Любовь без памяти

Глава 19

Демид

В моей душе очередной атомный взрыв. Нажраться что ли? И там уже все сказать ей, когда алкоголь развяжет язык.

Детские слезы мальчишки до сих пор стоят у меня в ушах, но что я мог сделать? Настоятель в курсе о ситуации с Любой. Я могу быть только бесконечно благодарен мужикам, что они меня до сих пор не выдали мантам.

Не выдали, искренне надеясь на мою адекватность. Но оставить ребенка, конечно не смогли. Я понимаю!

Хочется курить, а сигарет нет.

Прыгаю в тачку и отваливаю по рыхлому снегу на сколько хватает мощи. Паркуюсь возле сельского магазинчика, едва не сбив ящик для отправки писем. Ловлю от этого волну адреналина. Нужно быть осторожнее. Хотя… Кому я, нахуй, нужен?

Плавая в своей уничтожающей агонии, забегаю в маркет и иду к алкогольным полкам. Беру сигареты, бутылку коньяка. Уже, было, хочу сорвать крышку и опрокинуть в себя содержимое, как меня неожиданно кто-то ловит за плечо.

Оборачиваюсь, поймав волну стыда и ожидая увидеть старенькую продавщицу. Но за спиной оказывается не женщина, а Андрей.

Стоит и смотрит на меня из-под своей темной рясы осуждающе.

Я подкатываю глаза, ожидая нотаций.

— Ты, кажется, за рулем, — говорит монах.

— Да… — агрессивно рычу, не давая ему договорить. — Я за рулем и собираюсь бухать! Что не так?

— Это не мне судить, — спокойно отвечает Андрей. — Я просто хотел попросить о помощи. Конфеты детям на праздник привезли. На руках за одну ходку коробки не донести. Несколько раз ходить придется. Но раз ты не можешь…

Мне становится мгновенно стыдно.

— Помогу, — говорю угрюмо. — Показывай, где твои коробки.

Засовываю бутылку в карман куртки и иду следом за Андреем в подсобные.

Распределив друг другу по три короба, забираем их и несем в багажник. Проходя момо кассы, оставляю на краю ленты тысячу рублей.

— Это за что, милок? — Спохватывается старушка-кассир.

— Армянский у меня и «Парламент». Сдачи не надо.

Едем с Андреем-Феофаном молча. Я намеренно не отвечаю на его пристальный взгляд в зеркале, потому что сам прекрасно умею толкать нудные и правильные речи.

Вот только, сука, жизнь человеческая она несколько сложнее, поэтому Андрюха теперь монах, а я — вот такой многолетний затворник и, по всей видимости, будущий алкаш.

Когда Летта отживет свой собачий век, я сто пудово замерзну пьяный в лесу. Хорошо, что родителей давно нету… Мать бы не пережила, увидев меня таким.

Заворачиваем с трассы на проселочную.

— Смотри, что это там? — Вдруг дергается Феофан.

— Где? — Хмурюсь я, выныривая из своих мыслей.

— А вон там, за рекой, где гостевые стоят.

Я притормаживаю и вглядываюсь в окно.

— На пожар похоже. Нужно бригаду вызывать.

— Да кто к ним проедет сейчас! — Повышает голос монах. — Трактора трассу третий час разгребают! Три аварии из-за летней резины. Разворачивайся и гони!

— Твою ж мать! — Чертыхаюсь. — Пристегнись!

До места пожара мы долетаем за семь минут, но этого оказывается достаточно, чтобы пламя разбушевалось до невероятного размера: на крыше и левом крыле просто нет живого места.

К нам практически под колеса выбегают две девушки в курточках на распашку и с бэйджиками. Явно из службы размещения.

— Помогите! Помогите, пожалуйста! — Они обе почти рыдают. — Там человек внутри. Почему-то система пожаротушения не сработала! А у нас нет никого. Завхоз вместе с поварами в город уехали к праздникам закупаться!

Мы с Андреем вылетаем из машины и обеспокоено переглядываемся. Стоит ли рисковать?

— А точно внутри есть человек?

— Точно, точно, — рыдает блондинка. — Пьяный он просто. Я ему час назад аптечку приносила. Поранился. Скорее всего, спит!

— Твою ж мать… — сплевывает Андрей. — Ну чего? — Кивает мне. — Кто пойдёт?

— Вместе пойдём, — отвечаю ему, доставая из тачки огнеупорное одеяло. Режу его на две части, чтобы прикрыть голову и спину. — Только полы рясы заткни за пояс.

Девочки-администраторы вручают нам электронный ключ, но он, естественно, оказывается абсолютно бесполезным. Электричество заблокировалось. Скорее всего поэтому и не сработала система тушения. Случайно это произошло или намеренно, пусть разбираются другие. А мы…

— Давай, — командую монаху. — Навалились Андрюха!

Дверь послушно слетает с петель. Это называется — безопасность на донышке.

Внутри дома, конечно, уже все в дыму и ничерта не видно, но температура пока приемлемая.

— Рухнуть, вроде не должно, — говорит Андрей, будто читая мои мысли.

— Заходим, вдохни поглубже, — отвечаю ему.

Слава Богу, нам попадается дом стандартной планировки: коридор, слева небольшой бассейн, справа кухня и гостиная и две комнаты в конце коридора. Там то мы и находим нашего клиента. Он в глубокой отключке. Хорошо только то, что одет. Вытаскивать его в плавках на мороз было бы прямой дорогой к воспалению легких.

