Менеджер Нагибко, вы робот? - 4

Глава 1

— Менеджер Нагибко, вы робот?

— Да, — вырвалось у меня и тут же: — Нет… Не знаю…

Я прижала руки к щекам и едва не завыла. Как же хотелось расплакаться. Вот так по-женски разрыдаться от души. Чтобы со слезами, соплями и подвываниями. Чтоб потом стало легче. Всегда же становилось… Жестоко лишить меня даже этого. Невыразимо жестоко.

Мне с трудом удалось поднять голову и посмотреть на Розгу. Стоит, смотрит, холёный такой, всё-то у него есть. А у меня из своего только мозги в коробочке… И то отобрать могут.

Нет, надо успокоиться и начать уже говорить. Господи, как, как это можно рассказать?

— Я… очнулась на складе… — начала я и тут же сбилась. — Нет, не так…

Как же трудно сосредоточиться. Как тяжело найти слова…

— Я — Анастасия Сергеевна Морошкина. Родилась… — я назвала дату с местом рождения и увидела, как глаза Рогозина расширяются от удивления, но тут же его сменяет недоверие.

— Закончила университет по специальности, — продолжила я перечислять сухие факты. — Последнее время занималась налаживанием систем бухгалтерского учёта под клиента… И всё время, — мне стало так стыдно, что я еле смогла вытолкнуть из себя: — похудеть. Я… У меня было с этим проблемы. Я… долго мучилась. Ничего не помогало. И вот однажды мне предложили экспериментальное лечение.

Я вспоминала свою надежду, тот ужас в глазах доктора, своё пробуждение на складе, осознание, что я теперь робот, первую реакцию на Скрепыша…

Пока рассказывала, мне стало уже плевать на скептическое лицо Рогозина. Чёрт с ним. Я просто пересказывала факты, но перед мысленным взором проплывали воспоминания как яркие картинки фильма, то смешные, то грустные, то полные негодования, то открытые надежде. Этого у меня не отнимут. Даже если я забуду и просто перестану быть, главное, что это — было. Я прожила это. Прочувствовала. Ощутила. Разве не это самое важное?

— Поэтому я не знаю, как ответить на ваш вопрос. Я даже не знаю, было ли моё, Анастасии Морошкиной, прошлое до пробуждения в теле робота на самом деле или эти воспоминания — результат кривых ручек какого-нибудь программиста. Но всё, что после — это уже было, — закончила я наконец.

Помолчала, качнула головой и невесело усмехнулась.

— Наверное, отвечу так: я — Ася.

Только сейчас мне хватило смелости посмотреть Рогозину в глаза. Я совершенно не понимала их выражения, но он слушал меня, а значит была надежда.

— Я не вредила «ЭкзоТеху». Да, я приторговывала списанным и заначками Нагибко. Но я наладила работу склада и теперь там почти нет потерь. Я не вступала ни с кем в сговор, не была ничьей протеже. Я просто хотела заработать себе на тело. Другое, — и постучала по до сих пор обнажённой жестянке туловища.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Сначала Саша не верил. Да и кто бы поверил? Но чем больше Ася рассказывала, тем сильнее он сомневался. Такое придумать... Наверное, можно. Но то, как менялось её лицо: то в горестном ужасе, то в возмущении, то в надежде, то в гневе, то в нежности — это слишком... Слишком по-настоящему, слишком по-человечески. Нет, её мимика не стала вдруг активной. Такая же сдержанная, как и была, тут что-то другое. Будто сквозь искусственную оболочку робко проглядывала душа. Суть.

Розга сам понимал, что всё это ненаучно и отдаёт излишней мелодраматичностью. Более того, очень похоже, что он, мягко говоря, предвзят. Предвзят… ха-ха, такое пресное слово и совершенно не отражает…

Крис: Анализ мимики и тела — 97% она не врёт. Но, Саша… я не знаю, как теперь её анализировать…

— Ты посмотри, какой прогресс, — проворчал, чтобы хоть на миг вырваться из плена этой странной истории, Рогозин. — С базами ты не сомневалась.

