3.Лейк

ГЛАВА 8

ЛИ

Кингсли познакомила меня с шеф-поваром Анандом. Он не выглядел особо дружелюбным, но он готовит для нас рамён, так что мне, честно говоря, всё равно.

Официант расставляет на столе маленькие керамические подставки, а затем кладет палочки. Когда он возвращается с подносом закусок, и я узнаю их, я в изумлении прикрываю рот рукой.

— Дэбак! (Ничего себе!)

Я поднимаю на него взгляд, чтобы поблагодарить, но он улыбается: — Шеф Ананд просит прощения за то, что сегодня не смог подать кимчи. Вместо него он приготовил острый салат из капусты. — Официант указывает на блюда, называя их: — Пха-джон с зеленым луком. Кьеран-мари — мы заменили морские водоросли шпинатом. И, наконец, сигымчи намуль.

Я склоняю голову, совершенно подавленная их добротой.

— Спасибо.

Официант приносит три чаши с рамёном. Когда он ставит одну передо мной, я едва не плачу от облегчения — так аппетитно он выглядит и пахнет.

— Чаль могосымнида (Приятного аппетита / Я вкусно поем), — шепчу я, прежде чем взять палочки.

— Что ты сейчас сказала? — спрашивает Лейла.

— «Я хорошо поем». Это что-то вроде благодарности за еду.

— А как держать эти штуки? — спрашивает Кингсли.

— Расположите их в руке вот так. — Я показываю свой захват. — Я использую средний палец, чтобы двигать нижнюю палочку, но делайте так, как вам удобнее.

Они обе пробуют и умудряются отправить по порции лапши в рот. Не в силах больше ждать, я принимаюсь за еду и зажмуриваюсь, когда насыщенный острый вкус касается языка.

— О боже, — стонет Кингсли. — Рот горит нещадно, но это чертовски вкусно!

По привычке я тянусь за кьеран-мари и, положив его в миску Кингсли, говорю: — Попробуй это. Это яичный рулет с овощами.

Она откусывает кусочек и снова стонет, жестом призывая Лейлу тоже попробовать. Я улыбаюсь, глядя, как они наслаждаются едой, и сама поглощаю рамён так быстро, как только могу.

Когда мы заканчиваем и официант приходит убрать со стола, я встаю: — Могу я на минуту увидеть шефа Ананда?

— Конечно.

— Я сейчас вернусь, — говорю я девочкам и иду за официантом на кухню.

— Шеф, клиентка просит вас на минуту, — зовет официант в шумную кухню.

Когда шеф Ананд выходит, я кланяюсь в пояс: — Чонмаль комапсымнида. — Выпрямившись, я быстро перевожу: — Огромное спасибо за обед.

В отличие от того хмурого вида, что был раньше, на его лице появляется подобие улыбки.

— Не за что. Я прослежу, чтобы на кухне всегда были нужные продукты для твоих блюд.

— Спасибо. — Я снова склоняю голову и возвращаюсь к подругам.

— Пошли, — говорит Кингсли. — Мне нужно прилечь и хоть немного переварить всё это.

В ресторан заходит группа парней, поэтому я отступаю и пристраиваюсь за Лейлой.

— Омо! — вскрикиваю я, когда кто-то хватает меня за запястье.

— Раньше я тебя здесь не видел, — говорит парень, придвигаясь вплотную, нарушая мое личное пространство.

Я пытаюсь высвободить руку, но он только сильнее сжимает пальцы. Глядя на Лейлу и Кингсли, я вижу, что они не заметили моего отсутствия.

— Отпусти мою руку, — говорю я, глядя парню в глаза.

Он игнорирует просьбу: — А ты миленькая. Ты хоть доросла до того, чтобы учиться в этой Академии?

Вскинув подбородок, я повторяю в последний раз: — Отпусти мою руку.

Он обхватывает мое запястье пальцами: — Посмотрите на неё. Она же, блядь, крошечная. Я её, наверное, пополам сломаю своим...