Мы подхватываем мужика под руки и волоком тащим прямо по полу.

Температура в доме нарастает. Мы спешим. Пару раз нам едва не прилетает в лицо какими-то пластиковыми панелями, которые первыми сдаются огню.

Эпично вспыхивает натяжной потолок.

— Ух ебать… — не сдерживается Андрей.

Я хмыкаю и накрываю своим одеялом полыхающую стену. Нам там сейчас проходить.

Едва мы вытаскиваем мужика на крыльцо, как карточным домиком складывается часть веранды. Именно той стороны, где находятся спальни. От перепада температуры, в доме вылетают стекла. Я только успеваю отвернуться, чтобы не порезало лицо.

— Блять…

Андрей щупает у мужика пульс и бьет его по щекам.

Наш спасенный не реагирует.

— Похоже, что надышаться успел, — резюмирую. — Это уже не сон.

— Неси аптечку из тачки, — командует приятель. — Вы скорую вызвали? — Оборачивается на девушек.

Те беспомощно переглядываются и срываются к административному домику, поскальзываясь на своих туфельках.

— Идиотки… — вздыхаю. — Где они их находят?

— Вот потому я и монах, — хмыкнув, отвечает Андрей.

Шутка, конечно, получается так-себе, но напряжение снимает. Уже более слаженно, мы откачиваем своего подопечного, надеясь что отравление угарным не достигло критической ситуации.

— Если сейчас не очухается, — смотрит на часы Андрей, — то остается только вести в больничку. Скорая не успеет.

Мы гипнотизируем стрелку часов. Минута, две, три, четыре, пять…

Мужик глаз не открывает.

— Давай грузить, — принимает решение приятель.

Но едва мы снова подхватываем мужика, как тот вдруг делает резкий и глубоких вдох. Открывает глаза.

— Вы кто, мужики? — Хрипит.

— Ты в аду. Видишь, гиена огненная перед тобой, — отвечаю я ему, кивая на догорающий дом. — Сейчас, батюшка тебя отпоет, а я заберу.

— Чего? Да ну нахуй! — Дергает мужика.

Я вижу, как округляются его глаза, когда он замечает рясу Андрея. Мне становится смешно. Пиздец, вот это мужик проникнется. Навсегда бросит пить!

— Успокойтесь! — Рявкает мой приятель и гневно стреляет в меня глазами. — Дышите ровно и глубоко. Вы живы. Мы только что вытащили вас из горящего дома. Больше внутри не было никого?

— Н-нет… — отупело мотает мужик головой. — Фаня девок увез и, вроде, не вернулся пока.

— Хорошо. Все. Просто дышите.

Мы помогаем вернувшимся девочкам-администраторам дотащить пострадавшего до домика.

Придя в себя окончательно, мужик начинает отказываться от врачей и ментов. Просит только телефон, кому-то звонит и орет отборным матом.

— Ну точно очухался, — хмыкаем мы с Андреем. — Блатной…

Тихо уходим, оставляя девчонок разбираться с мужиком самостоятельно.

Я достаю из кармана сигареты и бутылку.

Андрей подкатывает глаза.

— Хорошо, что она не бахнула.

— Согласен, — отвечаю. — Значит, пока рано мне умирать.

Прикуриваю…

— Дай мне тоже сигарету что-ли, — говорит Андрей. — С тобой никакого покоя.

Бутылка коньяка отправляется в мусорку.

— Ты чего снова надраться то решил? — Интересуется монах. — Никак все рассказал?

— Нет, — качаю головой. — Думал, проще так будет разговориться.

— Отец Кирилл сказал, что твоя Любовь хотела Павлушу нашего оставить. Пацан рыдал, пока не уснул.

— Хотела… — вздыхаю. — Разосрались в сопли из-за этого. Поможешь?

— Только если не он к вам, а вы к нам на Новый год. Мальчишки все рады будут. Женщин не хватает им. Ласки… Каких-нибудь пирожков пусть напечет.

— Я подумаю, — пожимаю плечами. — Но не обещаю. Не рождена моя королева для простой жизни. Как раньше не тянул я ее, так и сейчас — пыль под ногами.

— На сколько я знаю, ты не нуждаешься, — хмурится приятель. — Купи квартиру в городе. Приоденься…

— Не хочу! — Прерывая его, стреляю сигаретой в сугроб. — Пусть или таким меня любит. Или пошла она…

— Ну как знаешь…

Помогаю Андрею доставить в обитель конфеты и возвращаюсь домой, постоянно подыскивая слова, с которых начать разговор с Любой. Черт! Это как собаке хвост по кусочку резать! Нужно просто прямо…

Открываю дверь, и тут же вижу, как ко мне на встречу с лаем со второго этажа несется Летта.

— Что случилось? — Все обрывается у меня внутри. — Что с Любой?

Собака заливается.

Я ещё никогда так быстро не преодолевал двадцать ступеней!

Свою женщину я нахожу на полу возле кровати спящий в обнимку с кучей альбомов. Глаза зареваны…

«Вспомнила!» — Колотится внутри меня паника. — «Она все вспомнила.»

— Люба! — Трогаю я ее за плечо. — Люба очнись!

Она распахивает глаза. Пару секунд приходит в себя, и я уже жду звенящей пощечины, но происходит совсем другое..