Любовь без памяти

Глава 13

Демид

Вылетаю из дома и умываюсь снегом. Я схожу с ума. Будто мне снова двадцать, а она ещё девочка и никогда не была с мужчиной.

Конечно, у меня после Любы были женщины. Остервенело, я жрал их до тошноты. И, черт, у нескольких я тоже был первым. Но ни одна мне не запомнилась так, как МОЯ!

Мы тогда с Любой не предохранялись, потому что секс совершенно не планировался. Я готов был ждать, столько, сколько она скажет, но… Нас накрыло. И было просто бессмысленно тормозить! Тело к телу без всяких барьеров! Это казалась единственно правильным. Я был готов даже к тому, что у нас случится ребенок…

Мне так горячо от воспоминаний, что я даже не надеваю дубленку. В одной футболке добегаю до бани, замачиваю веники, проверяю температуру и возвращаюсь.

Люба, обложившись дождиком и строй желтой ватой, сидит на полу и показывает Летте игрушки.

— А вот у этой медсестры есть ещё игрушки в коллекции. Я всегда думала, правда, что это Снегурочка.

— Они в синей коробе, — подсказываю, где найти остальные игрушки. — Там не хватает колечек. Не на что вешать.

— Тогда неси скрепки, — командует Люба. — Или нитки.

— Есть только пластиковые стяжки, — достаю запайку из ящика с инструментами. — Подойдет?

Люба подкатывает глаза.

— Господи, мне прям не верится, что за пол года без меня, ты успел превратить дом в холостяцкую берлогу, где даже нет ниток.

Пожимаю плечами.

— Я разрешаю тебе поменять здесь все, что пожелаешь.

— Полочку хочу над плитой. — Тут же выдает Люба. — И ещё хочу знать, кто тебе стирает постельное белье и одежду.

— Соседка молочница, — сознаюсь и не могу сдержать улыбку, наблюдая реакцию Любы.

Она буквально меняется в лице! Это ревность?!

— А говорил, что у тебя никого нет… — обиженно поджимает губы.

Даю себе пару секунд на наслаждение и вношу ясность.

— Я ей приплачиваю. Ничего личного.

— Угу, — отзывается Люба. — Нет, ты слышала? — Обращается к собаке. — Приплачивает он ей.

Я начинаю хохотать в голос.

— Чтобы завтра же здесь была стиральная машина, — поднимается моя женщина на ноги и упирает руки в боки. — Ты понял? Иначе я больше в постель не лягу!

— Отлично, — киваю, — значит, будешь спать со мной на диване. Там нет белья. Только плед.

Люба фыркает и идет к елке, примеряя на ветки игрушки.

— Поставь ее уже, — просит, небрежно шевеля пальчиками. — А то мы так до утра не управимся.

Через два часа когда-то осиротевший дом снова начинает мигать разноцветными огнями и пахнуть шоколадом.

Одуревшая от счастья Летта, пытается есть серпантин, поэтому его приходится убрать под самый потолок на рыболовную леску.

— Тебе нравится? — Сияя глазами, Люба, — осматривает свою работу. — Ещё нужно пихты в лесу наломать и лестницу украсить — тогда совсем идеально будет!

Я подхожу к своей женщине со спины. Обнимаю и целую в шею…

— Очень красиво. И ты очень красивая…

Сдерживаю на губах стон. Хочу ее! Пиздец просто! Мои ладони жадно скользят по женской груди.

— Что там сегодня с вечерним душем? — Требовательно интересуется Люба.

— Ждёт свою королеву, — выдыхаю ответ ей в шею и всерьез подумываю не ходить сегодня в баню от греха.

— Пойдём? — Не дает мне съехать с мероприятия Люба.

— Сейчас, — отпускаю ее. — Только в печку дров доброшу, — отвечаю со стоном.

Люба залезает в угги и набрасывает на плечи шубу.

— Я готова…

Яйца себе кочергой припалить что ли?

Иду за своей женщиной в баню, пытаясь не думать о том, что сейчас снова увижу ее раздетой. Меня от нее в одежде то тащит!

