Любовь без памяти

Глава 10

Любовь

От всех накативших воспоминаний постоянно болит голова.

Демид приносит мне новую горсть таблеток из тех, что прописал врач, и стакан воды.

— Тошнит? — Спрашивает заботливо и кладет свою прохладную руку мне на лоб.

Я глотаю таблетки и выпрашиваю его руку себе на лоб ещё раз.

Демид садится рядом со мной на диван, я опускаюсь к нему на колени и прикрываю глаза. Рядом умащивает свою морду Летта.

Вот так мне хорошо…

— Я больше не хочу ничего вспоминать, — говорю жалобно. — Почему нельзя просто продолжить жить дальше? Почему человеку так важно всегда знать свое прошлое? Что за мазохизм?

Демид тяжело вздыхает.

— Потому что люди так устроены, детка. Хотя я с тобой согласен. Некоторые вещи я бы тоже предпочел забыть.

— Это какие?

— Да разное бывало, — усмехается он. — И на службе и после…

— Ты военный?

До меня неожиданно доходит, что кем работает мой муж, я тоже не помню. Оказывается, для того, чтобы чувствовать, как тебя любят, как заботятся — это совершенно не важно!

— Раньше служил, — отвечает Демид коротко. — А теперь я столяр. Делаю мебель на продажу. Держу пасеку.

— Пасеку? — От удивления я даже поднимаюсь с его колен. — Это прям с настоящими пчелами?

— Прям с настоящими, — подразнивает меня с улыбкой он. — А ещё у нас есть куры. Тоже настоящие.

— Ооо, — смеюсь. — И что? Я тоже умею с курами? Что там вообще с ними делают?

— Кормят, яйца собирают, убирают курятник…

— Я это все умею?

— Конечно, — уверенно отвечает Демид. — Но я тебе все ещё раз покажу, если ты забыла.

С сомнением смотрю на мужа. На его лице не дергается ни единого мускула. Не похоже, чтобы он шутил.

— А картины? Ты обещал показать мои картины.

— Они на чердаке, — отвечает Демид. — Давай, ты сейчас отдохнешь, а я к ужину принесу.

Мне сначала хочется выразить протест, но потом я понимаю, что действительно очень устала и соглашаюсь, откидываясь в свои подушки. Рубит…

Демид оставляет мне на столике чай, забирает Летту, ружье и выходит из дома.

Снится мне всякая тревожная, болезненная муть, в которой я ругаюсь с мамой. Ее образ размыт. Но я очень хорошо ловлю эмоцию: она против наших отношений с Демидом. Просто не понимает, как я с ним счастлива! На моей руке кольцо… оно немного велико мне, но невероятно красивое: в центре расположен большой рубин, а по краям россыпь мелкого хрусталя. Я знаю, что изнутри кольца нанесена гравировка: «ничего не бойся». От этих слов у меня начинает сильнее биться сердце.

За окном утро… и я впервые провела с Демидом ночь. Свою первую ночь с мужчиной в жизни! Во мне ещё плещется все наше трепетное и сокровенное: взгляды, эмоции, поцелуи, признания, горячий шепот и это ощущение твердости решения быть вместе до конца. Я готова защищать его сейчас до самоотречения!

Мама же обвиняет меня в том, что я выросла неблагодарной дрянью. Пугает, что положу под «этого деревеншину» всю свою молодость, талант, образование… Что буду растить ребенка на гроши, по уши в грязи. Что она не для того по ночам мыла в подъездах полы, а потом ходила на пары в химико-биологический институт, в котором ничерта не понимала, но знала, что там учатся самые завидные женихи города!

Я кричу в ответ, что она просто никогда не любила папу! И вообще деньги — это не главное! Я не хочу, как они, спать с мужем в разных спальнях, а на людях делать вид идеальной семьи!

Мама дает мне звонкую пощёчину.

Захлебнувшись в слезах, я вылетаю из гостиной и…

— Люба! Люба, черт! Проснись, я прошу тебя! — Звучит в ушах голос Демида.

