Любовь без памяти

Глава 33

Люба

В кинотеатре людно. Семен раздражен тем, что перед кассами очередь. Мне неприятно и неловко находиться рядом с ним.

— Давай возьмем вип-зал, — смотрит он на информационное табло. — И так уж и быть, я куплю тебе попкорн.

— В вип-зале идет боевик. А мы пришли на мультик, — отвечаю упрямо.

— Я считаю, что фильмы нужно смотреть с комфортом, — гнет Семен.

— Нам будет комфортно, — настаиваю на своем. — Давай, наша очередь.

— Два билета на десять тридцать. Самые лучшие места, пожалуйста, — говорит муж в окошко кассиру.

— Выбирайте, — девушка невозмутимо указывает на экран со схемой зала.

— Вы не поняли, — вздыхает Семен. — Нам нужны диванчики. Можно кабинки.

— На утренние детские сеансы только общий зал с тремя ценовыми категориями.

— Тогда я хочу выкупить весь последний ряд, — рычит муж. — Это возможно?

— К сожалению-нет, — отвечает кассир. — Свободными целиком остались только первые ряды.

— Мужчина, — вы покупать билеты будете? — Подбоченившись, Семена окликает тучная женщина из очереди позади нас. — Здесь все в кино хотят. А вы носом крутите!

— Восьмой! Пять мест посередине. — Тихо сатанея, подает карточку муж.

— К сожалению, пока вы думали, их выкупили. Берите десятый.

— Давайте десятый…

Я даже с расстояния пары шагов слышу, как скрипят его зубы, пока он прикладывает карточку к терминалу и забирает билеты.

Резко разворачивается. Малыш, который пришел с той самой тучной женщиной не успевает сориентироваться и, засмотревшись, на панорамные лифты, впечатывается большой сладкой конфетой мужу в ногу.

— Осторожнее… — брезгливо рычит Семен. — Понарожают…

— Это же ребенок! — Шепчу осуждающе. — Перестань психовать.

— Ну то есть они рожают дебилов, а я должен не психовать? — Спрашивает раздраженно. — Алло… — отвечает на звонок телефона. — Что? Какой больничный? Какой декрет? Уволить нахер.

Убирает телефон в карман пиджака, заворачивает из лаунж зоны к коридорчику со входами в кинозалы и вдруг замирает, как вкопанный.

— Нет!

Я догоняю его и вижу, что весь коридор занят стройной колонной детей разных возрастов. Они все такие забавные! Счастливые! Громкие…

— Все, пошли отсюда, — подхватывает меня под локоть муж. — Я не готов полтора часа слушать чавкание и крики. — Это издевательство!

— Семен?! — Я вообще не понимаю, что происходит и откуда такая резкая реакция.

— Я сказал, что мы уходим!

Он начинает тащить меня к лифтам, и вдруг за спиной я слышу крик…

— Люба! Люба!

Оборачиваюсь.

Ко мне на всей детской скорости летит Павлик.

— Люба! — Врезается в меня с объятиями.

— Привет! — Успеваю я его подхватить в ответ. — А ты… откуда здесь? Тетю выписали?

— Нет! — Поднимает на меня взгляд мальчишка и мотает головой. — Я конкурс поделок выиграл. И нас балетами в кино от комитета культуры наградили.

— Ты большой молодец! — Искренне радуюсь за ребенка и ершу волосы у него на макушке. — А как тетя?

— Пока в больнице… — вздыхает Павлик и косится на Семена. — А ты когда вернешься? Ты уже выздоровела?

Мне от детской прямоты хочется провалиться сквозь землю. Потому что я прекрасно понимаю, сколько невысказанных обещаний было сделано мной и Демидом ему во всех этих прогулках и времени вместе. Но что я могу теперь сделать?

Слезы подкатывают к глазам.

— Я пока не могу приехать, — отвечаю грустно и стараюсь проморгаться, чтобы не зарыдать. — Но сейчас могу с тобой сходить в кино. У тебя какое место?

— Билеты у старшей воспитательницы, — кивает Павлик на женщину с короткой темной стрижкой. — Ряды с четвертого по седьмой.

— Люба, что происходит? — Дергает меня Семен. — Чей это ребенок?

