Леденящая Боль (СИ)

Глава 4

Ирина

Жизнь вернулась на круги своя. Тот мимолетный период между мной и Андреем ушел в прошлое, туда, где всё остальное. Мы снова не знаем друг друга, только рабочие отношения. Полный игнор. Хотя какие-то изменения были. Сейчас Андрей здоровается со мной.

Я стала часто видеть его с Алексой. Она к нам почти каждый день приходила в офис, и они вместе выходили из его кабинета. Андрей фамильярно обнимал ее за тонкую талию и улыбался каждому ее слову. Мне было больно видеть их вместе, видеть, как он смотрит на нее с такой нежностью. В моих глазах он смотрел на меня холодным, осуждающим взглядом.

Я умом понимала, что не имела права на него, что моим чувствам не место быть. Но сердце ревновало безумно. Каждый раз, когда они выходили вместе, мое сердце сжималось от боли.

О том, чтобы уйти из компании, даже мысли не было, у меня не было на это право. Мне безумно хотелось быть далеко отсюда. Всё это не имело никакого смысла, я просто буду где-то в сторонке.

Мне главное сейчас оплатить лечение сына. Антон в последнее время стал ещё агрессивнее. Эффект от лекарств и смена погоды влияют на его настроение. С чужими людьми он был более спокоен, со мной же у него повышенная агрессия, истерики.

Из кабинета дефектолога выходит Антон с Ольгой, прекрасным специалистом в своём деле. У Антона замечаю маленькие конфеты, которые ему нельзя. Строго. И мы держим этот режим: только два раза в неделю он может их получить у Ольги. Она тоже знает и всегда старается минимизировать их количество.

— Ира, ну сегодня он действительно ведёт себя агрессивнее, но вы должны понимать, что так работает лекарство. Мы должны стимулировать мозг. Сейчас организм привыкнет, и станет намного легче. Он сегодня отвечал на мои вопросы жестами, но самое главное — он идёт на контакт, и это много значит. Вы на когда запланировали Томатис?

— После нового года я тоже заметила изменения. Он идет на контакт, участвует в общении. Если раньше он полностью игнорировал всех, то сейчас он проявляет себя.

— У вас все получится. Главное — верить и бороться.

На следующее утро я залетаю на работу с хорошим опозданием.

Час.

Я опоздала на целый час.

Охранник смотрит на меня, как на привидение.

В конференц-зале уже все собрались. Смотрю на часы — десять утра. Совещание по идее началось десять минут назад. Беру себя в руки, обнимаю папку с документами и уверенно иду в конференц-зал. Не успеваю зайти, как Андрей набрасывается с комментариями.

— Ирина, мы думали, что вы решили нас сегодня не осчастливить своим присутствием.

Он плотно сжал губы. Желваки на скулах нервно дрогнули.

— Извините, пробки.

— В метро?

— Нет, я езжу на автобусе.

— Садитесь, — рявкнул он.

Затишье продлилось ровно неделю.

Бывают дни, которые кажутся ужаснее, чем предыдущие. Сегодня был один из них. Я не проспала, не опоздала на автобус и даже не застряла в пробках. Антон устроил марафон истерик, и если бы он успокоился до садика, я бы сейчас не сидела ни мертвой, ни живой.

Что там сказали наши воспитатели?

«Этот садик для нормальных детей. Решите уже проблему».

Сегодня опять нож в сердце. Я сидела и смотрела в одну точку. В голове туман, а в глазах слезы. Чувствую, как по щеке бежит слеза, она стекает вниз.

"Нормальные дети".

"Возраст уже не для садика".

Я опять в том вакууме, когда не хотела принять эту реальность. Жизнь играла со мной в жестокую игру, лишив меня надежды и радости. И сейчас лучше мне было бы дома в кровати, с одеялом на голову, и выплакать всю эту боль, крик души, который никто не слышит, лишь только уничтожает изнутри. Но даже в этом действии я чувствовала себя уязвимой, потому что даже одеяло не могло защитить меня от этой бесконечной пустоты.

Бессилие.

Я еле держусь, чтобы не сорваться и не потерять контроль.

Господи, есть ли конец этим страданиям? Все вокруг кажется таким серым и безжизненным.

Всё, о чем я мечтаю и борюсь последние годы, — это мой сын. Нет, я не мечтаю, что завтра он станет "нормальным". Я его приняла, я его люблю таким, какой он есть, таким, каким мне его Бог дал. Я всего лишь хочу, чтобы его приняли другие. Я не хочу, чтобы он был одинок в этом мире. Всё, чего я добивалась всю свою жизнь, о чем мечтала, стало неважным.