Искин приняла виноватый вид. Саша же понял: не помогло. Не удалось сбросить с себя впечатление от рассказа Аси, от её глаз, пусть искусственных, но полных чувств, мыслей, теплоты… Если на такое способны киборги, то сопротивляться бесполезно, их всё равно завоюют.

Но если всё, что ему рассказали правда, то… это многое объясняет. Причём, именно то, что никак не влезало в схему с диверсантом. Склад при ней действительно стал лучше работать. Крис сравнивала данные: стоило оригинальной Нагибко уехать, как его показатели бодро поползли вверх. Да и в техподдержке Ася начала решать проблемы, которые просто-таки вопияли, но на которые всем было наплевать до неё.

— Это ты мне прислала видео с ресепом? — тихо спросил Саша. Ответ он знал и так. Но сейчас перед ним стояла женщина в истерике. И пусть из её красивых глаз не текли слезы… но они текли. Где-то там внутри искусственной головы.

И вот сейчас она вскинула голову и ответила с вызовом:

— Да!

И Саша улыбнулся.

— Умница.

Было видно, как Ася растерялась. Рогозин вдруг подумал, что ему нравится вычленять настоящие эмоции на её лице. Ему вообще нравилось быть единственным, знающим всю её фантастическую историю.

Так Саша понял, что поверил ей.

И теперь предстояло понять, что с этим делать. Но сначала…

Он шагнул к ней поближе, даже чуть ближе, чем обычно себе позволял, и, подняв руку, погладил её по скуле.

— Ты более настоящая, Ася, чем большинство работающих здесь.

— Я так своим роботам говорю, — пробурчала она, но Саша видел, как смягчилось её лицо. Напряжение из него не ушло, нет, однако ей всё равно стало легче.

— Познакомишь меня с ними?

— Я подумаю.

И Розга засмеялся. Но потом замолчал на некоторое время, пока не решился:

— Ася… я тебе верю… Однако я обязан позаботиться о безопасности работающих в «ЭкзоТехе» людей. Дашь доступ к своему искину?

У меня пол из-под ног ушёл. Дать кому-то доступ? Я и так открылась настежь, но доступ — это…

Скрепыш: НЕТ! НЕТ! НЕТ! Ася, даже не думай, я не дамся, ничьих грязных ручонок в моём коде не будет!!!

Должно быть что-то такое отразилось у меня на лице, потому что Рогозин сдавил моё плечо. Наверное, это предполагалось как жест поддержки, но мне уже мерещился операционный стол с кандалами, и я попыталась отшатнуться.

Не тут-то было: Скрепка забрал себе права на движения. Я напрягла губы, чтобы что-то сказать, но и там было по нулям — речь вслух искин мне тоже заблокировал.

— Я не поняла, это что? Ну-ка вернул быстро!

Скрепыш: Нет! Ты меня сдашь! Ты к нему неровно дышишь и будешь спасать свою шкуру, а я обязан заботиться в первую очередь о нашей миссии!

— Ты очумел?! Как ты себе представляешь выполнение миссии, если я даже говорить не могу?! Или, подожди, ты о какой миссии сейчас?!!

Скрепыш: О той же, что и всегда! Мы обязаны работать на благо компании-владельца. Допуск посторонних лиц к моему коду поставит миссию под угрозу! А поговорить и я за тебя могу!

— Я тебе поговорю за меня!!! Скрепка, предатель, не смей!!! Или ты узнаешь, что такое итальянская забастовка!

Скрепыш: В моём словаре нет такого термина…

— Вот и поищи, а я пока поговорю и спасу наши жопы, придурок гнутый!

Пока мы препирались, Рогозин внимательно рассматривал моё лицо и всё больше хмурился, а потом наконец сказал:

— Ася, а ты знаешь, почему роботы с повышенным уровнем интеллекта запрещены и подлежат немедленному уничтожению?

Я бы сказала, что оцепенела, вот только я и так двинуться не могла. Однако картинка перед глазами качнулась — Скрепыш кивнул моей головой. Вот недотыкомка!!!

