Сколько бы Алена ни думала о произошедшем, ответа она не находила. Кто-то починил дверь в теплицу. Кто-то починил крыльцо. И это не сосед. Не ее новый знакомый Алексей Митрофанович.
Но тогда кто⁈
Алена ж не сошла с ума? Ей это все не показалось?
Алена еще раз проинспектировала крыльцо, потом дверь в теплицу. Даже если предположить… Точнее, усомниться в своих адекватности и памяти, то вот они — подтверждения! Следы слома и скобы на перилах крыльца, свеженькие царапины на дверных петлях теплицы. А вторая петля вообще новая! Без следа ржавчины.
Так. Надо на что-то переключиться. У нее ж там по плану высаживание кабачков в грунт. Угу. Только надо для начала этот грунт подготовить. Спина превентивно заныла только от мысли про лопату. Телефон в кармане джинсов заголосил.
— Алена, ты меня топишь!
Твою мать! Это соседка снизу, женщина в целом спокойная и в истериках в, отличие от Нины Ивановны не замечена.
— Ирин, скажи толком, что происходит?
— Да бежит у меня! сверху! В углу! На кухне!
Тьфу, зараза!
— Ирин, я на даче. Не паникуй. Сейчас что-нибудь придумаю!
А что тут придумаешь? Ехать надо. И на работу своим звонить, хотя бы Леонидычу, или кого сможет выдернуть. Но ей в город возвращаться все равно надо, в квартиру ж надо попасть. Что там могло случиться, что у соседки с потолка бежит⁈
Кухня? Что там на кухне⁈
Алена спешно загнала Леху в дом под его протесты, Харитон куда-то заблаговременно смылся, заперла дом на шпингалет и помчалась в город.
Дома снова случились странные дела. Потому что у Алены все было сухо! А у соседки реально капало с потолка. Правда, все трубы у Алены были зашиты в гипсокартонной короб. При мысли, что его сейчас надо будет вскрывать, Алене стало дурно. Только этого ей не хватало!
Но в этот раз Леонидыч проявил себя прямо с самой лучшей стороны. Почесал в затылке, поморщил лоб и сказал: «Пошли наверх». И оказался прав!
Над Аленой новые собственники развели капитальный ремонт на кухне. От них и бежало, как-то так хитро, особо не заливая Алену, прямиком все еще на этаж ниже. Леонидыч протекание ликвидировал, а потом со снисходительным видом разъяснял хозяевам, где и в чем они не правы. Убедил. В общем, все обошлось малой кровью, у Алены там ничего страшного точно нет, это Леонидыч заявил авторитетно.
Но умаялась Алена все равно знатно. Кода приехала обратно на дачу, сил никаких уже ни на что не было. Она разогнала свою живность, освободила себе место, улеглась на кровать. Какое-то время смотрела в потолок.
И кто же это все-таки починил крыльцо и теплицу? Вот в городе все понятно с тем, кто ей помог — Леонидыч. С ним, кстати, Ирина рассчиталась. Которая собралась с соседей содрать за побелку потолка — ну, или они ей побелят сами, раз уже все равно ремонт делают. А Алене кто-то помогает — и непонятно кто, и непонятно, кому денег платить. Нет, главное, все-таки, кто!
Какая-то совершенно непонятная ситуация. Алена какое-то время еще крутила все это так и эдак. А потом, под протестующий писк Лехи, встала с кровати, достала из сумки ручку, блокнот, вырвала листок и написала при свете луны из окна: «Вскопай землю под кабачки».
Это записка — чистый бред. Ну, так и вокруг нее тоже какой-то бред происходит. С этой мыслью Алена вернулась в кровать и тут же заснула.
Утром у Алены какого-то черта не сработал будильник. И она проспала. Либо он сработал, а Алена его выключила. Только не помнила как. Вчера ее вся эта суета с протечкой все-таки вымотала.
И проснулась Алена от того, как щенок вылизывал ей лицо.
— Фу, Леха, перестань лезть целоваться!
А потом Алена резко села. Так, а сколько времени?
Твою мать!
Ни на что времени уже не осталось! Ни на завтрак, ни на приведение себя в порядок! У нее ж там встреча с утра! В последний момент Алена успела плеснуть остатки молока в миски, насыпать сухого корма — и бегом из дома.
Уже по дороге вспомнила, что сегодня должен был приехать Митрофаныч — и не приехал. Хоть бы он разбудил…
Про записку, оставленную накануне, Алена благополучно забыла. И вспомнила только вечером. Когда стояла перед свежевскопанной грядкой под кабачки.
Кажется, Алена медленно и верно сходит с ума…