Любовь без памяти

Глава 27

Люба

Первые две секунды, когда открываю глаза, я всерьез думаю, что умерла. Вокруг меня столько цветов, что не понятно от чего у меня болит голова — от их запаха или это откаты после вчерашнего дня.

Пытаясь сопоставить в голове все случившееся, я несколько секунд просто смотрю в потолок и лишь услышав скрип кресла, поднимаюсь на постели.

В сердце закрадывается смутная надежда, что это Демид снова отбросил все запреты и пришел ко мне, но на кресле оказывается совершенно другой мужчина.

Высокий, худощавый, в идеальном классическом костюме и зачесанными наверх гелем волосами. Этакий европейский пижон в укороченных штанишках. Дорогой мужчина… Он очень подходит для всех тех фотографий, которые опубликованы на моей странице. Но…

Семен.

После Демида мне хочется надавать себе по щекам и задать главный вопрос: какого черта, Люба? Почему ты выбрала именно его?

Я смотрю на своего мужа минуты три прежде чем он отрывает глаза от экрана телефона и встречается со мной глазами.

Эти первые секунды… мне кажется, что они решают все! Успевают добить у меня в голове крохотное допущение того, что сейчас все встанет на свои места!

Всем нутром я понимаю, что передо мной по-настоящему чужой человек.

В его взгляде нет боли, надрыва, счастья, отчаяния от разлуки или случившейся встречи… Это странно? Или Демид совершенно разбаловал меня тем, что у мужчины могут быть эмоции?

Серые глаза Семена холодны, как лед. Да, память услужливо вставляет образ сидящего передо мной человека в картинку последних десяти лет моей жизни.

Десяти! Люба! Ты действительно сошла с ума! Ты ехала к знахарке, чтобы она помогла вам родить малыша! Значит, ты его любила?

Любишь? Несешь какао-то бред про глаза.

Я ничего не понимаю…

— Родная… — наконец, выдает эмоцию мужчина и порывисто встает из кресла.

Подходит к кровати, берет мою руку и целует пальцы.

— Девочка моя, любимая, Господи, — Семен и обдает мою ладонь горячим дыханием. — Я так тебя искал. Почти неделю не спал! Думал, что больше никогда не увижу! Посмотри на меня! — Он обхватывает мое лицо ладонями и несколько раз целует в губы. — Больше никогда, слышишь! Ты больше никогда не будешь никуда ездить одна! Только под охраной!

«Почему не с тобой?» — Рождается в голове вопрос.

Взгляд цепляется за кусочек не смытой печати в виде быка на мужском запястье. Что-то знакомое… Нет, не могу вспомнить!

— Ну не молчи, родная! — Пытает меня Семен. — Скажи, что помнишь меня!

— Помню, — отвечаю тихо.

Он продолжает нести какую-то положенную для встречи супругов ахинею, которая звучит для меня, как шум.

— Как только разрешат врачи, мы с тобой улетим в Италию. Ты хотела на шопинг. Помнишь? Милая, Боже, тебе срочно показан СПА. От тебя пахнет дымом и навозом!

«А от тебя пахнет другой бабой!» — хочется мне ответить резко.

Но я не говорю этого. Потому что, это скорее всего, просто игра обоняния. Семен явно с дороги. На сумке, стоящей возле кресла, ещё висит оранжевая бирка ручной клади.

Замолкает муж лишь когда в палате открывается дверь.

— Доброе утро, — в проеме появляется женщина лет пятидесяти в белом халате.

Вчера я ее не видела, поэтому пока она не начинает говорить, не могу оценить степень ее важности для себя.

— Здравствуйте! — Как-то очень уж экспрессивно спешит к ней Семен. — Вы лечащий врач моей жены? Как она? Что показал МРТ?

Женщина бросает на него нечитаемый взгляд и уверенно идет к моей постели. У меня к ней почему-то рождается доверие. Наверное, из-за того, что ей останется абсолютно фиолетово на то, что Семен выглядит, как денежный мешок, который можно подоить.

— Любовь Витальевна, — обращается она именно ко мне, — меня зовут Марина Леонидовна. Я психиатр и гипно-тарапевт. Мне передали ваш запрос на сеанс. Мы можем начать сразу после завтрака. Вы будете готовы?

— Я готова прямо сейчас! — Отвечаю горячо.

— Нет, не готова — резко перебивает меня Семен и следом сменяет тон на более лояльный. — Зачем тебе гипноз, родная? Главное — что ты вспомнила меня. А остальное — это такая ерунда. Я помогу. Все расскажу. Милая, любимая, девочка моя маленькая! Чего ты хочешь? Только скажи!

Мне хочется запретить ему так себя называть!

Я не его! Не его девочка! Я девочка того простого сельского мужика, от которого пахнет морозом и дымом!

Но тот мужик… он врал мне! Две недели просто подло пользовался беспомощностью и… как я могу теперь знать точно, что было у него на уме? Зачем он вводил меня в заблуждение? Может быть, он просто заскучал? Ведь не зря же он так маниакально ограждал меня от любых контактов с цивилизацией! Я думала, что это забота. А это была просто ложь!

— Вы обсудите ситуацию с мужем, Любовь Витальевна, — смотрит на часы врач. — И дайте мне ответ. В одиннадцать я уйду в детское отделение. Если хотите знать мое мнение, то вам действительно лучше попробовать сначала терапию домашней обстановкой, чтобы избежать лишних вмешательств в психику.

Она вежливо кивает на прощание Семену и уходит, забирая с собой мою надежду узнать всю правду о себе.

От досады у меня начинает першить в носу. Тупо смотрю в стену и чувствую, как дрожат губы.

— Ты не хочешь со мной говорить? — Хмурится Семен. — Или плохо себя чувствуешь?

— Извини, — я пользуюсь его предположением и отворачиваюсь к стене, накрываясь одеялом с головой. — Хочется ещё полежать.

— Хорошо, — отвечает муж. — Я тогда пока принесу завтрак. А гипноз… давай отложим.

С облегчением закрываю глаза, когда он уходит из палаты.

Это очень странное ощущение — когда ты жива и чувствуешь себя физически достаточно хорошо, но абсолютно не понимаешь, зачем тебе вставать с кровати и куда-то идти.

Кто ты вообще? Зачем живешь? Что будет завтра? Нет почвы под ногами. Только ощущение скребущей тоски в груди!

Это депрессия?

Тут должны быть от нее волшебные таблетки.

Я хочу, чтобы мне стало легче.