Менеджер Нагибко, вы робот? - 4

Глава 20

— Уверен, вы преуменьшаете свои таланты. Сколько вы здесь работаете?

— Да уже с год уже. Пришёл после института, — парень потупился.

— Костик, ну чего ты стесняешься? — Анфиса пихнула его в бок. — Тебя же Егор Миронович постоянно хвалит! Даже кружку с надписью «Наследник» подарил.

Костик глянул на кружку, которую держал в руках, залился румянцем и пробормотал:

— Просто я этого не заслуживаю. Я действительно очень мало что понимаю. Я так-то на логиста учился. Но Егор Миронович сказал, что способности у меня вовсе не в этом. А вот маркетинг — да. Я, правда, очень стараюсь, но долго разбирался что да как. И сейчас ещё плаваю.

— А вам самому нравится работать в маркетинге? — уточнил Калинкин.

— Ну-у… понимаете, я — главная надежда Егора Мироновича, — парень ужасно смутился и покаянно глянул на коллег. — Он сам так говорит, мол, я его не подведу, у меня все получится и он видит потенциал. Вот кружка опять же…

— Понятно, — инспектор покосился на прижатую чуть ли не к сердцу чашку. — А какие у вас обязанности?

— Ну-у разное. Егор Миронович сказал, что узкая специализация — удел слабых. Настоящий мужчина должен уметь всё. Поэтому я ещё и с журналами коммуницирую, ну там баннерами обменяться или статью какую тиснуть, картинки иногда верстаю, отчёты и презентации делаю, помогаю с организацией всяких мероприятий время от времени. Ну и там всякое…

— И дача ещё, — раздался женский голос, хотя все дамы молчали.

Калинкин подскочил на стуле и стал оглядываться.

— Это Лилиана, — разулыбавшись, пояснила девушка, одетая во что-то типа пижамы. — Наш искин.

— О! Она у вас участвует в совместных обсуждениях? — уточнил инспектор.

— Конечно! Лилечка — важный член нашего коллектива! — возмутилась носительница пижамы. — Да без неё мы бы давно рехнулись!

— Она нас так понимает! — добавила Анфиса. — Так поддерживает! Искренняя, эмоциональная! Она во сто раз душевнее, чем все эти рыбы с верхних этажей!

Люди вокруг закивали, и Калинкин понял, что это какая-то больная тема.

— А можно с ней познакомиться? — он вздохнул. — Мне бы тоже не помешала поддержка.

Инспектор состроил унылую мину, показывая, как тяжела его ноша. На лицах «орлов» отразилось сочувствие.

— Только ничего с ней не делайте! — девица в пижаме, пожалуй, единственная смотрела подозрительно. — А то были прецеденты! Чуть не стёрли её личность, нелюди!

— Именно! — тут же поддержала её Анфиса. — У нас никого роднее Лилечки нет!

— Хорошо-хорошо! — поднял руки Калинкин и улыбнулся насколько мог доброжелательно. — Только поговорю! Так что там с дачей, Константин, Лилиана?

— Да я не думаю, что стоит об этом говорить, — замялся парень.

— Это новый тип деятельности. Егор Миронович сказал, что это личностный рост для тебя, — возразила Лилиана. — Инспектору важно видеть, что у нас есть не только работа, но и развитие! Рассказывай!

— Да там мелочи… — Костик с явным трудом пересилил себя и наконец перестал тянуть: — Егор Миронович попросил присмотреть за его дачей, пока он в командировке. Там сигнализацию надо было настроить. Я съездил, разбирался что да как. Ну и цветы полил, кошку покормил. Так-то там есть автоматические поилки-кормилки, но вдруг что не сработает? Живые существа, надо же проверить! И вообще — «ЭкзоТех» за экологию! Слышали про наш заповедник для уву?

— Да, комсдарыня Широухова мне рассказывала про эту свою идею, — кивнул Калинкин и удивился, услышав смех.

— Её идею? — ржали «орлы». — Ещё скажите, реализацию!

— Это всё комсдарь Рогозин организовал, — Анфиса заблестела глазами. — Мы даже фотки сохранили, где он с уву. Хотите покажу?

— Верю вам на слово, — инспектор мысленно добавил в список «достижений» Широуховой присвоение чужих заслуг и принижение усилий коллег. — Константин, а вам платили дополнительно за установку сигнализации на даче у начальника?

