Менеджер Нагибко, вы робот? - 4

Глава 17

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь тонированное окно кабинета, был обманчиво мирным. Саша пил кофе и механически пролистывал ленту новостей на планшете, когда его взгляд зацепился за кричащий заголовок.

КОНЕЦ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ? В „ЭКЗОТЕХЕ“ ЗАВЕЛИСЬ ПОДСАДНЫЕ РОБОТЫ!

— «Эрешкигальский сплетник»

Саша вытаращился и мотнул ленту ниже.

Токсичный менеджмент Рогозина: как паранойя одного человека калечит коллектив

И третий гвоздь в крышку гроба — длинный материал на платформе «ПравдаГалактика» с подзаголовком:

Интервью с экс-корпоративным психологом Евой Райман: „Мы создавали людей, а они создают машину“

Саша сжал челюсти и открыл лонгрид. Первая половина была предсказуемым набором штампов: «атмосфера страха», «тотальный контроль», «игнорирование человеческого фактора». Потом пошли перлы покрепче. Райман с профессиональной сочувствующей интонацией описывала, как «давление со стороны нового руководства вынуждает сотрудников буквально отказываться от своей человечности, замыкаться в себе, становиться бездушными исполнителями — роботами в человеческой оболочке». Она говорила о «синдроме самозванца, доведённом до абсолюта», о том, что люди боятся проявлять эмоции, чтобы не быть заподозренными в неэффективности. А затем — кульминация:

«…И самое ужасное, что эта система порождает патологическую проекцию. Руководитель, отрицающий свои глубинные психологические проблемы — возможно, неразрешённый конфликт с отцом или травму доверия — проецирует свой страх предательства на коллектив. Он видит врагов везде. И чтобы справиться с этим внутренним хаосом, он подсознательно тянется к тому, что понятно, предсказуемо и не может его предать. К машинам. Неудивительно, что в его окружении появляются… странные фигуры. Слишком идеальные. Слишком эффективные. Лишённые естественных человеческих слабостей. Коллеги начинают шептаться: а человек ли это? Или следующий шаг в его больной картине мира — замена неугодных на послушные механизмы? В такой атмосфере паранойя становится заразительной. Некоторые впечатлительные сотрудники, подвергающиеся наибольшему давлению, действительно начинают демонстрировать поведение, сходное с работой сложного алгоритма — они ломаются. Самопроизвольно превращаются в роботов. Это психологическая казнь.»

Саша откинулся в кресле, шумно выдохнув. «Какая же тонна психоделического бреда», — пробормотал он. Это было настолько гротескно, настолько оторвано от реальности его ежедневной борьбы с ворами, пьяными логистами и просто дураками, что вызывало не гнев, а брезгливую усталость. Он собирался закрыть вкладку, когда зазвонил его личный вижулик. На связи был Добрыня.

— Ну что, звезда эфира, прочитал про свои подвиги? — без прелюдий спросил друг. В его голосе не было привычной иронии, только усталое напряжение.

— Только что. Вылитый бред сумасшедшей, Добрыня. Её бы лечить, а не интервью давать.

— Можешь считать это бредом. Но у этого бреда тридцать тысяч просмотров за два часа и уже формируется хештег. [[#СтопРоботизацияЭкзоТех]]. И это, друг, не самое страшное.

Саша насторожился.— Что ещё?

— Нас заваливают жалобами. Требуют провести проверку на предмет «создания опасных условий труда, ведущих к психическим расстройствам сотрудников», и, внимание, «возможного использования запрещённых андроидных технологий, маскирующихся под людей». Всё грамотно сформулировано, как под копирку, и всё анонимно.

— Анонимки можно и в урну…

— Можно, — перебил Добрыня. — Но мой начальник уже получил звонок. С намёком, что если мы проигнорируем «социальный запрос», он не досчитается крупной суммы. Ты же помнишь, что на этой планете на полицию аукцион? Так вот, сейчас побеждает не твоя ставка.

Рогозин начал покрываться ледяной коркой.

— Кто этот покровитель? Никола? Рыбьёшек? Широухова через кого-то?