Спутав сон и реальность, мне кажется, что он стоял все это время за дверью, и я, рыдая, бросаюсь ему на шею с извинениями. Господи, как мне стыдно за маму!

— Они не понимают! — Лепечу, заикаясь. — Они просто тебя не знают! Не знают, что ты у меня самый лучший! И ты тоже получишь диплом и все сможешь!

— Люба… — ломается голос Демида. — Любушка, тише. Это сон. Это всего лишь сон. Ты со мной. Посмотри, я елку принес. Мы сейчас с тобой поужинаем и будем ее наряжать.

Постепенно приходя в себя, я чувствую какую-то оглушенность. Дезориентировано хлопаю глазами, осматриваюсь по сторонам и облизываю сухие губы.

Действительно сон. А какой реальный... И больше похож на новое воспоминание.

— Давай, попей чайку, — приставляет к моему рту чашку муж.

Я делаю несколько глотков и выдыхаю.

— Скажи, — заглядываю в глаза Демиду, — а твои родители тоже были против нашего брака? Как и мои?

— Нет, — пожимает муж плечами. — Моя мама благословила нас с тобой. Разрешила взять прабабушкино кольцо.

— С рубином? — Перебиваю его. — И там еще гравировка!

— Да…

— Где оно? — Спрашиваю взволновано. — Почему я его не ношу?

— Ты… — почему-то нервно сглатывает Демид. — Ты вернула его, когда от меня уходила.

— Ты можешь мне его принести? — Сжимаю умоляюще его руку. — Пожалуйста.

— Люба… это ни к чему. И оно тебе велико, — почему-то начинает сопротивляться Демид.

— Ты… — сникаю, чувствуя, как внутри все начинает дрожать. — Ты мне отказываешь? Потому что я ушла? Оно больше не мое? Ты же говорил, что хочешь со мной заново все…

Демид порывисто зацеловывает мои руки.

— Оно только твое. Всегда было. Я просто не хотел бы давить, ты понимаешь? У тебя сейчас все будоражит воспоминания.

— Я хочу его носить, — говорю немного истерично. — Мне очень нужно!

— Хорошо, — кивает муж и уходит к деревянному серванту.

Открывает верхний шкафчик, ныряет в него пальцами и через несколько секунд возвращается с бархатной тряпочкой на ладони.

Присев рядом со мной на диван, он раскрывает ее и подрагивающими пальцами достает то самое кольцо, которое я только что видела во сне. И медленно, пронзительно смотря мне в глаза, Демид надевает его мне на безымянный палец.

Я будто зачарована и не могу пошевелиться.

В углу на полу вдруг вспыхивает желтым светом и начинает мигать гирлянда.

— Ты смотри, сама починилась! — Нервно хмыкает Демид. — Чертовщина прям…

Я перевожу взгляд с гирлянды обратно на кольцо и, наконец, чувствую, как будто с сердца снимается металический обруч. Оно на мгновение сжимается, сбивается с ритма, но зато в следующую секунду, будто глотнув воздуха, успокаивается и начинает биться абсолютно ровно. Без боли… к которой я давно привыкла.

По телу разливается тепло. Даже моим всегда холодным ногам вдруг становится жарко.

— У тебя нет температуры? — Тут же реагирует Демид. — Щеки порозовели…

— Нет, — я перехватываю его руку и прижимаюсь к ней щекой. — Нету у меня температуры. Мне просто стало лучше.

— Хм… ну тогда я сейчас мясо поставлю, и пойдём наряжать елку.

— Елку… — повторяю за ним и прислушиваюсь к своим ощущениям.

Я очень люблю наряжать елки!

Поймав общую трепетную эмоцию, мы тянемся к друг другу губами, но вдруг с улицы слышится шум моторов, а по окнам бьет свет ярких фар.

— Что это? — Дергаюсь я. -Сиди здесь и не выходи. Я выйду и проверю, кого там принесло. — Требовательно говорит Демид. — Ты поняла?