Смех продолжился.

— Да я же в рабочее время ездил, — ответил парень. — Да и как бы обучение.

— Как кормить кошку и поливать цветы? — не выдержал инспектор.

— Да это по собственной инициативе! Переживал я за них.

— То есть по итогу всего, что вы сказали, вы работаете не по специальности, за пределами ваших должностных обязанностей, без доплаты, выполняете задачи в личных интересах руководителя?

— Но это же для команды! — возмутился Костик. — Егор Миронович сказал, что настоящая семья не считает деньги. А мы семья! Он нам сам пример показывает — если надо, до ночи сидит! Мы вместе до ночи сидим!

— Он нас чаем поит! — подхватила Анфиса. — У него крутой кофе в капсулах!

— А у меня он вчера договор, — заговорил вдруг второй красавчик, сделав ударение на первом слоге в слове «договор», — предложил роспись поставить, — и кивнул в ответ на растерянный взгляд на инспектора. — А договор про баннеры. А баннеры я не занимаюсь. Он сказал, что я должен ему дать доверие. А договор-то задним числом! Я вот поставил роспись. А сегодня думаю — зачем?

— Дейсдарь… — понимать красавчика было сложно, но говорил он важные вещи. Явное нарушение!

— Непряхин, — подсказали инспектору.

— Дейсдарь Непряхин, — мягким тоном заговорил Калинкин, — можете показать этот договор?

Непряхин на какое-то время задумался.

— Показать-то могу. Только там цены... Я поискал сегодня сетью. И… наверное, будет ошибка. Я сразу не стал вглядываться. Егор Миронович сказал: «Илюша, не вникай, это для общего блага». Я — и нет. А сегодня — поискал.

И он коснулся вижулика, и, покопавшись в каких-то списках, отправил инспектору файл. Остальные смотрели на них потрясённо, будто не верили своим глазам.

— Илья, ну зачем ты так? — всплеснула руками Анфиса. — Он же к тебе по-человечески…

— По-человечески?! — не дала ответить ему ещё одна женщина — постарше других, с привычным выражением раздражения на лице, оттенённым фиолетовыми волосами и неожиданно лимонным платьем. — Он две недели назад уволил Ксюшу! А она такая умница! Добрая, весёлая! Всё делала, старалась! А её уволили в пятницу вечером, когда она ошибку в расчётах нашла. Не свою! Помните, что Ошивалов ей сказал?

Она оглядела понурившихся коллег и явно процитировала:

— «Ты команду подставила. Ты нас всех предала». Помните, как она плакала?! Он же её дожал! Просто с говном смешал и вынудил написать по собственному! А значит, никакого выходного пособия! Ни работы, ни жилья! Она и так получала меньше всех! А мы все стояли и хлопали глазами. Илья вон только попытался заступиться! И ему тут же этот договор подсунули! Угадайте, кто следующим будет?!

— Ксюша сама виновата, — пробубнила девица в пижаме. — Она… она не вписывалась! У неё была негативная энергетика!

— Да это бред, Люсь! У Костика уже полгода глаз дёргается! Ты спишь по четыре часа. Анфиска год на одни антидепрессанты работает! Ксюшу выкинули за то, что она нашла его же ошибку! А ты говоришь «негативная энергетика»! Этот бред он потом вам заливал, как Ксюху выкинул! Мозги вам парит и парит, а вы всё ведётесь!

Фиолетово-лимонная обвела взглядом всех собравшихся. Калинкин тоже на них смотрел. Глаз у Костика действительно дёргался, и сейчас это было очень заметно.

— Алка, да что ты несёшь?! — рявкнула в ответ Анфиса. — Да при чужом человеке! Егор Миронович нас любит! Он сам сказал!

— Анфис, — та в ответ только поморщилась, — когда говорят «Я тебя не увольняю» — это не любовь. Это шантаж. Когда говорят «Мы — семья» — это не забота. Это чтобы мы не просили денег. Он говорит «Мы все равны» — а сам сидит в отдельном кабинете с кожаным креслом и кофемашиной за охренеть сколько денег. И пьёт свой дорогущий кофе, а нас поит дешёвым чаем из пакетиков! И одного за другим пускает на убой как баранов!

