3.Лейк

АННОТАЦИЯ

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ЭПИЛОГ

АННОТАЦИЯ

В его глазах таится сила, способная исцелить всю ту боль, что причинила мне семья.

Не позволяй им видеть твои слезы.

После долгих месяцев отказов я наконец соглашаюсь на переезд в Америку, где меня ждет жених.

Как и мою мать, в ближайшем будущем меня ждет брак по расчету.

Как и мою мать, меня, скорее всего, отодвинут в сторону через пару лет, сразу после того, как я подарю семье Катлер наследника.

Я кореянка, воспитанная в культуре, которая слишком сильно отличается от западной, и здесь я чувствую себя чужой. Мне ничего не остается, кроме как принять судьбу, предначертанную моим отцом и его любовницей. Мой брак с Лейком Катлером — это бизнес-сделка и ничего больше.

Мой план прост: заставить его возненавидеть меня настолько, чтобы он расторг помолвку, и я смогла вернуться в Корею.

Но я не учла эти полные заботы карие глаза.

То, что начиналось как миссия по спасению от несчастливого брака, вскоре превращается в битву за собственное сердце.

Я бросаю ему вызов, требуя уйти, но вместо этого он показывает мне, что любой мост можно перейти.

ПРОЛОГ

ЛИ

Шестнадцать лет

Поставив напиток на стойку, говорю: — Наслаждайтесь! — и тут же перевожу взгляд на следующего покупателя. — Добро пожаловать. Что будете заказывать?

После того как заказ принят, Ким Мин Ён подходит ко мне: — Я подменю тебя.

— Спасибо, — я слегка кланяюсь и иду в подсобку для персонала.

Достав школьную форму из шкафчика, я захожу в кабинку и быстро снимаю фартук и рабочую одежду. Аккуратно складываю вещи в пластиковый чехол. Надев школьную форму, я проверяю, всё ли в порядке, кладу пакет в шкафчик и хватаю рюкзак. Закрыв дверцу, я слышу, как урчит в животе, и, похлопав по нему, шепчу: — Потерпи еще немного. Поедим, когда доберемся до палатки с едой.

Сверяюсь с часами, у меня как раз хватит времени занести заявление на еще одну подработку, прежде чем ехать на рынок Донмун, чтобы помогать маме до полуночи. Накинув рюкзак и кивнув коллегам, я кричу: — Спасибо за труд! До завтра.

Выбегая из кофейни, я чуть не сбиваю с ног пожилого мужчину.

— Простите, сэр! — быстро извиняюсь я с поклоном, продолжая бежать.

Я успеваю в ресторан вовремя. Достаю анкету из сумки и захожу внутрь. Подхожу к первому попавшемуся сотруднику: — Где я могу оставить заявление на вакансию мойщика посуды?

Он указывает вглубь помещения и поворачивается к новым гостям. Я иду туда, куда он показал, и встаю на цыпочки, чтобы заглянуть за стойку. Здесь стоит постоянный гул: грохот сковородок, лязг кастрюль и шипение огня. Мимо проходит повар, и я быстро спрашиваю его о вакансии. Он бросает на меня свирепый взгляд и начинает орать на официанта, который только что уронил тарелку с едой.

Свернув налево, я заглядываю в коридор и иду по нему. Увидев кабинет, стучусь и кланяюсь человеку за столом: — Где я могу оставить заявление на место мойщика посуды?

— Оставь там, — ворчит он, указывая на угол стола.

Я снова кланяюсь и быстро вхожу. Обеими руками кладу анкету на указанное место и, пятясь к двери, снова кланяюсь.

— Благодарю вас.

Оказавшись снаружи, я бегу по коридору, отскакивая в сторону, когда из кухни выходит официант с подносом. Дождавшись, пока он пройдет, я вылетаю из ресторана и бегу со всех ног. Я успеваю на автобус до рынка Донмун. Поднявшись по ступеням, прикладываю карту и сажусь на первое свободное место. Снимаю рюкзак, кладу его на колени и прислоняюсь лбом к стеклу. У меня есть десять минут на отдых. Закрываю глаза, но через секунду они распахиваются — звонит телефон.

— Алло? — быстро отвечаю я.

— Пак Ли-Энн, возвращайся домой, — говорит мама своим обычным резким тоном, она ненавидит говорить по телефону.

— Почему? Тебе снова плохо? Я могу сама поработать в лавке.

— Нет, домой. Я закрыла лавку. Не задерживайся.

Я вздыхаю, думая о деньгах, которые мы потеряем сегодня.

— Хорошо, мам.

Убрав телефон, я нажимаю кнопку остановки, выхожу и бегу в сторону нашего квартала. У мамы астма, и работа у плит весь день губительна для её здоровья. Если я получу работу в ресторане, ей не придется так надрываться. С двумя работами я смогу оплачивать аренду и еду сама.