Голоса вокруг звучат как эхо, как отдаленный шум, несущийся сквозь пелену моей боли. Я здесь посреди толпы, но чувствую себя полностью изолированной от всех и всего. Нет сил вникать в эти разговоры, нет желания понимать, что происходит вокруг.

А может, нужно подойти к Андрею и поговорить?

Нет.

Ему не нужно этого, а от его отказа я не выдержу.

Смотрю на телефон и все время жду, что воспитатель позвонит и скажет: "Приходите, заберите". Сколько раз такое было. Боже, побыстрее бы прошел этот год, и нам дали специальную школу.

В какой-то момент начался какой-то шорох, смотрю вокруг и вижу, что мои коллеги собираются на выход. Быстро начинаю собираться, стыдно, что даже не участвовала в собрании. Все прошло мимо меня.

— Ирина, задержитесь, пожалуйста.

Я смотрю на Алину и сажусь обратно. Она ждет, пока все выйдут. Андрей смотрит на меня с тревогой в глазах.

Что это?

Или мне показалось. Он идет последним на выход и закрывает дверь.

— Ирина, что случилось?

— Извините, Алина, больше такого не повторится. Мне стыдно поднимать глаза, или боюсь, что не выдержу и расплачусь тут как маленькая девочка.

— Ир, скажи, что случилось? Ты сегодня сама не своя. На собрании к тебе обращались с вопросами, но ты даже не моргнула. Дома что-то случилось? С ребенком?

Чувствую, как слезы катятся по щекам. Беззвучно. Держаться не хватает сил. Я просто не выдержала. Я расплакалась, как та маленькая девочка. Только у меня не болели колени, а сердце. Алина быстро подходит ко мне и обнимает. Она так просто взяла и обняла меня. Теперь я плачу в ее объятиях. Заботливые руки гладят меня по голове. Я хотела кричать от своей усталости.

— Все, все будет хорошо. Что с Антоном? С ним все в порядке? — мягко обратилась ко мне Алина.

— Поговори со мной, дорогая.

— Мой ребенок… он никогда не будет "нормальным". Он… Он… Я не могу. Извините, — между рыданиями я что-то еще говорю. Это была последняя капля. Я развернулась и обняла ее.

— Ира, где он? — заботливо спросила Алина.

— В садике. Мой ребенок не как все. И это многим мешает.

— Может, тебе сегодня забрать его раньше и провести время с ним?

Я не успеваю ответить, в кабинет врывается Андрей. Его лицо выражает напряжение.

— Что происходит? Почему ты плачешь? — слишком громко спрашивает Андрей.

— Андрей, отвези Иру домой.

— Спасибо, не нужно, — я быстро встаю и иду на выход, — я в порядке, спасибо. Я пойду работать.

— Иди собирайся, — говорит Андрей. А я не хочу оставаться с ним наедине. Это выше моих сил.

— Спасибо, я могу работать. Извините за этот инцидент.

— Алина, оставь нас, пожалуйста.

Алина с тревогой смотрит на меня, а затем на Андрея. Встает и молча выходит из кабинета.

— Что происходит?

— Я сказала, все нормально.

— Бля**, не беси меня, Ира. Скажи, что случилось?

— Андрей, прошу, не спрашивай. Это личное. И если честно, можно я сегодня возьму выходной? Я чувствую себя неважно. Один день, мне нужен всего один день.

— Все, все, маленькая, не плачь, пожалуйста, — он держит меня в своих объятиях, и мне становится легче. — Поехали, я отвезу тебя домой.

Я не стала спорить, честно говоря, сил не было таскаться по общественным транспортом. Сейчас мне нужен мой Антон и горячий чай. Остальное не важно.

В машине мы едем в полной тишине, каждый думает о своем. Играет тихая музыка, а снаружи мелькают картины города. Я закрыла глаза и позволила себе расслабиться. Этот момент покоя был как нельзя кстати после напряженного утра. Андрей молча вел машину по улицам города, он был напряжен.

— Хочешь, сейчас заберем сына?

Я быстро поворачиваюсь к Андрею.

Сына?

Он так сказал, как будто… Боже.

— У него сейчас тихий час, я его потом заберу. Спасибо.

У моего дома Андрей выходит из машины вместе со мной.

— Ещё раз спасибо, завтра я буду в порядке.