— Алла, — проникновенно произнёс Калинкин, — вы готовы это официально подтвердить?

— Готова, — помедлив, ответила она и оглядела коллег. — И вам советую сделать то же самое. Или вы не устали от этого дерьма?

— Я тоже подтвержу, — кивнул Илья. — За Ксюшеньку.

— Константин? — повернулся к пареньку инспектор.

Тот долго смотрел на кружку с надписью «Наследник», потом с явным трудом её отставил и кивнул. Тут вдруг включился большой экран, и по нему поползли логи встречи Рыбьёшека и Ошивалова, договаривающихся о создании отдела. Лилиана дублировала их вслух голосом. На фразе «Наберу таких, чтобы жопу не рвали, выдам работы до горла! Причём такой, чтобы вопросов не возникало, пускай создают иллюзию существования отдела» остальные «орлы» тоже сдались. Инспектор довольно потёр руки.

Блишиной упорно не везло сегодня. Да, она нашла парочку мелких нарушений, но на серьёзный штраф они не тянули, на что она и пожаловалась напарнику. Тот ответил, что «ничего страшного» и «его находок хватит на двоих», из чего Ольга Витальевна для себя уяснила, что Калинкину есть чем похвастаться. Настроение сразу упало ниже некуда. Ещё и кофе никто не наливал! Сволочи!

Она решила, что хватит побираться по мелочам, надо идти на главную рыбу. Где там кабинет этого Рогозина?

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Кабинет найти не составило труда. Стучаться она не стала, просто открыла дверь и вошла. Фактор неожиданности всегда работает. Рогозин — начальник, наверняка самомнение зашкаливает. А тут на его положение покушается какая-то непонятная баба. Должно вызвать гнев.

Сначала показалось, что в кабинете никого нет. Блишина даже подумала, что такой замечательный заход пропал зря, когда наткнулась на серьёзный внимательный взгляд мужчины, стоящего у тумбы с кофемашиной. Ольга Витальевна тут же приободрилась, насмешливо оглядела его с головы до ног и чуть скривила губы, сознательно показывая своё неуважение. Ну давай же, вспыли!

Мужчина лишь вопросительно поднял брови, нажал кнопку на кофемашине, и в чашку практически беззвучно полился ароматный напиток. Инспектор сглотнула. Кофе хотелось неимоверно, но роль надо было играть до конца. Поэтому она ещё раз окинула мужчину презрительным взглядом и бросила:

— Вы, что ли, Рогозин?

— Можно Виссарион Мирославович, — чуть наклонил голову он. — С кем имею честь?

— Инспектор Блишина, — через губу представилась Ольга Витальевна. — А скажите-ка мне… — тут она хотела добавить «милок», но вспомнила про «не-носителя языка» и проглотила рвущееся наружу обращение. Хватит, накушалась уже.

Рогозин же нахально воспользовался этой заминкой и спросил:

— А по имени-отчеству вас как, дейсдарыня?

Пришлось представляться, ибо замолчать она не имела права, хоть и очень хотелось бросить что-то вроде «для вас инспектор Блишина». Рогозин же тем временем сделал приглашающий жест и прошёл к своему столу. Вместе с кофе, сволочь!

Блишина уселась на стул и закинула ногу на ногу, оглядывая собеседника. Что-то не похоже, что он сдерживает гнев. Скорее, в глазах понимание и ироничность. Худшее сочетание для её целей. А если изменить тактику?

Инспектор одарила Рогозина лёгкой улыбкой и с загадочным видом, чуть подавшись вперёд, спросила:

— Виссарион Мирославович, скажите… у вас есть предположения, почему я здесь?

Он спокойно помешал кофе в чашке, потом положил ложку на блюдце и безупречно вежливо ответил:

— Полагаю, Ольга Витальевна, что вы здесь потому, что работаете в трудовой инспекции и сегодня пришли к нам делать внеплановую проверку.

Она недовольно фыркнула.

— Вот вы смеётесь, Виссарион Мирославович, а нам между прочим поступил сигнал. Серьёзный сигнал. От ваших же сотрудников. Вы понимаете, о чём я и насколько это серьёзно? — она сделала ударение на последнем слове.