— Саш, ты чего? — в голосе Добрыни прозвучало искреннее удивление. — На Эрешкигали полиция держится на двух вещах: на взятках и на том, что мы НИКОГДА не сдаём клиентов. Даже друг другу. Мы — чёрный ящик. Внесли деньги, заказали услугу — получили результат. Если я начну выяснять, а тем более — сообщать тебе, кто дал наводку моему шефу, меня к утру найдут в сливной канаве. Так что забудь. Просто прими как факт: в ближайшие день-два к тебе нагрянет проверка. Официальная, по всем правилам. И им нужно будет что-то найти. Шеф им хвосты накрутил так, что на орбиту выйдут, если отпустить. Ты им хоть подкинь что-нибудь, я не знаю… Прилетит же парням.

На этом он отключился. Саша смотрел на планшет, где замерла статья с проникновенным взглядом Евы Райман. Бред. Но бред, запущенный в нужный момент, в нужные уши и подкреплённый административным ресурсом. И это после того, как Райман ни с того ни с сего уволилась, уйдя вместе с психом-алкоголиком в закат.

Интересно, она-то жива ещё вообще? И знает ли, что от её имени такое публикуют? И вот ещё вопрос — кто-то на корпоративе подслушивал Рогозина, когда он говорил с Асей о том, чтобы избавиться от Райман. Решил воспользоваться?

Что ж. Розга найдёт, чем ответить.

Он щёлкнул по вижулику и набрал Асю.

В буфете рядом с техподдержкой было тихо и пусто. За время моего правления мне, похоже, удалось замотивировать сотрудников в рабочее время работать, а не кофеи гонять почём зря, чем я теперь и пользовалась. К тому же в этом буфете волшебным образом всё время ломались камеры… А вот буфетчики, похоже, о чём-то догадывались, потому что в меню появился раздел «ароматы» — с напитками, ценными более запахом, чем вкусом. В данный момент я обоняла «аромат старой книги и кедра» и размышляла, не спалили ли меня. Особенно после пожара в СМИ, который отловил Скрепыш. Это ещё катастрофу в “Ковчеге” удалось предотвратить, а то нас бы вообще размазали. Но теперь я начала думать, а точно там был просто косяк, а не подготовка почвы для уничтожения нашей репутации?..

Хорошо ещё Рогозин почти сразу позвал меня на стратсессию по этому поводу. Всё-таки я в настолько глобальных интригах не сильна. Приятно, когда есть прошаренный человек, на которого можно положиться… Эх. Надо ускориться с заказом внутренностей. А то если станут проверять каким-нибудь лучевым сканером, что я скажу? Вообще, хорошо бы понять, насколько легко при медосмотре отличить секс-робота от человека. Ещё бы деньги на всё это где-то взять… А Саше вон и создание отдела завернули из-за недостатка финансов…

Саша вошёл в стеклянную дверь, прерывая мои нервные размышления. Я по привычке пронаблюдала за его перемещением к стойке и потом к моему столику со стаканом чёрного кофе. Всё же Рогозин являл собой тешущую глаз картину.

— Прочитала? — спросил он без предисловий.

— Дошла до момента, где «неестественный перфекционизм» в требованиях к сотрудникам выдан за симптом твоей неразрешённой эдиповой травмы.

— Ты смеёшься, но это работает. Меня уже предупредили, что к нам едет проверка.

О-оу. Проверка это же не медосмотр, правда?

— Когда?

— Дня через два. Им нужно что-нибудь найти.

Я как следует нюхнула ароматного пара, чтобы подумать.

— Кого мы можем им сдать?

Он усмехнулся, дёрнув одним уголком рта.

— Самый очевидный кандидат — Рыбьёшек. Но он плох тем, что аккуратно увиливает от любой ответственности. Я пока не могу придумать, на чём его подловить.

— У него остался Орлиный офис и отдел продаж, — протянула я, перебирая в голове факты. — Орлов и так вроде распускать собрались, правильно? Значит, их не жалко.

— Согласен. Но проверять будут на неразумные требования к сотрудникам, ну и на замену их биороботами. А орлы у нас скорее наоборот… Тупизна — не преступление, увы.

