Леший для одинокой женщины

Глава 4

Харитон после помывки оказался просто красавцем. Его даже помороженные и драные уши не портили, а придавали какой-то шарм. Да и хребет перестал так торчать.

А сейчас кот был еще и в специальном противоблошином ошейнике, с которым он смирился почти без бунта — так, пошипел для порядка.

В общем. Харитон зарекомендовал себя с самой наилучшей стороны и вполне был достоин того, чтобы с ним советовались.

— Иди сюда, — Алена похлопала рядом с собой. Кот запрыгнул на табурет и милостиво дал себя гладить. Алена начесывала кота, приговаривая: «Харитон, хороший мальчик, такой умный хороший мальчик». Хороший мальчик согласно тарахтел. Приятное времяпрепровождение, чего уж. Но так долго не просидишь, надо же что-то делать. Алена встала, кот протестующе мякнул.

— Ну, ты ж понимаешь, надо что-то с поливом решать. Воды нет. Может, дали?

Кот снова мяукнул — вроде бы как утвердительно.

— Думаешь? Пойдем проверим.

Кот ответил: «Иди сама» посредством срочного вылизывания боков. Он старался лишний раз днем на улицу не выходить, чтобы не попадаться на глаза Нине Ивановне — похоже, в самом деле, опасался соседки. Может, и правда, нагадил ей на дорожку. Алене вот не гадил, а если и гадил, то закапывал.

Воду не дали. Алена проверила дачный чат. Там срач, ругань, но никакой информации. Что ж делать-то?

Алена вернулась в дом. Харитон был занят самым важным делом.

— Так, Харитон, хватит яйца вылизывать, скажи, что делать?

Кот промолчал, а Алена принялась ходить по дому. Она как-то быстро привыкла к тому, что у нее есть кот. И что теперь есть с кем говорить. А то так тоскливо, оказывается, когда дома не с кем поговорить. Может, в расхожих фразах про сорок котов есть какая-то правда? Та самая, сермяжная.

Харитон наблюдал за ее хождениями, вопросительно подняв одно ухо — то, что поцелее.

— Ну что смотришь? Кто рассаду в теплицах будет поливать? Воду я всю вылила, даже в бочке нет. А когда эту воду дадут, кто знает? Никто не знает. А если остаться тут ночевать? — Кот заинтересованно мяукнул. — Так завтра утром я на работу не успею, у нас такое расписание дурацкое, даже на первом автобусе не успеваю. А у меня на утро встреча назначена, важная. Да и утром давка в автобусе, много таких умных, кто первым автобусом с дач в город едет. Что же делать, Харитон? Может, ты польешь рассаду в теплицах? Сдохнет ведь до завтра без полива, такая жара…

Кот вернулся к вылизыванию стратегических мест. В вопросе полива он, конечно, мог помочь. Но очень, очень точечно.

В конце концов, Алена решила попросить Григорьича. Нет, в принципе, могла бы и Нину Ивановну попросить. Раньше так и делала. Соседи, будучи уже пенсионерами, жили на даче весь теплый сезон, поэтому попросить полить можно было запросто. Правда, Нина Ивановна никогда не упускала случая намекнуть, как много она Алене помогает. Но поливала, если попросить, этого не отнять. Но сейчас, после того разговора про ее сыночку-корзиночку, и последующей ситуации с котом, отношения с соседями у Алены испортились. Нина Ивановна демонстративно не отвечала на приветствия, Иннокентий Григорьевич виновато косился и не подходил близко к забору. Да и пес бы с ними, но рассаду жалко!

Впрочем, можно же по-другому… Алена достала телефон.

Алена: Григорьич, мне в город надо. Польешь у меня в теплицах, как воду дадут?

Григорьич: Попробую, Ален. Но сама понимаешь…

Алена досадливо прикусила губу. Она понимала и не понимала. Понимала, что это ж надо будет сделать так, чтобы Нина Ивановна не увидела, ведь иначе последует скандал. А она тот еще цербер. Не понимала Алена, как взрослый человек может быть настолько несамостоятелен. Григорьич, похоже, и дышал только по команде жены. Ладно, в каждой избушке — свои погремушки, соседи без нее разберутся, как жить. Других-то у Алены нет. Точнее, были соседи с другой стороны, но там дача с прошлого года продавалась. А с остальными, более дальними, Алена так и не свела близкого знакомства. И просить теперь кого-то не решилась.

Ладно, будем надеяться, Григорьич справится с этой спецоперацией.

Григорьич справился. Когда Алена приехала на следующий день после работы, уставшая и злая, ее встретили открытые теплицы и вполне живая на вид рассада. Ух ты, у нее никогда такой не было. Ни один кустик не сдох.

Из кустов смородины вылез Харитон с совершенно деловым видом.

— Пошли, кормить буду.

Но кот не отреагировал на это предложение, коротко обтер Алене ноги и шмыгнул в пионы.

Ишь ты, отъелся. Уже не кидается на любую еду. Так и избалуется скоро.

Да пусть балуется! Пионы скоро вон расцветут. И машину скоро отдадут. И рассада не сдохла. Жизнь вроде налаживается!

На радостях Алена даже решила переночевать на даче. На работе она предупредила, что завтра с утра может задержаться. Ну и черт с ней, с утренней давкой в автобусе. Зато на даче спится хорошо.

В доме она включила чайник и достала телефон. Надо же Иннокентия Григорьевича отблагодарить за полив.

Алена: Григорьич, спасибо тебе душевное!

Григорьич: Грех смеяться над убогими, Аленушка.

Алена заварила чай к кружке и вышла с телефоном на крыльцо.

Алена: Да я ж серьезно!

Григорьич: Ну ладно тебе. Если б мог, Ален, я б обязательно…

За забором раздался пронзительный, как бензопила, голос Нины Ивановны, и виртуальный диалог с соседом сам собой прекратился. Ну да, у него там другой диалог на повестке дня.

Алена задумчиво прихлебывала чай. Что-то, судя по ответам Григорьича, выходит так, что рассаду он не поливал. Да как не поливал-то? Алена встала, снова прошла в теплицу. Вон, земля еще влажная, хотя на ночь надо будет еще раз полить. Если не Григорьич, то кто? От Нины Ивановны ждать такого благородства глупо. А больше некому. Но рассада полита, явно.

Алена пожала плечами. Может, они с Григорьичем неправильно поняли друг друга? Может, он про что-то другое? Но выяснять Алена не стала. Главное, дело сделано.