— Любин… — не отлипает от меня Павлик и грозно косится на моего мужа.

— Час от часу не легче… — вздыхает Семен. — Давай заканчивать этот балаган.

Я вырываю из его руки билеты.

— А у меня есть два билета на десятый ряд, — говорю ребенку. — Как раз рядышком. Давай предупредим твоего воспитателя и сядем вместе. Хочешь?

— Конечно! — Счастливо восклицает мальчишка.

— Беги, я сейчас подойду, — чмокаю его в макушку.

Провожаю мальчишку взглядом и разворачиваюсь к мужу.

— Что происходит, Люба?

— Ты не хотел идти, я нашла себе компанию, — пожимаю плечами. — Можешь ехать на работу. Я вызову себе такси.

— Такси? — Шипит Семен. — То есть, я пол утра спустил в унитаз на это кино, а теперь могу ехать? И потом снова искать тебя по лесам? Как твой вечный холоп?

— Пришли за мной машину через… — смотрю на билет. — Через два часа. Мне кажется, что все отлично получилось.

— Ты меня променяла на какого-то мелкого оборванца шепелявого!

— Павлик не шепелявый! Он только иногда шипящие путает местами.

— Откуда он вообще взялся? ты не хочешь рассказать?

— Из интерната. Я жила у его тетки молочницы.

— Какие у тебя ценные новые знакомства. Ты, главное, поддерживай, не теряй связи. Может быть, они нам навоза пришлют весной по-дешевке!

У меня очень сильно чешется ладонь от желание вмазать Семена пощечину. Я сдерживаюсь буквально из последних сил. Просто потому, что мы не одни.

— Я надеюсь, что у тебя сегодня по какой-то причине просто плохое настроение, — шиплю эмоционально, — иначе, как человек, ты меня сильно разочаруешь!

— А с каких пор ты стала такой социальной? — Не уступает муж. — Может тогда пойдешь и сдашь все свои шубы малоимущим?

— Вот и отвезу! В Аксаково принимают без этикеток!

Откуда я это знаю?

— Да, только не забудь поехать на такси, чтобы в очередной раз не пришлось фары и капот за пол миллиона чинить!

Застываю.

Перед глазами вспыхивает картинка, как мы с Крис ошалело пытаемся сдать назад, чтобы убрать морду машины от ударов костыля.

«Чтоб вам пусто было, стервы!» — кричит пьяный мужик.

«Ну офигеть помогли, — причитает моя подружка. — Ну нет у нас ста рублей на чекушку! Мы отвезли продуктов на тридцать штук!

Уезжаем…

— Что глазки забегали? — Понимает по-своему мое замешательство муж. — Вспомнила, как кричала, что больше никогда в жизни…

— Хватит! — Обрываю я его. — Дети — это другое!

Убегаю в толпу малышни, чтобы не продолжать неприятный разговор.

Пусть в чем-то мой муж и прав, но все равно, вести себя, как он — это отвратительно.

Неужели до своей амнезии я вела себя, как он?! Нет! Не может быть… Мне срочно нужно узнать, какой я была!

Успеваю подхватить ладошку Павлика буквально за мгновение до того, как его макушка скроется в зале.

— Я уже думал, что ты передумала! — Сияет он радостно и прижимается к моей руке щекой.

— Ни в коем случае, — мотаю головой, — просто мне нужно было решить некоторые вопросы с другом.

— Не дружи с ним, с этим другом, — вдруг выдает ребенок. — У него глаза злые. Я часто вижу такие глаза на службе. Отец Кирилл говорит, что этим людям не хватает покаяния. А я считаю, что им просто некому устроить «темную».

— Что такое «темная»? — спрашиваю с интересом. Иногда у этого мальчишки проскакивают слишком глубокие для его возраста суждения.

— Это когда не понял слов и тебе дали в нос.

Хмыкаю. А что? Логично.

— К сожалению, людей бить нельзя. Даже плохих, — улыбаюсь ребенку и веду его к воспитателю. — Пошли, отпросим тебя. Ещё нужно успеть купить попкорн и газировку.

Над нашими головами гаснет свет.

— Ура! Газировка! — Прыгает, дёргая меня за руку Павлик. А мне впервые за последнюю неделю хорошо…

— Пошли, а то не успеем!

— Успеем.