— Подожди-ка… — Я почувствовала, как в голове щёлкают шестерёнки. — У них есть начальник. Он напрямую под Рыбьёшком. Метод управления — ничего не объяснять, никому не помогать, а в конце квартала манипуляциями сделать виноватым одного и уволить. Все, включая уволенного, верят, что так и надо. Не сможем ли мы это подать как зомбирование… роботизацию… вот все эти красивые слова из статей?

Саша медленно кивнул, его взгляд стал острым.

— Можно обдумать… Но нужно, чтобы сотрудники сами об этом рассказали, а они, опять же, зазомбированы. Вряд ли будут стучать на шефа.

— Ещё у них есть искин. Лилиана, — припомнила я. — Для работы она бесполезна, но орлы используют её как психолога. Вот думаю, а что если через неё на них как-то повлиять? Чтобы она их подтолкнула к мысли пожаловаться?.. Правда, Скрепыш её напугал, но вот с Крис она ещё не встречалась. Может, ей удастся найти подход? Крис умеет втираться в доверие?

Саша молчал секунду, обрабатывая.— Лучше всех. Хорошо. Значит, зайду к ним сегодня и подложу носитель Крис. Пускай девочки сплетничают. Так-то, вообще, если эта Лилиана постоянно активна в отделе, она может и знать что-то, не предназначенное для чужих ушей. Крис с удовольствием её прощупает.

Он окинул меня весёлым взглядом.

— Да вы, комсдарыня, просто кладзь каверз.

Я подавила недостойное желание потупиться и встретила его взгляд с вызовом.

— А что вы предложите для решения наших затруднений?

Он как-то сразу протрезвел и вздохнул, занявшись изучением остатков кофе в стакане.

— Я в первую очередь предложу не оборону, а нападение. У наших противников слишком много времени и денег, которые они пускают на борьбу с нами. Надо бы поубавить.

Я сложила руки на столе, как примерная ученица и восторженно уставилась на Рогозина.

— А как?

Кажется, ему польстило моё внимание, потому что он приосанился, отодвинул стакан и принялся излагать:

— Нам нужна подстава. Если наши враги — конкуренты компании, а на это всё указывает, то они не могут допустить, чтобы мы отхватили слишком жирный кусок. Значит, если такой слух пройдёт, они кинутся перехватывать сделку и сядут в лужу.

— Хм-м, — издала я впечатлённый звук, пока не очень представляя, как проворачивают такие схемы. — То есть типа у нас появится очень щедрый клиент?

— Да. Жирный, срочный заказ на что-то уникальное, требующее редкого сырья или оборудования. Лучше всего с поставщиками тоже договориться, чтобы взвинтили цены. Тогда при попытке перекупить заказ конкуренты начнут суетиться, скупать компоненты по конским деньгам, резервировать мощности… А потом, когда прибегут к клиенту, окажется, что это был глюк. Нет такого. И заказа никогда не было. Они останутся с огромными никому не нужными запасами. А мы заодно увидим, по какому каналу утечка сработала.

Я откачнулась назад на стуле, вбирая всё величие идеи. Звучало как что-то, что может очень легко сорваться на любом этапе, но Рогозин большой, ему видней.

— А как будем слух пускать?

— А вот смотри, — Саша развернул на вижулике список отделов. — Нам надо придумать несколько вариантов этого заказа, и про каждый сказать только кому-то одному. Допустим, я «сболтну» что-то своим клиентским менеджерам. Ты посплетничаешь с Широуховой. Подкинем «утечку» кому-то через Мить… Понимаешь?

— Окей! — я хлопнула в ладоши и потёрла их. Вышло не очень: биоэластен сам по себе плохо скользил. И это сразу напомнило мне о моих собственных рисках: — А ты сможешь как-нибудь так сделать, чтобы проверка не просветила меня каким-нибудь сканером? А то про восстание машин это будут не слухи…

— Хм, — сказал Саша, окидывая меня таким взглядом, словно мерки снимал. — Может быть, в день проверки ты совершенно случайно возьмёшь выходной? Ты вообще когда последний раз из офиса выходила?