— Конечно, — кивнул этот подлец с невозмутимым видом. — Сигналы — это очень серьёзно, — и тоже подвергнул голосом последнее слово. — Вот, например, в моем отделе предыдущая начальница так запугала сотрудников, что обратной связи я от них никак не мог добиться. Пришлось даже устроить почту, которой может пользоваться любой в отделе, что создаёт анонимность. Некоторым трепетным душам это помогло. Или они обращаются к дейсдарыне Ольховской.

— Вот кстати о Стефании Ольховской, — встрепенулась инспектор. — Она же была секретаршей, не так ли? А теперь аж ваш заместитель, а по факту руководитель отдела по работе с клиентами. Сколько прошло времени? Неделя? Месяц? Пару месяцев? Быстрый взлёт, не находите? Прямо не карьерная лестница, а карьерный лифт какой-то! — Блишина с намекающей улыбочкой посмотрела на Рогозина. — Говорят, вы с ней о-очень тепло общаетесь.

Тот же поставил чашку и посмотрел на инспектора с изумлённым недоверием, как дачник, нашедший на собственном участке античную монету. Причём дачник с Эрешкигали.

— Ольга Витальевна, а вы оперативно работаете. Эта сплетня совсем свежая. Ещё не все её знают! Но давайте порассуждаем, — он откинулся на спинку кресла, протянул руку за чашкой и таки сделал глоток. Вдвойне сволочь! — Стефания действительно управляла ресепшном несколько лет. Причём очень хорошо управляла. Встречала клиентов, — он начал загибать пальцы, считая, — общалась с ними, строила менеджеров, находила нужную информацию, заведовала одним из складов, руководила небольшим штатом помощников и курьеров, сглаживала конфликты, как удалённые, так вполне и реальные — с кулаками и криками, с полуслова понимала, что именно хочет человек, пришедший в первый или сотый раз, при этом умудрилась заставить себя уважать всех — от охранников до гендиректоров — и за все годы никого не послала по известному адресу, хотя, уверен, многие этого заслуживали, — Рогозин показал, что все десять пальцев на руках загнуты. — Скажите, Ольга Витальевна, какие навыки нужны при работе с клиентами?

— Ну... знание продукта, — подозрительно прищурилась Блишина, — умение вести переговоры, стрессоустойчивость...

— Именно, — кивнул ей Рогозин, — А теперь скажите: кто в компании лучше всех знает, на каких клиентов у руководства аллергия? Кто видит все конфликтные ситуации ещё до того, как они попали в официальные письма? Кто умеет находить общий язык с кем угодно, потому что иначе на ресепшене не выжить? И кто при этом сохраняет спокойствие, даже когда на неё орут начальник, клиент и курьер одновременно?

Инспектор промолчала. Её собеседник же покачал головой.

— Я думаю, вы поняли мою мысль. К тому же обратите внимание, что сейчас Стефания не начальник отдела и не зам, она просто менеджер. Это логичный рост для секретаря. Я был бы рад, если бы у неё получилось расти и дальше.

— А мне сказали, что она уже фактически исполняет обязанности вашего зама!

Рогозин кивнул.

— Да, она взяла на себя ряд функций. В основном потому, что никто больше не хотел этим заниматься. Например, я уже жаловался вам на доставшийся мне по наследству страх подчинённых перед руководством. Они просто боятся ко мне идти с проблемами, которые сами решить не в состоянии! А Стефания не боится. Так что логично было делегировать это ей.

— Экак у вас всё логично выходит, — хмыкнула Блишина. — Никто до этого не замечал всех этих дивных качеств дейсдарыни Ольховской, а вы — сразу! Ещё бы, дейсдарыня Ольховская — очень красивая женщина! Такой грех не помочь в карьере и премии не выдать!

— Ольга Витальевна, давайте опять по фактам разберём ваше высказывание. Стефания действительно красивая женщина. И она действительно отличный профессионал, которые имеет все нужные навыки для практической работы с клиентами. Я действительно увидел эти навыки и был впечатлён. В клиентском отделе как раз образовалась чудовищная нехватка кадров, так что я действительно переманил к себе Стефанию. И она действительно регулярно получается премии. Хотите посмотреть за что?

— Да я уж насмотрелась!

