Любовь без памяти

Глава 4

Любовь

Муж…

От этого слова по моей спине бегут мурашки.

Я и этот МУЖИК?! Да быть этого не может!

Но тонкий белый след на безымянном пальце говорит мне о том, что муж у меня действительно должен быть.

Пробую встать, чтобы осмотреться, пока Демид ушел и… не могу. Все кружится.

Падаю в подушки и пью мелкими глотками сладкий чай. Он помогает справиться с тошнотой.

Становится жарко. Я сбрасываю с плеч шубу и чисто машинально шарю в ней по карманам. Нахожу в правом кольцо.

Рассматриваю его на свет. Точно дорогое, но… некрасивое. Холодное. Почему-то мне не хочется надеть его на палец. И я возвращаю его в карман.

В левом нахожу чек из продуктового магазина. Время расчёта — десять утра. Читаю покупки: кето салат, сок сельдерея, сок алоэ, микрозелень, куриная грудка, питайя, фейхуа… Это вообще что что такое? Последнее вообще похоже на заклинание. Ничего из перечисленного не вызывает во мне ни малейшего отклика аппетита. К тому же стоит, как крыло от боинга. Может, это я не себе, а по работе? Кстати, а где я работаю? Чем зарабатываю?

Не помню…

Рассматриваю старую, красивую, резную лестницу на второй этаж. И вдруг в памяти очень ярко вспыхивает картинка, как синичка на поручне впивается мне в спину. Больно впивается. Там потом будет синяк, но мне все равно. Потому что сердце колотится, дыхание захватывает, и меня целует молодой парень с голубыми глазами. Это Демид? Мы действительно давно с ним вместе?

Тогда почему так сильно поругались, что я ушла? Я совсем ушла? Здесь не живу?

Почему-то совсем не ощущаю в доме «своей руки».

Окна без ночных занавесок, мебель кожаная, посуда деревянная. Практически спартанский образ жизни! Ни современной техники на кухне, ни текстиля — ничего!

Мои рассуждения прерывает заливистый лай за дверью.

А еще через мгновение в дом входят Демид вместе с еще одним мужчиной.

Я напрягаюсь. Незнакомец больше похож на монаха, чем на врача. В черной рясе, простенькой курточке на распашку, но с пластиковым чемоданчиком, как из настоящей скорой помощи.

— Люба, — мягко обращается ко мне Демид. — Это Андрей. Он служит в монастыре, но по профессии врач-реаниматолог. Я попросил его осмотреть тебя. Не бойся, пожалуйста.

Насторожено смотрю на них и киваю.

Врач бросает на «мужа» едва заметный осуждающий взгляд. Он что-то о нас знает?

— Здравствуйте, Любовь, — присаживается передо мной, открывая чемодан. — Посмотрите, пожалуйста, на кончик молотка. Только глаза двигаются влево… вправо. Так, хорошо. Я вас потрогаю.

Его пальцы уверенно ощупывают мою голову, фиксируясь в разных точках.

— Ау! — Вскрикиваю и на мгновение ловлю искры перед глазами от боли, когда врач задевает рану на голове.

— Кости целы, — задумчиво резюмирует он. — От боли вполне могла отключиться в первый раз. Рана рваная. Но вот откуда такое низкое давление?

Ловит мой пульс. Считает.

— Обморожение? — Подсказывает Демид обеспокоенно. — Потеря крови?

Меня крутят, осматривая со всех сторон и раздевая до белья.

— Больше похоже на то, что упал сахар, — говорит врач, ощупывая мой живот.

— Это от тошноты?

— Нет, — строго отвечает Андрей. — Это от голода. В желудке у вас, барышня, — смотрит мне в глаза, — абсолютно пусто. Вакуум.

Дальше он обрабатывает и стягивает пластырем рану на моей голове.

— Лучше бы обрить, конечно, — вздыхает. — А то скатаются.

— Нет! — Дергаюсь я.

— Спокойно. — Отвечает. — Пока не будем. Сапсай, — поднимается, переводя внимание на Демида. — Если завтра утром ей не станет лучше, то придется ехать на МРТ. Сотрясение есть однозначно, но сопутствующих признаков для госпитализации или беспокойства я не вижу. Рекомендации напишу.

— Спасибо тебе большое, — провожает его к дверям Демид.

— Поправляйтесь, — кивает мне на прощание Андрей. — И если что, — добавляет многозначительно, — вы, Люба, всегда можете меня найти на территории монастыря в лавке.

— Спасибо… — шепчу удивлённо. Чего это он?

Мужчины уходят на улицу. Я навостряю уши, понимая, что сейчас они там говорят обо мне.

Но из-за лая собаки услышать ничего не удается.

«Муж» возвращается в дом примерно через десять минут. Уходит на кухню, наливает воды и приносит мне таблетки.

— Это нужно выпить.

— А что мне назначили? — Не спешу я принимать белые капсулы.

— Здесь только антибиотик, обезболивающее и витамин С. Остальное куплю завтра в аптеке. Так… — суетливо оглядывается Демид по сторонам. — На ужин у нас будет жареная картошка с беконом. Ты не против?

Пожимаю плечами, понимая, что вопрос риторический. Я не против. Против можно быть только если можешь сделать сам.

А я даже сходить в туалет и душ не могу.

Кстати, о нем…

— Ты обещал сводить меня помыться, — напоминаю.

Тело чешется от пота.