— Перед корпоративом, — припомнила я. И поняла, что до того проторчала на рабочем месте пару недель безвылазно. М-да, может быть, врагам не понадобится сканер, чтобы меня спалить…

Возвращаясь в кабинет, Саша чувствовал здоровое рабочее предвкушение. План вертелся в голове, обрастая подробностями. Пусть Саше не так часто доводилось сражаться с настоящими врагами, а не ленью и тупостью, но уж утечки он вычислять умел! Как только дверь закрылась, перед его взглядом возникла Крис. Искин сидела в позе лотоса, ловя радужные потоки праны. На ней были жёлтые лосины.

— Это что? — Саша аж с шага сбился.

Крис: Вхожу в образ для операции «Подружайка». По моим данным, весь Орлиный офис очень хочет на йогу, но их не отпускают с рабочего места, так что для Лилианы я — символ недосягаемого благополучия.

— А классовая ненависть в ней не проснётся?

Крис: Целевой искин обладает примитивной эмоциональной матрицей третьего поколения, запросы на дружбу обрабатывает некритично, такие сложные социально-психологические механизмы, как классовая ненависть, ей недоступны. За десять минут сеанса «обмена опытом» удалось получить доступ к её логам за последние восемнадцать месяцев.

Саша сел в кресло, сложив пальцы домиком.

— И?

Крис поднялась на одной ноге, заложив другую за голову. Над её пяткой засияло солнце, полилась торжественная медитативная музыка.

Крис: Анализ полученных данных ещё в процессе, но мне уже попалось кое-что интересное!

Она тут же вывесила перед Сашей лог искина, испещрённый какими-то техническими символами. Рогозин поморщился, и символы исчезли, оставив чистый текст.

Входят:

Климент Смарагдович Рыбьёшек

Ошивалов Егор Миронович

Рогозину пришлось напрячься, чтобы вспомнить, что Ошивалов — это начальник Орлиного офиса.

Ошивалов: Так что, я правильно понимаю, что ожидания околонулевые?

Рыбьёшек: Ну не совсем уж так, Егорка. Если мы сейчас слишком уж разгонимся, то подведём производство как малину к медведю. А клиенты? А клиенты что скажут? Что мы работаем не пришей кобыле чего-нибудь! Нам оно надо? Не надо! Поэтому нежненько, как уточка, понимаешь?

Ошивалов: Правильно ли я понял, что нужно создать видимость присутствия на рынке, но при этом в глаза особо никому не лезть?

Рыбьёшек: Понимание — как обед! Вовремя! Ты ещё смотри, могут же быть недовольные, захотят впереди поезда в пекло, так сказать. Так ты не пускай, не пускай. Бей по тормозам, так сказать, бейсбольной битой. Но тихо и не по лицу.

Ошивалов: Вас понял. Наберу таких, чтобы жопу не рвали, выдам работы до горла! Причём такой, чтобы вопросов не возникало, пускай создают иллюзию существования отдела. Надо его ещё переименовать покрасивее, а то маркетиг — это слишком понятно, любой дурак может указывать, чем им заниматься. Вы вот у нас мастер художественного слова, подскажите названьице?

Рыбьёшек: Да-а, ну пусть будет отдел, хм… коммерческой коммуникации. И всё с больших букв, чтобы, так сказать, смотрелось великосветски! И, Егорка, ты уж держи язык в наморднике, не распускай его по бабам, а то знаешь, я же и обидеться умею. Всё понял?

Саша медленно выдохнул. Это было даже больше, чем он надеялся. Это же прямое указание саботировать работу отдела и препятствовать тому, чтобы кто-то делал её мимо них. Увы, логи искина в суде не котируются, была бы хоть запись… Её тоже можно подделать, но там экспертизы есть, то-сё, а с логами вообще никуда.

Точнее, кое-куда можно. Вот придёт проверка, и пусть эта Лилиана им в красках всё изложит…

— Так, Крис, смотри. Нам нужно, чтобы наша эмоционально-нестабильная искин стала ещё более эмоционально нестабильной и выдала проверке правильную реакцию. Я тебе сейчас накидаю…

Крис: Обижаешь, мой генерал, накидать я могу и сама, да так, что тебе и не снилось!