— И всё же, — Рогозин пощёлкал что-то на кьюбере и развернул к инспектору экран. — Вот ситуация с клиентом «Алая звезда», — он потыкал пальцем в какие-то надписи. — Им очень срочно потребовалась замена почти всего. Этого всего у нас не было. Стефания меньше чем за рабочий день организовала доставку всех позиций от девяти поставщиков и заставила логистов выстроить такой путь доставки, чтобы «Алая звезда» всё получила вовремя. Компания на этом заработала двойную прибыль. И из этой прибыли Стефания получила заслуженную премию. Или вот случай с «Новой Маркой». Тут клиента чуть не потеряли. Рассказать, как набедокурили наши продажники и как Стефания выкрутилась?

— Не надо. Подозреваю что-то снова героическое, — поморщилась Блишина. — А что скажете по поводу обвинения в необоснованном увольнении?

— А кого это я необоснованно уволил? — искренне удивился Рогозин.

Инспектор торжествующе улыбнулась:

— Лину Коржакову! Помните такую? Вы как раз её место и заняли. Тоже, знаете ли, стремительный рост.

— Так это по её жалобе вы пришли? — с азартом поинтересовался тот.

— Это конфиденциальная информация. Но мне доподлинно известно, что вы принуждали её к сексуальным отношениям, а после её отказа — уволили.

Приятно порой полюбоваться, как у твоего противника отпадает челюсть. Правда, вот как он хохочет, уже не так приятно наблюдать. А этот зараза долго не мог успокоиться. Потом помотал головой и, всё ещё широко улыбаясь, пояснил причину такого неуместного веселья:

— Позвольте показать вам одно интересное видео, — и не ожидая её согласия, вывел на экран запись из квартиры, судя по всему, его собственной. Блишина смотрела, смотрела и постепенно понимала, что затея с сексуальным домогательством обречена на провал, разве что Рогозин сам обвинит Коржакову в нём.

— Это явно произошло после её увольнения! — всё равно возмутилась инспектор. — Возможно, у бедной женщины не было другого выхода. Она же осталась без работы, без денег, без жилья! Что ей было делать? Вы её выкинули одним днём! Это, знаете ли, уже статьёй пахнет!

— Статьёй стало бы, оставь я её здесь, — Рогозин перекинул Ольге по локальной связи тяжёленькую папку, набитую файлами так, что система её вижулика икнула. — Я собрал все документы по Коржаковой здесь специально на случай, если кто-то заинтересуется.. Сами изучите или озвучить?

Блишина открыла папку и с ходу уткнулась в приказы самой Коржаковой об увольнении людей, с распечатками её писем в кадры и бухгалтерию. Увольнение одним днём, увольнение без выходного пособия, увольнение под давлением… В общем, нарушение на нарушении и нарушением подгоняет. Вот когда бы прийти… Но тогда никто почему-то в трудовую не стуканул.

Дальше шли приказы Коржаковой уже по самой работе и примеры общения в переписке. Тут тоже было где разгуляться: абьюз и буллинг процветали.

— Посмотрите ещё на файлы, помеченные красным флажком, — подсказал ей Рогозин.

Блишина промотала иконки до помеченных. После увольнения трёх старших специалистов «за несоответствие» и найм молодняка без опыта неминуемо последовала потеря клиентов. Объяснили это «кознями прошлой команды», невесть что нашептавшей клиентам. Через некоторое время протеже Коржаковой оформлил закупку у фирмы-однодневки по полной предоплате. В результате товара нет. Фирма закрылась. Виновник, разумеется, этот молоденький сотрудник, делавший всё по указанию начальницы. Разумеется, если верить его словам. Тоже, кстати, уволен одним днём.

И такого нашлось много. Чего только стоит схема с постоянной сменой сотрудников!

— И знаете, что самое смешное? Когда она уходила, то кричала, что мы «ещё пожалеем. У меня связи». Видимо, связи у неё действительно есть, раз вы здесь.

Инспекторше отчаянно захотелось скривиться.

— Вы предполагали это и подстраховались, — она кивнула на папку. — Но вы же понимаете, что её увольнение подобным образом — это всё равно нарушение?

— Оформлено оно по всем правилам. Даже за каждый день работы заплатили, хоть меня и ломало это делать, — Рогозин поморщился. — Но если дейсдарыню Коржакову что-то не устраивает, она может подать в суд. Правда, если она это сделает, — он постучал пальцем по папке и закончил мысль: — я предъявлю ей всё это. Так что, будете настаивать на нарушении?