— Пойду провожу тебя.

— Не нужно.

— Пойдём.

Возле квартиры мы с Андреем прощаемся. Я достаю ключи и открываю дверь, но не успеваю зайти. Меня просто вталкивают внутрь. Андрей поворачивает меня к себе и, без каких-либо раздумий, набрасывается на мои губы. Мое сердце начинает биться быстрее, а желание обнимать и целовать его становится всё сильнее. Я чувствую его страсть и желание. Мои руки сами собой обвивают его шею, прижимая ближе к себе. В этот момент мир вокруг нас словно замедляется, и я ощущаю только его прикосновения, его губы на моих, его тепло и запах.

— Девочка моя, я безумно скучаю, — стонет он мне в губы. И медленно начинает целовать шею, его руки везде. Обняв меня за бедра, он крепко прижимает к себе, и я ощущаю его возбуждение.

— Ты чувствуешь, как я хочу тебя? — и снова целует. Долго. Мучительно долго.

Он молча посмотрел на меня, затем глубоко вздохнул. Когда он взял мое лицо в ладони, наклонился и нежно начал целовать, я полностью растворилась в его объятиях.

— Ира… — в его голосе столько страсти. — Не время, но ты будешь только моей.

Я не успеваю что-то ответить, Андрей стремительно выходит из квартиры.

— Я люблю тебя, мой родной, — глажу нежное лицо. — Прости меня, сынок. Дай мне время. Я всё исправлю.

Бледный свет падал с улицы сквозь занавеску, освещая комнату, где спокойно спал мой сын. Я сидела у его кроватки, глядя на него с чувством невыразимой любви и в то же время с тяжелым бременем вины на душе. Он имел право на отца, я понимала это, но как сказать правду? Как стереть годы молчания и лжи?

Страх!

Я до сих пор помню слова Андрея: алчная, продажная. Таких, как ты, только для секса и нужно. У тебя в этом талант. Сколько я тебе должен?

Сколько ненависти было в его словах. Они убивали. Я не могла оправдаться. Я не хотела оправдываться. Боль от предательства была невыносимой. Я не знала родных и их предательства, но боль от любви я почувствовала в полной мере.

Когда узнала, что беременна, мир вокруг меня обрушился. Я помню свою истерику. Я не хотела напоминаний об Андрее, мне хотелось стереть все эти воспоминания. Чтобы они исчезли навсегда.

Помню, что Саша был рядом, и, как всегда, во всем пытался помочь. Когда Саша предложил выйти за него замуж, я отказалась. Долгое время я отказывалась. Я приняла своего ребенка, и мне больше ничего не нужно было. Сашу я не хотела мучить. Я знала, что не смогу его полюбить так, как он заслуживает. В моей душе бушевали мучительные чувства. Сколько любви было в его глазах! Он знал, что я не смогу ответить.

С Андреем мы встретились случайно. Я была на пятом месяце беременности. Живот почти не был заметен, а когда Андрей стремительно прошёл мимо меня, он вообще ничего не смог разглядеть. Я не смогла сказать ему о беременности. Страх, сомнения и непонимание пронзали меня. Мы просто прошли мимо друг друга, как чужие люди. Я решила скрыть всё и просто исчезнуть из его жизни, словно никогда не была её частью.

А сейчас я должна найти в себе мужество и сказать Андрею, что у него есть сын, что он отец, несмотря на все годы молчания и тайн. Только сейчас это сделать трудно. Я не доверяю ему.

Сомнения.

Нужны ли мы ему?

Когда-то я безумно его любила, казалось, что без него нет будущего. Он был первым во всём. Родной, далёкий, чужой и одновременно мой. Я боюсь снова погружаться в эти чувства. Я до сих пор люблю его, и от этого больно. Мне понадобилось много времени, чтобы научиться жить с этой болью, и я боюсь снова поверить. Ведь может стать ещё хуже.

Как нужно любить, чтобы не было боли?

Сегодня в офисе была большая суматоха. Все куда-то спешили из-за большого проекта, который нужно сдать. Весь состав руководителей соберётся для его согласования, и там должна участвовать и я. За всю комплектацию отвечаю. А так как это мой первый такой большой и дорогой объект, заранее подготовила все необходимые документы, проверила каждую строчку, убедилась, что всё готово к предстоящему собранию.

Мои коллеги мелькали мимо меня, выглядя напряжёнными и сосредоточенными. На лицах всех читалась тревога. На телефон приходит сообщение от Андрея:

"Жду тебя у себя в кабинете. Сейчас".