Ты не тронешь ее, Сапсай, не тронешь, пока она сама не захочет…

— Помоги снять футболку, пожалуйста, — просит меня Люба. — А то боюсь, что рану задену.

Аааа! Да как тут держаться то а?

Чувствуя, как член бьется пульсирующей головкой о ширинку, касаюсь гладкой женской кожи.

— Чай заварю, — хриплю, опуская глаза, чтобы не смотреть на Любу в белье.

— С мелиссой, пожалуйста, — просит эта засранка.

Уходит в парилку, виляя попкой.

— Тебе долго нельзя, — предупреждаю.

— А я чуть-чуть, — скрывается за дверью, стреляя в меня глазами. Зачем она это делает?

Или моей воспаленной фантазии все это кажется?

Ставлю чайник. Скидываю с себя одежду и захожу под холодный душ. Член стоит колом. Давай, падай, друг. Ничего сегодня нам не обломится.

Но Люба, блять, не выходит!

Мне приходится пойти за ней в парилку и застать ее лежащей на нижнем ярусе абсолютно обнаженную.

— Люба… — шиплю.

— Меня так разморило, — мяучит и тянется она. — Помоги встать.

Я ощутимо прикладываюсь лбом о косяк.

Ну пиздец! Меня все-таки провоцируют?

— Идиотка, — рычу, — хочешь, чтобы тебя долбанул инсульт, или чтобы кровотечение открылось?

Подхватываю ее на руки и выношу из парилки под душ. Включаю теплую.

— Резко охлаждаться нельзя…

Но какой там охлаждаться!

— Сисички вспотели, — играет со мной эта женщина. А может просто не понимает, что творит и ведет руками по груди, ловя потоки воды.

— Люба, — хриплю. — Я не могу больше!

— Ты хочешь меня? — Смущается она в ответ. — Я вижу. Извини…

— Никаких, блять, извини, — вжимаю я ее в себя и впиваюсь поцелуем в губы. — Я хочу тебя! Я схожу с ума, женщина!

— Дема… — всхлипывает Люба, хватая между поцелуями воздух.

Я жадно съедаю ее плечи и грудь. Острые соски скользят по губам. Мои руки нагло сжимают мягкую попку. Аррр!

Просто поднять ее сейчас, просто войти, просто кончить, а все остальное — потом…

— Сапсай! — Вдруг раздается в дверь бани громкий стук. — Спасай выходи! Ты слышишь?

— Блять! Блять! — Психуя от потерянного момента, бью кулаком кафель.

— Кто это?! — Пугается, закрывая грудь ладошками Люба.

Отпускаю ее и подаю простынь.

Черт! Черт! Тело сейчас просто пошлет меня от таких обломов!

— Это брат Феофан, — глубоко вдыхаю, чтобы хоть немного прийти в себя. — Наверное, что-то случилось. Нужно открыть.

— Конечно, — сжимается Люба.

Быстро натягиваю трусы, штаны и дубленку. Выхожу на улицу…

Моя кровь кипит в штанах, а башка сейчас соображает слабо.

— Ты какого лешего творишь? — Вдруг набрасывается на меня Андрей. — Ты видел? Ее ищут? — Встряхивает меня за грудки.

Я остервенело, вложив все бесево от прерванной близости, отталкиваю его.

— Это мое дело. Ясно? — Рычу. — Мое! И женщина эта моя!

Андрей молча поднимается, стряхивая с телогрейки снег.

— Я иду в полицию. — Говорит коротко. — Больше можешь ко мне не приходить.

Разворачивается, уходит к калитке.

— Стой! — Догоняю я его, осознавая масштабы возможного пиздеца. — Стой! Я все расскажу! Не надо полиции.

Андрей хмуро смотрит на меня из-под бровей.

— Через пол часа жду в лавке. Не придешь — пеняй на себя.

— Я приду… — веду рукой по замерзшим в лед волосам.

— Сука! — Пинаю с чувством снег.