Леденящая Боль (СИ)

Глава 26

Ирина

Я сидела на подоконнике и смотрела, как снежинки ложатся на землю одна за другой. Чувствовала себя одной из них. Такая же одинокая, качусь в неизвестном направлении, пытаюсь слиться с общей массой, но в итоге безжалостно отброшена ветром в сторону. Знаю, что сама себя наказала, и вот теперь расхлебываю. С самого начала любовь к нему была столь безумна, безоглядна, столь всепоглощающа, что и помыслить не могла ставить себя вровень с ним.

Каждый вечер он приезжает к сыну, проводит время с ним до поздней ночи. А я потом всю ночь мечтаю оказаться рядом в его объятиях, почувствовать его запах, обнять его и уснуть на его груди. От всех этих мыслей, от тоски по нему я как будто медленно падала в пропасть. Видеть его каждый день и не иметь возможности прикоснуться… Пытка! Обида внутри меня не оставляет. Моя жизнь превратилась в тягостные минуты ожидания. Сердце готово было выпрыгнуть из груди от этой сказочной близости.

Так, Стоп! Хватит!

Пора что-то изменить в своей жизни!

Украдкой бросив на Андрея неуверенный взгляд, я в который раз задумалась над тем, сколько еще продлится вся эта непонятная ситуация… Смотрела на него, а сердце колотилось где-то в горле, как бешеное. Вот он стоит в нескольких шагах от меня, притягательный и сексуальный, как никогда.

— Ира, — нетерпеливо позвал он. Я поднимаю глаза на него. И… Как же я соскучилась!

Мне почему-то стало очень неловко, как будто он мог прочитать мои мысли. И вообще, не лучше ли сейчас подумать о более насущном?

Лицо у него было мрачное, хмурое. Андрей поднял глаза, и я словно утонула в них. Ему тоже плохо! Я вдруг так остро почувствовала, что его тоже съедают тоска и одиночество. И от этого мне стало еще хуже.

Я понимала, что нужно что-то сказать, как-то разрядить эту гнетущую тишину, но слова застревали в горле, словно кость. На столе остывал недопитый чай, а в воздухе витал запах его одеколона, терпкий и горький.

— Андрей… — тихо произнесла я, нарушив звенящую пустоту. Голос дрогнул, выдавая мое волнение. — Ты уже уходишь?

— А тебе этого так хочется? Не терпится? — Его взгляд прожигал насквозь, заставляя мое сердце биться еще быстрее. Я видела, как напряжены его плечи, как плотно сжаты губы.

Не терпится? Боже, если бы он только знал, как....

Всеми фибрами чувствовала напряжение вокруг нас.

— Не начинай, — я постаралась ответить ему как можно беспечнее, но в голосе все равно проскользнула дрожь.

Андрей усмехнулся, горько и безнадежно.

Он сделал шаг ко мне, и я невольно отступила. Расстояние между нами сокращалось, но пропасть, казалось, только увеличивалась. Я чувствовала себя загнанной в угол, как маленькая птичка перед хищником.

— Нам надо поговорить, — спокойно произнес он, подойдя ко мне вплотную.

Никаких разговоров сейчас мне не нужно было. Но отвертеться не получится: сын спокойно спит в своей комнате, и мы с Андреем одни на поле боя.

Страх сковал меня, лишая возможности двигаться и дышать. Я боялась услышать то, что он собирался сказать. Боялась, что его слова станут последней точкой в нашей и без того непростой истории.

— Я прошу тебя отпускать Антона ко мне с ночевкой.

— Зачем тебе это? — сдавленно прошептала я.

— Чтобы провести с ним время. И также он у нас очень активный, мы могли бы его записать в детский спортклуб, бассейн. Я бы с ним занимался. Алекса дала контакты хорошего тренера. Что скажешь? — Он вопросительно изогнул бровь, ожидая ответа.

Я буквально задохнулась, когда до моего сознания долетел смысл вопроса.

— Алекса, везде она! — выпалила я в отчаянии.

— Причем она тут? Я тебе совсем о другом, — холодно произнес он и наклонил голову набок, не отводя взгляда.