Кабинет у Андрея большой, мебель из натурального дерева, диван обтянут насыщенно темно-зелёной кожей.

Андрей сидит в кресле и выпускает сигаретный дым. Я знала, что он курит, но то, что он делает это в кабинете — никогда.

Он встаёт и идёт ко мне, почти вплотную, и кажется, будто становится больше. Я смотрю на него, он в ответ на меня. Вздыхаю и сама же давлюсь воздухом. Но дальше делаю вид, что контролирую ситуацию.

— Твой пульс бьётся так сильно, почему?

Он наклоняется и целует. Нет, не в губы. В щёку, опускается к шее, языком ласкает.

Боже, что он делает?

Язык продолжает свое путешествие по моей коже. Я выдыхаю и слышу хриплый стон.

Мой стон.

— Зачем это, Андрей? Что тебе нужно? Меня в свою постель?

— А ты не хочешь в мою постель? — процедил он сквозь зубы.

— Не хочу. Тебя я не хочу.

— Какие громкие слова. Ты забыла свое место.

— Я помню, Андрей Максимович. Я работаю в этой компании инженером-комплектовщиком. Поэтому уберите свои руки и соблюдайте субординацию.

Я не могла его винить за то, что он хотел только мое тело. Мой ответный поцелуй, ласки подразумевали лишь одно желание — секс.

— Мы уже проходили это, Андрей. Не нужно больше этих игр. — Перехожу на более мягкий тон. — Я устала.

— А для тебя это игра?

— Для тебя это точно игра. Пожалуйста, не надо. Оставь меня в покое. Меня все это больше не интересует. Не приближайся ко мне, и я буду самая счастливая.

Он замер.

Я начинаю злиться, я чувствую, как тело бурлит. Смотрю долго в его глаза и вижу ответ. Игра. Ему нужна девушка для секса. Хм, всего лишь.

— Встретимся на собрании, Андрей Максимович. Теперь мне нужно идти.

Мне не удалось сбежать с поля битвы. Андрей мгновенно схватил меня и припал к моим губам. Я не отвечала. Он скользил языком по моим губам, кусал нижнюю губу, злился, рычал мне в губы. А потом одной рукой схватил за волосы, а другой за талию и обнял сильнее. Я была в его плену. Моё сопротивление таяло на глазах.

— Ненавижу… — Он властно набросился на мои губы. Я начала отвечать, упираться в его грудь и со всех сил оттолкнула его. Отхожу к двери и туманным взглядом следую за его действиями. Но он стоит на месте.

Руководители внимательно изучали каждую деталь, каждую цифру. Мне казалось, что мое дыхание замирает, когда они обсуждали финансовые вопросы и сроки выполнения проекта. Я показывала всю информацию на проектор, меня не перебивали, а вежливо кивали.

— Ирина Ивановна, как вы объясните закупку дешевого материала под видом импортного?

— Сергей Сергеевич, а разве у вас в отчете не указано, что этот инцидент был улажен? Я не покупала у этих поставщиков, но я нашла поддельный сертификат качества.

Он ничего не ответил, но его лицо исказилось от злости.

Что это?

Я его второй раз в жизни вижу.

— Сергей Сергеевич, у вас еще будут вопросы? — спрашивает его Андрей.

— Нет, все понятно.

— Тогда продолжим.

День был безумно тяжёлый, но продуктивный. Усталость чувствуется в каждом сантиметре моего тела. Выхожу на улицу и вдыхаю морозный воздух, кутаюсь в своё тонкое пальто.

Мда, нужно срочно купить тёплую одежду.

Вдруг сбоку услышала громкий смех.

Красивая, как всегда, высокая, элегантная. Рядом с ней такой же красивый, одетый с иголочки мужчина, который что-то шептал ей на ухо. Они стояли друг напротив друга, о чём-то разговаривали и вместе смеялись.

Какие счастливые.

Безмятежно.

Как же красиво он улыбался. Он всегда был красивым, а сейчас стал ещё более мужественным. Они подходят друг другу. В их глазах — счастье. Он и она. Идеальная пара. Хочется смеяться над собой.

Отворачиваюсь от этой живописной картины и иду в сторону метро. Слёз не было. Ничего не было. Только ответы на мой вопрос.

Я всего лишь тело.

Перед сном на телефоне приходит сообщение. Открываю, читаю и оставляю без ответа.