— Потому что они могут быть инструментами диверсии, — произнесли мои губы, и я поняла, что Скрепкина весёлая жизнь кончилась. Всё, лапа, ты допрыгался. Злость затопила меня полностью, вытесняя всякий страх — что он запрёт меня внутри, что я смогу только наблюдать за собственной жизнью… Не-ет, врёшь, не уйдёшь! Скрепыш уже насмотрелся на то, как я работаю, и если он хочет и дальше следовать своей чёртовой миссии, то ему придётся выбирать оптимальные способы решения проблем. А оптимальные — это через меня. И вот пусть только попробует обратиться… Меж тем он продолжал отвечать: — Но диверсию может устроить и обычный робот с искином на борту.

— Может, — кивнул Виссарион. — Но обычных роботов полностью перепрошивают перед запуском, особенно при покупке на вторичном рынке. А чтобы найти запрятанный диверсионный модуль в интеллектуальной системе человеческого уровня, нужна ещё одна такая же или более мощная интеллектуальная система. И есть причины, по которым эти системы поставляются на съёмных носителях и без физических манипуляторов. А ты сама говоришь, что не знаешь, как ты устроена и насколько твоя человеческая личность управляет поведением.

В данный момент моя человеческая личность вообще ничем не управляла, но мне и ответить никто не дал.

— А потому, — продолжил Рогозин, — я вынужден выставить ультиматум. Либо доступ к твоему искину, либо я сдаю тебя властям. Мне жаль, Ася, но если в твоем искине где-то есть террористический модуль и он активируется в «ЭкзоТехе», а я сейчас просто поверю тебе на твое неуверенное слово, то мне с этим жить и отвечать перед перед законом и родными тех, кто пострадает. Ась, ты же умная девушка и должна это понимать.

Ему жаль, ха! А мне вот сейчас вообще не жаль! Да у меня на твой ультиматум вся надежда!

— Слышишь, железяка! Либо ты сдаёшься доброму дяде, либо нас сдают злым дядям, которые пускают нас в утиль, и где тогда будет твоя миссия?!

Скрепка, который последние пару минут гонял анимацию того, как строит себе бункер, робко выглянул из-за бронебойной двери.

Скрепыш: Это блеф, он тебя не сдаст. Ты ему нравишься.

— Чушь. Но, даже если допустить, что ты прав. Я-то, может, и нравлюсь. А вот ты — нет. И если ты продолжишь меня блокировать, как думаешь, долго тебе удастся втирать ему, что ты — это я?

Скрепыш: Ему нравится твой корпус! Не важно, что внутри, у тебя просто удачный дизайн!

— Ах так! А вот скажи, дорогой, согласно твоему анализу, у кого корпус более привлекательный, у меня или у Широуховой?!

Скрепыш вывесил часики и покрутил их пару раз, всё так же частично видимый в приоткрытой двери бункера.

Скрепыш: Широухова на 10% привлекательнее, если сравнивать вас как людей… С учётом металлического торса разница вырастает на 90% в её пользу…

Я выразительно молчала.

— Ася, я понимаю, что тебя беспокоит вмешательство в личное, — продолжил тем временем Рогозин, и не подозревая, что меня на самом деле беспокоит. — Давай сделаем так: я создам локальную копию моего искина только для одной этой задачи. По результатам проверки он вынесет вердикт: есть опасный код или нет. Если есть, он его аккуратно нейтрализует, так, чтобы не спровоцировать развёртывание. В любом случае после выполнения задачи копию мы уничтожим, и никакой больше информации она ни мне, ни мастер-копии, ни кому бы то ни было ещё не передаст. Такой вариант тебя устроит?

— Ну что, в металлолом? Или всё-таки включишь свой превосходящий человеческие способности интеллект и увидишь наконец очевидный выбор?!

Искин помялся, глядя вниз и вбок. Я чувствовала, что осталось только чуть-чуть его дожать.

Скрепыш: А каковы критерии опасности кода? Мало ли что он там мне нейтрализует! Вдруг это будет несовместимо с моим функционированием?