Считает, что я не имею права предъявлять какие-либо претензии. Черт! Он абсолютно прав. Не имею.

— Да при том, что везде и всегда она… Алекса то, Алекса сё… Тошнит уже.

Он просто стоял и молчал.

— Сделай одолжение, в моем доме не произноси это имя.

— А вот как? А я, блин, сколько раз слышал про Сашеньку? Тогда всё за*бись у нас, да? — мрачно усмехнулся он, а у меня дрожь пробежала по телу от этого его «у нас».

— Нет, Андрей, не я поверила в слова первого встречного, — я тяжело вздохнула и потупила взгляд.

— Если бы это было неправдой, может быть… да, может быть, я смог бы тебе поверить, потому что тогда я любил тебя безумно. Но это! Ты выскочила замуж через пять месяцев! — он резко развел руки. — Этого я вообще не могу понять! Ты дважды пыталась скрыть беременность от меня. И снова картина передо мной. Скажи, как мне доверять тебе, если ты всё скрываешь от меня? Я не снимаю с себя ответственность за недоверие, но не думаешь ты, милая, что во всем, что происходит сейчас, виноваты двое?

— Успокойся…

— Успокоиться? Я узнаю, что у меня есть почти семилетний уже сын, о котором я ни сном ни духом не подозревал, и ты предлагаешь мне успокоиться? Я смотрю на него и до сих пор не могу поверить, что он наш сын. Все эти годы я ненавидел тебя, — яростно выкрикнул он.

— Перестань кричать…

— Почему ты не сказала мне об этом восемь лет назад? — повторил он свой вопрос.

— Я хотела… я пыталась… только ты решил бросить меня.

— Не помню, чтобы ты хоть раз попыталась, — безжалостно оборвал он. — Я помню, блин, как твой дружок пытался объяснять, что у вас великая любовь. Да и похер уже, только я должен был знать, что стану отцом.

Я судорожно втянула воздух. Внутри меня бушует такая ярость, что хочется сбежать отсюда. Прошлое всегда с нами будет.

— Я боялась тебе об этом сказать. И зачем нам снова возвращаться к этой теме? Пусть все уже останется в прошлом.

— А найдя тебя спустя столько лет, я закрыл глаза на прошлое. Я всему подыскал оправдания. Я держался за иллюзию, которая, вероятней всего, могла родиться только в моем воображении. Почему? — Бронзовое лицо исказилось гримасой гнева. — По одной-единственной причине: потому что любил, а ты снова скрываешь беременность и снова скрываешь, что какой-то дебил на протяжении месяца домогается тебя. Чем я, блять, не заслужил твоего доверия? — отрезал Андрей и плотно сжал губы. Желваки нервно дрогнули на его скулах.

Я его уже не слышала. Едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться и не наброситься на него с новыми обвинениями. Я решила отступить с поля боя.

— Я устала. Пойду лягу, — сказала я, обходя его стороной. А Андрей остался в немом шоке.

Господи, как же все сложно. Почему так хочется выть и биться головой об стену? Почему хочется, как в детстве, закрыться в своей комнате и утонуть в слезах?

Уже лёжа в кровати, я вдруг поняла, что не смогу больше без него, глубоко вздохнув и с горечью осознала, что мне стало тоскливо без него. Я снова стала прислушиваться к его шагам, ожидая, когда же он отправится домой, и, кажется, он не собирается сегодня уезжать. Андрей сходил в душ, потом в комнату сына, а теперь что-то делает на кухне. Меня это уже стало порядком раздражать. Как будто специально караулил, когда же я выйду из своего укрытия. Я, как мышь, прислушиваюсь к каждому его шагу и не замечаю, как проваливаюсь в сон, и где-то на последних моментах сознания чувствую чьё-то прикосновение. В нос бьёт знакомый запах, и я сильнее прижимаюсь к твёрдому телу. И так хорошо, так хорошо.

— Спи, моя хорошая.

Его голос, словно прикосновение бархата, обволакивал меня, унося остатки тревог и волнений. Я погрузилась в глубокий, безмятежный сон, ощущая себя в безопасности, в его объятиях.