Добравшись до нашего района, я петляю по узким переулкам и взбегаю по раскрашенным лестницам. Подойдя к дому, замечаю двух мужчин в костюмах. Поднимаясь по ступенькам на крышу, где находится наша комната, я слегка киваю им. Они игнорируют меня. Я морщусь и бормочу: Грубые богачи.

Устало выдохнув, снимаю обувь у входа и открываю дверь.

— Мам, я дома. Почему ты...

Мои глаза округляются: в нашей крошечной комнате напротив мамы за столом сидит мужчина. Мама поднимается с колен и указывает на него обеими руками.

— Это твой отец.

Я хмурюсь и снимаю рюкзак, но низко кланяюсь, прежде чем спросить: Мой отец?

— Садись, Пак Ли-Энн, — рявкает он.

Я смотрю на маму, но она уже снова опускается на колени. Я подхожу, сажусь рядом и кладу руки на колени.

— Через два года тебе исполнится восемнадцать, — говорит мужчина. — Я устроил твой брак с американцем.

— Что?! — слово само вырывается у меня. Мой уставший мозг с трудом осознает сказанное. Я поворачиваюсь к маме: — Что это значит?

Её плечи поникают.

— Председатель Пак Че Ха — твой отец. Он позволил мне вырастить тебя. Ты должна слушаться его.

Я качаю головой и вскакиваю на ноги. Указывая на председателя Пака, я кричу: — Я не знаю этого человека! Как ты можешь говорить, что я должна его слушаться?

— Пожалуйста, простите её поведение, председатель Пак, — торопливо говорит мама, склоняясь еще ниже.

— Мама! — кричу я, чувствуя, как отчаяние закрадывается в сердце. — Это из-за денег? Я нашла еще одну работу! Тебе больше не придется трудиться!

Она сбрасывает мои руки и бросает на меня строгий взгляд.

— Твое место больше не со мной.

Хотя её лицо кажется каменным, я вижу боль в её глазах.

— Ты же не серьезно, — шепчу я. Сердце колотится в груди от страха.

— Ты должна уйти с председателем, — говорит она измученным голосом.

Я качаю головой, борясь с эмоциями.

— Ты не можешь так поступить. Он чужой. Ты не отпустишь меня с ним.

— Он твой отец.

Мне хочется рухнуть на пол и рыдать, пока не утону в собственных слезах, но гордость не дает мне сдаться.

— Если ты поклянешься выйти замуж за того, кого я выбрал, я оставлю тебя с матерью до восемнадцатилетия, — говорит председатель.

Это даст мне два года. Два года, чтобы спасти маму и себя.

— Также я позволю вам переехать в одно из моих зданий, чтобы вам не пришлось жить в этой... — брезгливость искажает его лицо, когда он осматривает наши немногие пожитки, — конуре.

— Нам не нужно...

Мама дает мне подзатыльник.

— Простите её, председатель Пак. Она еще молода. Мы будем благодарны за эти два года.

Он смотрит на маму тяжелым взглядом.

— Мой секретарь свяжется с вами. Пак Ли-Энн нужно будет подготовить, чтобы она не опозорила моё имя.

— Да, председатель, — покорно отвечает мама.

Я всегда думала, что моя самая большая проблема — сделать так, чтобы мы не голодали. Но глядя на этого человека с холодными глазами, я поняла: смерть — это меньшее из того, чего мне стоило бояться.

Восемнадцать лет

Сидя на полу в своей спальне, я смотрю на единственное фото мамы. В последний раз я видела её в свой восемнадцатый день рождения. Прошло почти три месяца. Мне разрешают звонить ей всего дважды в неделю, только после того, как я поговорю с мистером Катлером и при условии, что я не сделаю ничего, что могло бы опозорить председателя.

После того первого визита мама рассказала мне, что была замужем за ним, но у него появилась любовница, и мама подала на развод. Поскольку я не была сыном, он позволил мне остаться с ней... пока я ему не понадобилась. Председатель сказал, что дал маме достаточно денег, чтобы она больше не работала. Я благодарна за это, потому что её здоровье ухудшается.

В первую же неделю в особняке я пыталась сбежать. Наказанием за желание увидеть маму стало заточение в этой комнате. Мне разрешено общаться всего с четырьмя людьми: горничной, которая приносит еду; репетитором по западной культуре и английскому; любовницей председателя Чо Юн Ха (которая родила ему внебрачного сына) и мистером Катлером — моим женихом.

Слышу, как в замке поворачивается ключ, и быстро вскакиваю. Сложив руки на животе и опустив голову, я жду. Входит Чо Юн Ха с телефоном.

— Прочитай сообщения, которые я отправила мистеру Катлеру от твоего имени. Через тридцать минут у вас видеозвонок.

Мои глаза вскидываются: — Видеозвонок?

Она замахивается так быстро, что я не успеваю уклониться. Ладонь с силой прилетает мне в щеку. Жгучая боль быстро сменяется жаром.