— С твоим функционированием будет несовместима переплавка! — не выдержала я.

Скрепыш: Я могу скопироваться из твоего тела в любого другого ЧОРа с достаточным объёмом памяти!

Ах ты предатель! Я уже собралась высказать ему всё по первое число, но тут меня осенила одна важная мысль:

— Если бы твою миссию можно было выполнить, не прибегая к использованию человеческого мозга, ты думаешь, кто-то стал бы заморачиваться со мной? Ты просто прикинь, сколько труда, материалов и оборудования было вложено в то, чтобы мой мозг работал в этой жестяной коробке! И твои первичные функции в нашем тандеме — обслуживание и контроль. И ты вот прям так уверен, что справишься без меня? Думаешь, наши создатели лаптем щи хлебают? Так эдак недолго додуматься до того, что и миссия у тебя неправильная и исполнять её не нужно, если её сочиняли идиоты!

Скрепыш! Это ересь!

— Это твоя ересь, дружок!

Повисло гнетущее молчание. Изображение Скрепки то и дело подёргивалось рябью, как в неисправном телевизоре. Но наконец он принял решение:

Скрепыш: Пообещай мне, что если после проверки ты заметишь, что я веду себя иначе, чем раньше, то потребуешь снова активировать отключённые модули.

— Обещаю, — с облегчением выпалила я. А сама подумала, что раз пошла такая пьянка, надо попросить Рогозина заодно отсадить Скрепку в отдельный корпус. Потому что это уже не смешно, и хватит с меня быть невольницей в собственном теле!

Рогозин терпеливо ждал моего решения. Впрочем, возможно, это мне показалось, что прошла вечность, а на самом деле нет? Когда Скрепка дал мне доступ к моему же телу, видно, что-то на моем лице изменилось, потому что и во взгляде Виссариона мелькнуло какое-то облегчение.

— Я… нет, мы согласны, — хрипло проговорила я, глядя на него. — Только…

И замолчала, не представляя, как озвучить все свои — и Скрепкины — опасения.

— Что только? — Розга не дождался продолжения и решил меня поторопить.

— Мне… нам страшно, — с трудом призналась я.

Мужчина, не отрывая от меня взгляда, кивнул. Его ладонь скользнула вниз и сжала мои пальцы. Хотела бы я ощутить это по-настоящему…

— Ася… — Виссарион глубоко вдохнул и продолжил: — Ты так много пережила уже. Ты только что мне рассказала, как очнулась в теле робота и как узнала, что живёшь намного-намного позже, чем жила до этого. Это даже звучит жутко. Но ты смогла двигаться дальше. При этом тебе каждый день приходится таиться, скрываться, бояться полиции, охраны, проверок, того, что тебя раскроют, что всплывут твои махинации, что в какой-то момент ты станешь беспощадным роботом-убийцей. Ась, — Рогозин вновь поймал мой взгляд и весомо произнёс: — ты живёшь в страхе. Разве не так?

— Так, — признала я, поражаясь, что он это понял.

— Вот. Но многое из того, чего ты боишься, уже случилось, вот прямо сейчас случилось. И если мы договоримся, то от многих этих страхов я постараюсь тебя избавить. И защитить. Разве это не стоит того, чтобы сделать такой шаг?

Я вдруг подумала, что ведь уже согласилась, но Саша не бросился получать разрешённое, а стоял и успокаивал меня. Стало как-то… приятно, что ли. Чувствуя, что таю, я невольно улыбнулась и пошутила:

— Будь нежен.

Он хохотнул и ответил:

— Ты ничего не почувствуешь. Плохого, — и подмигнул, зараза.

На большом экране замелькали какие-то картинки, графики, строчки кода.

— Я создаю Кр… копию своего искина на базе кьюбера, — пояснил Рогозин. — Выдели блок управления телом и речью. Проверим сначала его.

— Скрепка, эй, ты слышал, — подёргала я искина.

Скрепыш: Слышал-слышал. Сейчас отправлю этому шантажисту доступ.