— Тебе нельзя мыть голову, — предупреждает Демид. — Может быть, лучше утром? А сейчас ты просто поужинаешь и поспишь?

— Нет… — мотаю головой. — У меня от косметики щиплет глаза и кожу всю стянуло. Под ногтями кровь.

— Хорошо, — вздыхает Демид. — Будет тебе душ.

Он стаскивает одеяла вниз и подхватывает меня на руки.

Я вскрикиваю от того, какой Демид по сравнению со мной большой и сильный.

— Больно сделал? — Хмурится он, вглядываясь в мое лицо.

— Нет, — закусываю я губу. — Просто… необычно. На руках… Я бы сама дошла.

Хмыкает. Укутывает меня в шубу и молча несёт к выходу из дома.

— Зачем нам на улицу? — Не понимаю я.

Но Демид надевает ботинки и толкает спиной дверь.

К нам на встречу подскакивает собака.

— Летта, место! — Строго осаживает ее «муж» и выходит со мной на крыльцо.

Снег мелодично скрипит под его ботинками. Дыхание превращается в пар. Холодно…

— В доме нет душа? — Доходит до меня, когда в поле зрения появляется небольшой домик с трубой. Часть его выложена кирпичом, а другая полностью сложена из бруса.

— Абсолютно верно, — кивает Демид. — Это ты тоже забыла? Мы моемся в бане. Тебе нравится.

Я забыла! Мне нравится? Какой кошмар! Да я даже представить себе не могу, что жила в доме, где выйдя из ванны, тебе потом ещё нужно бежать на мороз.

Может быть, именно поэтому мы поругались? Потому что я не хотела так жить?

Сейчас ещё окажется, что там печка и дырка в полу. Тогда я, пожалуй, убегу ещё разок.

Но к моему облегчению баня оказывается вполне современной и очень чистой. С бочками над душевой, холодным чаном, водопроводом и небольшой комнатой отдыха рядом с дверью в парную. Здесь даже имеется холодильник под вино и пиво.

Демид усаживает меня на кожаный диван.

— Раздевайся. Шампунь, мыло найдешь на полочке в душевой. Краны не дергай. Они работают от колонки. На ней настроена температура. Иначе потухнет и пойдёт холодная.

— А… — тяну я смущенно. — Прости. Я не понимаю. Вещи. Если мы женаты, то здесь должны быть мои чистые вещи. Ну белье, крем, одежда… Ты не мог бы принести, — говорю это и почему-то начинаю волноваться.

Не сходится! Что-то в рассказе Демида про наш брак совсем не укладывается в мои запросы. Я чувствую, что привыкла жить совсем не так!

— Мда… — вздыхает «муж». — Понимаешь… — ершит на голове волосы, будто волнуясь и подбирая слова. — Наверное, это хорошо, что ты об этом заговорила. Мы с тобой… уже практически пол года вместе не живем. Ты не хочешь переезжать в деревню. Я не могу жить в городе. Летте нужен вольер. И ты… приехала просить у меня развода. Я отказал. Ты разозлилась, отказалась ехать со мной в город на машине и убежала…

— Ооо… — тяну я растеряно. Вот это уже больше похоже на правду. — Значит, вещей у меня здесь нету?

— Нету, — разводит руками Демид. — Но завтра я все куплю и привезу!

— Может быть, не стоит тратиться, — говорю осторожно. — Лучше просто отвезти меня домой? Если я сюда не хотела…

Пару мгновений мой «муж» молчит.

А после буквально «взрывается» и вылетает из банного дома. Хлопает дверью. Чем-то там грохочет и через минуту возвращается.

— Ты даже не хочешь дать нам шанса попробовать! — Вдруг начинает кричать. — Тебе абсолютно плевать на всех, кроме себя! Ты никуда не поедешь, — хрипло завершает свою истерику. — Пока не выздоровеешь. Это примерно неделя. А дальше — делай, что хочешь! Раздевайся и отправляйся в душ!

Встречаемся глазами. Демид тяжело дышит.

Я на столько удивлена его эмоциональностью, что даже боюсь что-то возразить. Да и вообще. Вряд ли мужик так будут кричать, если женщина ему безразлична.

Это вызывает во мне странный отклик. Он приятный и немного будоражит.

Почему я хотела уехать?

У меня есть кто-то другой? В голове слабо укладывается, что такому мужчине как Демид можно изменять…

Осторожно стягиваю с ног носки и чулки.

— А ты не выйдешь? — Спрашиваю, косясь на «мужа».

Не понимаю, как перед ним раздеваться!

— Выйду? Чтобы ты бахнулась и добила свою голову ещё разок? — Рычит Демид мне в ответ. — Мне плевать на твою голую задницу. Я ее видел сотню раз! Она ничем не отличается от других! Иди и мойся!

Я обижено поджимаю губы. Ну раз ему плевать… Раз не отличается от сотни… Тогда о чем нам вообще говорить?!

Это сильно меня задевает. Практически до слез, но я сдерживаюсь.

Расстёгиваю блузку и стягиваю по бедрам юбку, оставаясь в одном белье.

Пусть смотрит!

— А можно мне хотя бы полотенце? — Гордо вздергиваю подбородок.

«Муж» направляется к шкафчику под плазмой и достаёт из него белую большую простынь.

— Можно… — отвечает хриплым голосом и, подойдя ко мне практически вплотную, всовывает в руки.

Его ноздри агрессивно вздрагивают. Прикрывает на секунду глаза.

— Зови если станет плохо...