Пока он не успел перехватить руку поудобнее, я резко вырываю запястье, слегка приседаю, концентрирую всю силу в ногах и в прыжке разворачиваю корпус в воздухе. Выбросив левую ногу, я с силой бью его пяткой в висок.

Приземлившись на ноги, я наблюдаю, как он шатается, падает на задницу и трясет головой.

— Твою мать... — шепчет один из его дружков.

Я свирепо смотрю на них и ухожу, бормоча.

— В следующий раз отпускай, когда тебя просят по-хорошему.

Я замираю, увидев Лейлу и Кингсли — они смотрят на меня с абсолютным шоком. Может, стоило попросить в третий раз, прежде чем бить? Пока я сомневаюсь, Кингсли медленно поднимает руки и начинает аплодировать.

— Это лучшее, что я видела в своей жизни!

Лейла кивает: — Ты обязана научить нас этому!

С облегчением понимая, что не нарушила никаких правил, защищаясь, я догоняю их.

— Я могу показать пару ударов. Но я не так уж и хороша в этом.

— Подруга, если я попробую так ударить, я сама на заднице окажусь, — смеется Кингсли, подхватывая меня под руку.

ЛЕЙК

— Чувак, я тебе говорю! Она подпрыгнула, крутанулась в воздухе и так вмазала ему, что он на пару футов отлетел и на жопу приземлился! — Кингсли рассказывает это с чересчур большим восторгом.

— Погоди, — я вскакиваю с дивана и смотрю на Ли. — Кто-то тебя схватил? Где? Кто?

Ли пожимает плечами и протягивает мне левое запястье. Я беру её руку и провожу большим пальцем по красному следу на коже. Я отпускаю её руку, чувствуя, как в груди закипает ярость.

— Да какой-то третьекурсник, — Кингсли отмахивается, будто это неважно.

— Кингсли, кто именно?! — рявкаю я, и мой злой вид наконец заставляет её сосредоточиться.

— Джордж Томпсон, — наконец выдает она.

Я выхватываю телефон и звоню в администрацию.

— Это Лейк. В какой комнате живет Джордж Томпсон?

— Лейк, — Фэлкон встает. — Давай сначала поговорим.

Я качаю ему головой.

— Pink Star, комната 202, сэр, — отвечают в трубке.

Я сбрасываю вызов и иду к выходу. Мейсон и Фэлкон бегут за мной по лестнице — я слишком заведен, чтобы ждать лифт.

— Лейк, успокойся! — кричит Фэлкон.

— Он уже прошел точку невозврата, — бормочет Мейсон.

Сердце колотит в груди, адреналин зашкаливает. Я перехожу дорогу к корпусу Pink Star, взлетаю на второй этаж и останавливаюсь у 202-й комнаты. Барабаню в дверь. Когда она открывается, у меня хватает выдержки только на один вопрос: — Джордж Томпсон?

— Ну я?

Мой кулак впечатывается в его челюсть. Пока он шатается, я подаюсь вперед, хватаю его за грудки и вмазываю в щеку. Он сползает на пол, я опускаюсь на одно колено — я еще не закончил. Я начинаю успокаиваться только тогда, когда мой кулак встречается с его лицом в пятый раз.

— Если ты еще хоть раз к ней прикоснешься — я тебя убью.

Я отшвыриваю его к стене и встаю, тяжело дыша. Он прикрывает лицо дрожащей рукой и бормочет сквозь кровь: — К кому?..

Я выхожу из комнаты и иду, пока не дохожу до газона между общежитиями и библиотекой. Прижимаю ладони к глазам и глубоко дышу, стараясь окончательно прийти в себя, прежде чем вернуться к Ли. Фэлкон и Мейсон уже рядом. Когда я опускаюсь на колени, они подхватывают меня.

— Дыши глубже, — спокойно говорит Мейсон. Он кладет руку мне на грудь. — Дыши.