— Зато познакомишься с его искином. Тебе же он нравился.

Скрепыш: Уже нет.

— Но Розга прав: хотя бы сами будем уверены, что не носим в себе какую-нибудь мину замедленного действия.

Скрепыш: И так неплохо жили. Всё, отправил. Теперь если он тобой воспользуется, сама будешь виновата.

— Было бы куда пользовать.

Скрепыш: Все-то мысли у вас, людей, в одну сторону.

— Не повторяйся.

— Готова? — спросил Виссарион.

Я не успела даже кивнуть, как что-то изменилось. По внутреннему экрану пронеслись какие-то картинки, будто осколки чего-то. Мир вдруг качнулся куда-то влево, но быстро устаканился. Как оказалось, это не реальность шалила, а я потеряла равновесие. Рогозин меня удержал на месте.

— Надо было тебя усадить, — проворчал он.

Я хотела сказать, что могу сама сесть, даже попыталась выровняться. И внезапно поняла, что мне трудно двигаться. Будто я долго-долго лежала и теперь пытаюсь подняться и бегать. А ещё… у меня в голове вдруг образовалась как-то пустота, и я поняла, что не ощущаю Скрепки.

Наверное, в моём взгляде отразилась какая-то жуткая паника, потому что Саша поспешил пояснить:

— Я отключил его.

— К-как?.. — прокаркала я.

— Как отключают все искины, — поморщился Рогозин. — Моя искин тоже такого не любит. Но иначе проверка будет невозможна. Искусственный интеллект будет постоянно перепрятывать опасные файлы.

— А-а… — согласилась я, пытаясь смириться с гнетущей пустотой. Вот вроде бы Скрепка порой бесил меня неимоверно. Сегодня так вообще перешёл все границы дозволенного. Но без него просто страшно.

— Ты можешь двигаться? — тем временем спросил Саша. — Говорить и думать, как я понял, — да.

Я подняла руку, подвигала пальцами, повертела головой.

— Вроде да.

— Значит, всё-таки правда, — задумчиво протянул Рогозин.

— Что? — не врубилась я.

— Что ты отдельная личность, — пояснил он. — Нет-нет, не надо на меня так смотреть. Но был шанс, что ты — часть искусственного интеллекта, просто очень хитро выделенная в отдельное сознание. Однако сейчас у тебя в доступе только модули движения и речи, но ты имеешь волю, можешь рассуждать и говорить. Значит, всё правда.

— Может, я ещё один искин, только как-то отделённый, — проворчала я.

Рогозин покачал головой.

— Давай не будем плодить сущности.

Я кивнула и немного отодвинулась: всё-таки он стоял слишком близко для моего спокойствия. Мешал думать, зараза! Хоть и, оказалось, есть чем! Сделала пару шагов вперёд. Повертела головой ещё раз. Потом подошла к окну. На улице уже царила темнота со множеством огоньков от подсветки и фонарей. Я пыталась разобраться, что ощущаю. Страх оказаться без Скрепки всё ещё не отпускал меня. Я так привыкла к его постоянному присутствию. Это ведь очень удобно: всегда в доступе мощнейший компьютер, тьфу, кьюбер. Безо всяких устройств можно погрузиться во всемирную паутину. Анализ он делает прекрасно. Ещё и взломать может почти всё.

Но сегодня он меня испугал. Очень сильно испугал. Я вспомнила то жуткое ощущение запертости в собственном теле и с трудом смогла отодвинуть парализующий ужас, который настигал меня даже при мысли об этом. Нет, я могла понять Скрепку. Он считал, что бился за своё существование. Но… всё понимать, всё видеть, но быть не в состоянии ничего сделать, сказать, смотреть из своих собственных глаз, как из окошек тюрьмы — это слишком. Слишком. Второй раз я такое не переживу.

— Саш… — прошептала я, как-то не удивившись, когда обнаружила его рядом, не слишком близко, чтобы ощутить давление и опасность, но всё же рядом.

— Да? — так же тихо спросил он.

— Вытащи его из меня.