— Прочитай сообщения и приведи лицо в порядок, — огрызается она, впихивая телефон мне в руки, и садится в кресло у окна.

Я разблокирую экран.

Мистер Катлер: Еще всего четыре дня. Ты ждешь приезда сюда?

Пак Ли-Энн: Да. Мне повезло выйти за такого красивого мужчину, как вы.

Мистер Катлер: Кроме спа, шопинга и верховой езды, чем бы ты хотела заняться здесь?

Пак Ли-Энн: Всем, что доставит вам удовольствие. Я буду стараться

быть хорошей женой.

Мистер Катлер: Неужели нет ничего конкретного? Места, которое хочешь посетить?

Пак Ли-Энн: Я бы хотела провести время с вашей матерью, чтобы узнать, чего от меня ждут в первую брачную ночь. Я не хочу разочаровать вас своей неопытностью.

Мистер Катлер: Не волнуйся об этом. Давай сначала узнаем друг друга лучше. Я позвоню завтра в 10 утра по твоему времени.

Пак Ли-Энн: Спасибо за понимание. С нетерпением жду разговора.

Я закрываю глаза, чувствуя, как меня накрывает волна стыда. Но Чо Юн Ха не дает мне времени: — Живее. Мистер Катлер позвонит через десять минут.

— Да, госпожа, — шепчу я. Сажусь за туалетный столик, с трудом поднимая глаза на зеркало. Беру пудру. Когда макияж становится безупречным, я впиваюсь взглядом в свое отражение.

Ненавижу тебя за то, что ты красивая. Мне следовало бы отрезать твои волосы и изуродовать щеки шрамами, чтобы ни один мужчина не захотел на тебя смотреть.

Если бы я была свободна, я бы бросилась в реку Хан. Я бы предпочла умереть тысячу раз, чем рожать ребенка мужчине, который выбросит меня так же, как выбросили мою мать.

Меня грубо дергают за руку.

— Ты такая жалкая. Подумать только, что сделка председателя зависит от тебя... Улыбайся и не смей позорить его имя, иначе ты больше никогда не услышишь голос своей матери.

Телефон начинает звонить. Я заставляю себя улыбнуться и принимаю вызов. Я даже не смотрю на фото профиля.

Лейк Катлер улыбается с экрана: — Аннёнхасэё, Пак Ли-Энн.

Я смотрю на него: карие глаза, светло-каштановые волосы, легкая щетина. Чо Юн Ха встает передо мной, бросая предостерегающий взгляд.

— Здравствуйте, мистер Катлер. Спасибо, что позвонили, — слова слетают с моих губ автоматически.

— Ты в порядке? — спрашивает он. Чо Юн Ха скрещивает руки на груди.

Я улыбаюсь еще шире.

— Да, всё хорошо. Как ваши дела?

Я говорю медленнее, чем он, но произношение достаточно четкое.

— У меня всё отлично, особенно теперь, когда я тебя вижу. Еще три дня — и ты будешь здесь.

Три дня. Три безнадежных дня. Меня просто переведут из одной тюрьмы в другую. Из-за этого отчаяния я слишком долго медлю с ответом, и Чо Юн Ха пинает меня по голени.

— Простите, — выпаливаю я. — Я просто задумалась о том, как там всё будет.

— Ты о чем-то беспокоишься? — спрашивает он. Я всматриваюсь в его лицо. Это уже второй раз, когда он замечает, что я расстроена. От его взгляда по спине пробегает холодок.

Это мужчина. Иностранец. Я еще даже ни разу не целовалась. Как мне быть с целым мужчиной?

Чо Юн Ха пинает меня снова. Я почти вздрагиваю, но просто ерзаю в кресле.

— Я просто переживаю из-за разницы в культурах, — признаюсь я (лишь частичная правда).

— Не переживай. Я изучаю всё о твоей культуре. Я не жду, что ты изменишься или сразу примешь мой образ жизни. Мы найдем золотую середину.

— Спасибо.

— Лейк, нам нужно... блин, сорян, — слышу я на фоне другой мужской голос.

— Прости, мне пора. Увидимся через три дня.

Я киваю, чувствуя облегчение.

— Удачного полета.

— Спасибо.

Звонок завершен. Чо Юн Ха выхватывает телефон и дает мне подзатыльник.

— Тебе лучше научиться играть свою роль до того, как мы приземлимся в Америке, иначе я отправлю твою мать туда, где ты её никогда не найдешь.

Мне хочется вскочить и вцепиться ей в лицо, но страх за маму заставляет меня сжимать ручки кресла и сидеть смирно.

— Ты должна радоваться. Выходишь за богатого красавчика, а не гниешь в трущобах с мамашей.

Когда она уходит, запирая дверь на ключ, я обнимаю себя руками. Я

скучаю по своей прежней жизни. Пусть я вкалывала до седьмого пота и делала уроки в полночь, но это была моя жизнь.