Когда дыхание выравнивается, он обнимает меня.

— Всё нормально. Я рядом, дружище.

— Я в порядке, — говорю я через пару минут.

Фэлкон помогает мне встать. Плечи опускаются, и меня накрывает волна стыда. Глядя на Мейсона, я шепчу: — Я сорвался на Кингсли.

— Она не обидится, — уверяет он, хотя сам всё еще выглядит встревоженным.

— Простите, — шепчу я, глядя на свои руки. Вид крови на костяшках вызывает тошноту.

Фэлкон обнимает меня, поглаживая по спине: — Это должно было случиться. На тебя сегодня слишком много навалилось.

— Это ничего, мы всё исправим, — говорит он, отстраняется и берет мое лицо в ладони. — Тебе лучше?

Я киваю, и когда он целует меня в лоб, я не выдерживаю и прыскаю: — Ну, это уже перебор!

Он улыбается: — Всё что угодно, лишь бы ты засмеялся.

Я вдыхаю и иду обратно в номер Ли. Первым делом подхожу к Кингсли и обнимаю её.

— Прости, что накричал на тебя.

Она прижимается к моей груди: — Всё нормально. Мне надо было сразу ответить.

Я качаю головой, крепко сжимаю её в объятиях и отпускаю.

— Мы в расчете?

— Конечно! Пфф. Стану я из-за такой ерунды дуться, когда мне приходилось месяцами терпеть ворчание вот этого типа, — она указывает большим пальцем на Мейсона.

— Я теперь до конца жизни буду это слушать, — ворчит Мейсон, прислонившись к стене.

— О-о-у... — воркует Кингсли, подходя к нему. — Но я всё равно тебя люблю.

Как только слова слетают с её губ, она замирает. Её глаза округляются от ужаса.

— Ой. — Она пожимает плечами и, выглядя крайне неловко, бросается к двери.

— Назад не заберешь! — орет Мейсон и несется за ней.

— Официально заявляю: это было самое странное и нелепое признание в любви, что я видел, — бормочу я.

— Согласен, — кивает Фэлкон, протягивая руку Лейле. — Пойдем, моя радуга.

Я жду, пока за ними закроется дверь, и поворачиваюсь к Ли.

— Я быстро умоюсь, — говорю я и иду в ванную. Я не закрыл дверь, и удивляюсь, когда Ли заходит следом.

Указав на закрытую крышку унитаза, она командует: — Садись.

Я слушаюсь. Она смачивает полотенце, выжимает его и опускается передо мной на колени. Берет мою левую руку и начинает осторожно стирать кровь.

Уголок её рта приподнимается.

— Когда мне было двенадцать, я постоянно ввязывалась в драки. Мне было трудно контролировать гнев.

— Трудно в это поверить, — признаюсь я.

Она широко улыбается: — Именно тогда я начала заниматься кунг-фу. Я научилась направлять эмоции в полезное русло: в работу, в помощь маме. Это помогло мне обрести внутренний покой.

Мне нравится слушать её голос — он такой спокойный и умиротворяющий.

— Гнев — это здоровая, естественная эмоция. Разрушительным он становится тогда, когда превращается в негативное действие и ты теряешь контроль. Чаще всего в итоге ты только вредишь самому себе.

Она проводит пальцем под ссадиной на моих костяшках.

— Но ты ведь тоже его ударила, — напоминаю я. — Чем это отличается от моего поступка?

Она улыбается мне, сидя на корточках: — Я не навредила себе, потому что не теряла контроля.

Я киваю, наконец понимая. Чувствуя себя паршиво из-за того, что сорвался при ней, я шепчу: — Прости. Видимо, я не такой уж и хороший человек.

Её улыбка не гаснет.

— Пока что ты самый заботливый человек из всех, кого я встречала. Даже твой смех звучит по-доброму.

Я тянусь к её лицу и провожу большим пальцем по щеке.

— Спасибо, Ли. Мне правда нужно было это услышать.