Леший для одинокой женщины

Глава 28

Уснула Алена мгновенно — будто дернули рубильник. Ну, еще бы — на фоне такого стресса. А еще рядом с двух сторон тарахтело ее персональное менаж а труа. Как тут не уснуть?

Утро случилось бодрым. Сначала — стараниями Алексея Митрофановича. Алена подскочила как ужаленная от воя автомобильного клаксона. Точнее, мотоциклетного.

Алена оглядела себя. Да когда ж она в последний раз спала одетой? Даже вспомнить не смогла. Леха и Харитон смотрели на нее в две пары умильных и ожидающих глаз из серии «Хозяйка, веришь, нет, не помним, когда мы в последний раз ели…». Зато Алена помнила!

С улицы снова оглушительно засигналил Митрофаныч. Алена бросилась к дверям. Опять сейчас выйдет Нина Ивановна и будет скандал на всю улицу!

И тут Алена замерла. Она вспомнила. Весь вчерашний день и вечер. Валерку, расстегивающего ширинку, собственный страх. И все остальное тоже. Это что же… Это все вчера с Аленой приключилось⁈

— Аленушка! — с улицы уже заорали. И Алена выскочила на улицу.

— Чего не выходишь, я уж волноваться начал. Ну что, как твои осы? Как переночевала? — Алексей Митрофанович вручил ей две банки — с молоком и со сметаной. Харитон увлеченно обтирал резиновые сапоги Митрофаныча. Алена почему-то оглянулась на соседский дом. Вот где осиное гнездо-то оказалось…

— Да нормально все, — Алена забрала банки. — Спасибо, Алексей Митрофанович.

— Ну ладно тогда, — он наклонился, потрепал по ушам Леху. — Поехал я тогда дальше. Ох и шебутная ты, Аленка…

Да Алена до появления в ее жизни майора Харитонова была самым скучным и предсказуемым человеком, бухгалтер же! Алена еще какое-то время смотрела вдоль проезда, куда уехал мотоцикл Митрофаныча, потом вдохнула еще немного вонючий выхлопами воздух и пошла к себе. Поголовье ее бодро потрусило следом, предвкушая завтрак.

Алена едва успела залить кипятком растворимый кофе, как ее снова побеспокоили. В этот раз — сосед.

Алена настороженно смотрела на Иннокентия Григорьевича. Он же застыл в дверях, будто не решаясь войти. У Алены было миллион и один вопрос. Знает ли Иннокентий обо всем произошедшем? О том, что Валерка был тут? Что его задержали? Что он пытался… Ну, что-то пытался точно сделать с Аленой! И самый главный вопрос: знает ли обо всем этом Нина Ивановна?

Когда молчание стало просто уже неприличным, Алена прокашлялась и заговорила.

— Как Нина Ивановна?

Вопрос дня! Григорьич растерянно моргнул и не ответил. Так и застыл столбом в дверях.

— Кофе будешь? С молочком? Вкусное. Алексей Митрофаныч привез.

И тут сосед снялся с тормоза, прошел, тяжело осел за стол напротив Алены. А она некстати вспомнила, как сегодня ночью за этим столом было многолюдно.

— Ты, Аленушка, прости меня, пожалуйста. Нас… — поправился. — Нас прости.

Сложить два плюс два вышло легко. Но Алена на всякий случай уточнила.

— За что?

Григорьич обреченно вздохнул.

— Так была уж у нас полиция. Еще в ночи. Все знаем. Что Валерка тут был. Что взяли его. И что на тебя он… это… покушался.

Алена кашлянула. Покушаются вон Леха с Харитоном на молоко. А это… А это было другое. Но скажем честно, Алена во все, с ней произошедшее, внесла немалый вклад. Если б осталась у Митрофаныча — ничего бы не было. А Валерку и без нее бы взяли.

— Перестань, Григорьич. Ничего не случилось.

— Испугалась?

— Испугалась, — и, закрывая тему, Алена встала, достала с полки кружку, залила еще одну порцию растворимого кипятком. — Молока добавить?

— Давай, — снова вздохнул Иннокентий. — Ума не приложу… Как таким вырос… Эх… — пригубил кофе и добавил: — А Нина… что Нина… лежит лицом в стену, со мной не разговаривает. Будто я это виноват, — еще раз вздохнул и выдал: — Ален, тебе если починить или подсобить чего надо — ну там, по хозяйству — так ты говори, не стесняйся. Все сделаю.

Вот это щедрость. Алена вспомнила, что совсем недавно у нее был уже один тайный помощник по хозяйству. Был да сплыл.

— Спасибо, Иннокентий. Буду иметь в виду.

Допив кофе, сосед ушел. А Алена вышла на залитое утренним солнцем крыльцо. Полиция полицией, уголовники уголовниками, а дачные дела сами себя не сделают.

И все шло как обычно. Как было до. Никаких тебе внезапно починенных дверей в теплицу и возвращенных на место штакетин. И землю тебе никто не вскопает, и жимолость не соберет. Сама, Алена, все сама.

Будто и не было в дачной жизни Алены всех этих удивительных событий.

И от этого было непоследовательно грустно.