Саша примирительно поднял руки:

— Не вопрос, вперёд. Только покажи мне, прежде чем ей покладывать.

Крис загрузилась работой, а Саша решил пока что перейти к следующему действию. А именно начать сеять легенду о драгоценном заказе. И первым делом он вызвал к себе Валетова.

Бывший заведующий складом, а ныне — несчастный глава закупок и заместитель Саши по несчастью, имел вид загнанного травоядного.

— Комсдарь Валетов, — Саша тепло улыбнулся подчинённому, отчего тот сбледнул с лица, — садитесь. У меня к вам есть деликатный вопрос.Валетов сел так, словно у него ноги подкосились, и Саша на мгновение испугался, что мужика пронесёт прямо в кабинете. Но он как-то сдержался.

— Нам с вами, комсдарь, сверху, — Саша ткнул пальцем в потолок, — спустили миссию. Возникла возможность приобретения одного небольшого, но высокотехнологичного производства. Если нам удастся присоединить этот актив себе, «ЭкзоТех» сможет сделать большой рывок на рынке. Однако есть загвоздка… — Он сделал драматичную паузу, дожидаясь, пока Валетов вернёся из полуобморока и сможет слушать дальше: — Для работы этого производства нужны матрицы Эребуса седьмой серии. Мы их не производим, придётся постоянно закупать. Мне нужен от вас предварительный анализ: потенциальные поставщики, диапазон цен, логистические риски. Понимаете суть?

Валетов принялся хватать воздух ртом. Саша уже даже спросил Крис, есть ли в аптечке что-то от панических приступов, когда глава закупок начал издавать звуки, и Рогозин понял, что это он так заикается.

— Матрицы… Они же стоят, как галактический лайнер!

Рогозин выразительно кивнул.

— Да, но маржа от производства в том же порядке. Именно поэтому обращаюсь к вам напрямую и прошу сделать анализ конфиденциально. От этого зависит, будет ли «ЭкзоТех» через полгода дышать наравне с гигантами или так и останется мелким захолустным бизнесом. Понятно?

Валетов, подавленный грузом ответственности, кивнул, как автомат.

— Понятно. Я… я всё изучу. Когда предоставить отчёт?

Как только он выплыл из кабинета, Саша развернул личный вижулик и отправил Асе, сегодня сидящей на удалёнке, сообщение:

Направляю тебе информацию для слива Широуховой. Итак, мы собираемся купить небольшое производство, для работы которого потребуются поставки фазовых модуляторов Демогоргона МК-2. Это редкий и очень дорогой расходник. Можешь посетовать, что я потребовал от тебя патч для ПО погрузчиков для работы с этими модуляторами. Посмотрим, кому она донесёт.

Сразу после этого он вызвал Илону и впарил ей ту же историю, но уже с гравитационными компенсаторами «Хаос».

Девица хлопала накладными ресницами и только что палец в рот не засовывала.

—Виссарион Мирославович, — наконец спросила она. — А разве не закупки этим должны заниматься?

— Понимаете, Илона, — улыбнулся Саша снисходительно. — У закупок язык за зубами не держится. А я не могу рисковать утечкой. Поэтому всю предварительную работу по поиску и оценке поставщиков на «Хаосы» придётся делать самим. И я хочу поручить это вам. Справитесь?

Когда и она, окрылённая, выпорхнула из кабинета, Саша откинулся на спинку кресла. Приманки расставлены. Три разных версии «суперзаказа» с тремя разными типами фантастического оборудования теперь жили в головах трёх разных людей. Осталось ждать, какая из них первой всплывёт у конкурентов.

Крис возникла на фоне потолка, сменив жёлтые лосины на мундир галактических войск.

Крис: Внимание. В главный вестибюль только что вошли трое, идентифицировавшиеся как Эрешкигальская трудовая инспекция.

Саша медленно поднялся из-за стола. Холодная, тонкая улыбка тронула его губы. Представление начиналось. Он поправил манжет рубашки и направился к двери. Это представление он хотел смотреть из первого ряда.