Мой дорогой муж

ГЛАВА 19

Кафе «Полюс» встретило их тишиной, ароматом свежесваренного кофе и корицы. За большими панорамными окнами моросил мелкий дождь. Капли лениво стекали по стеклу, искажая огни машин и создавая ощущение уютного, отделённого от всего мира кокона. Здесь, в мягком свете подвесных ламп, суета университета казалась чем-то далёким и нереальным.

Они сели за маленький столик в углу. Виктория медленно размешивала сахар в своём капучино, наблюдая, как Вадим, заказавший чёрный американо, молча смотрел на дождь.

— Итак… — начала она, решив прервать затянувшуюся паузу. — Думаю, нам стоит обсудить детали нашего… «договора». Чтобы всё выглядело убедительно. Может, есть какие-то основные моменты, которые мы должны знать друг о друге? Любимый цвет? Фильм? Есть ли у тебя аллергия на кошек, как у Саши?

Вадим оторвал взгляд от окна и посмотрел на неё. В его глазах мелькнула едва заметная тёплая усмешка. Он прекрасно понимал, что для Виктории это был способ отплатить за его помощь, возможность почувствовать себя не просто объектом спасения, а равноправным партнёром в этой странной игре. И он позволит ей это сделать. Хотя на самом деле ему было всё равно, поверит ли кто-то в университете в их роман. С Лерой он разберётся сам. Возможность шантажировать его фальшивой заботой о Саше она потеряла. И причин сдерживаться больше нет. Но сейчас вся эта ситуация была для него спасательным кругом иного рода — возможностью быть рядом с Викторией, не нарушая границ.

— Чёрный, — ровно ответил он.

— Что, прости?

— Мой любимый цвет. Кофе тоже предпочитаю чёрный, без сахара. Аллергии ни на что нет. А у тебя?

— Синий, — улыбнулась Виктория. — Люблю синее небо, когда ни одного облака… Люблю скорость, старые фильмы и шоколадное мороженое. И я не могу жить без сладкого. Особенно без шоколада. Это всё, что тебе нужно знать на случай, если захочешь меня подкупить. И ненавижу, когда мне врут и пытаются решать за меня, как мне жить.

— Я запомню, — тихо усмехнулся Вадим.

Они приятно болтали о каких-то мелочах, и эта лёгкость была обманчивой и хрупкой. Виктория чувствовала, как напряжение, копившееся в ней весь день, постепенно отступает. Рядом с этим спокойным, уверенным в себе парнем казалось, что любые проблемы можно решить.

В кармане Вадима тихо завибрировал телефон. Он достал его, и лицо мгновенно смягчилось. Виктория видела, как он быстро что-то печатает в ответ, и на его губах появилась нежная улыбка.

— Саша, — пояснил он, убирая телефон. — Написала, что наконец-то дома. Передаёт тебе привет и спрашивает, не хотим ли мы на ужин её фирменные оладьи с яблоком. Хочет приготовить для нас…

Он помолчал, снова глядя на дождь за окном, словно собираясь с мыслями. А затем повернулся, и его взгляд стал серьёзным.

— Виктория, я думаю, тебе любопытно… Почему я стал опекуном Саши. И почему, оказавшись в такой ситуации с квартирой, я метался в поисках решения и заморачивался с Лерой, но не обратился за помощью к своей семье. Наверное, со стороны всё это выглядело более чем странно.

Виктория замерла с чашкой в руке. Она действительно хотела знать, но никогда бы не решилась спросить. Это было слишком личное.

— Тебе не обязательно рассказывать, если не хочешь, — тихо произнесла она.

— Нет. Я хочу, — голос Вадима был ровным, но в нём слышалась глубина, которой она раньше не замечала. — Саша — дочь очень дорогого мне человека. Его… больше нет. А со своей семьёй я не общаюсь. Ни с родителями, ни со старшим братом, Кириллом.

Он сделал паузу, и Виктория увидела в его глазах тень застарелой боли.

— Конфликт произошёл как раз из-за Саши. Они… не смогли её принять. А я, в свою очередь, не мог этого простить. Подробности всей истории я пока не могу тебе рассказать. Это слишком сложно для меня сейчас. Но я хочу, чтобы ты знала основу.

Он отвёл взгляд, снова посмотрев на струи дождя, бегущие по стеклу.

— Также в ближайшее время я планирую оформить официальное удочерение. Чтобы Саша стала моей семьёй по-настоящему. По всем документам. Чтобы ни у кого больше не возникало вопросов и прав на неё.

Вадим произнёс это и замолчал, внимательно глядя на неё. Он не спрашивал мнения, но весь его вид говорил о том, что её реакция была важна. Он ждал. Осуждения? Сомнений? Страха?

А Виктория смотрела на него и видела просто того, кто сам ещё вчера был мальчишкой, но в свои двадцать два года взял на себя огромную ответственность за чужого ребёнка, пошёл против своей семьи и был готов сделать всё, чтобы защитить эту маленькую девочку. В её мире, где мать раз за разом бросала её ради очередного любовника и сбегала, а родственники видели в ней лишь квадратные метры, поступок Вадима казался чем-то из другой вселенной.

— Это… очень правильно, Вадим, — её голос был тихим, но твёрдым. — Саша — замечательная девочка. Ей очень повезло, что у неё есть ты. И она тебя очень любит. Вы — настоящая семья, и никакие бумажки этого не изменят. Но если это важно для вас обоих, я тебя полностью поддерживаю.

Она сказала это от всего сердца. Для неё его решение было абсолютно естественным и единственно верным. Виктория не видела в этом проблемы или обузы. Только проявление невероятной силы и любви.

Вадим смотрел на неё, и на его лице промелькнула едва уловимая тень. Удивление? Или что-то ещё? Он ожидал другой реакции. И эта её лёгкость, эта безоговорочная поддержка… она сбивала с толку.

Он надеялся, что она поймёт всю серьёзность его намерений. И Виктория поняла… и приняла это так просто… Так легко, словно это не имело к ней никакого отношения. И в этот момент Вадима пронзила горькая мысль: возможно, так оно и было. Она так легко соглашалась, потому что не примеряла эту ситуацию на себя. Не видела в нём мужчину, с которым могла бы строить своё будущее. Для неё он был просто временным союзником, соседом, чьи проблемы не касались её лично. Его ребёнок — это просто факт, а не часть их общего мира, которого, видимо, для неё и не существовало.

От этого холодно, несмотря на уют кафе.

— Теперь, когда ты это знаешь… — начал он, возвращая их к первоначальной теме разговора, — наш договор всё ещё в силе?

Виктория улыбнулась ему.

— Теперь я уверена в нём ещё больше. Потому что теперь я знаю, что помогаю хорошему человеку.

Её улыбка была искренней и тёплой, и от этого собственное разочарование показалось Вадиму эгоистичным и неуместным. Он просто кивнул, принимая её слова.

— Спасибо, — тихо произнёс он. — Мне было важно это услышать.

Виктория, не заметив перемены в его настроении, отпила свой остывший капучино.

— Не за что. На самом деле, это очень смелый и правильный поступок. Не каждый на такое способен. А что же Лера? Вы знакомы с детства и по-своему близки. Каково её мнение? На чьей она стороне? Она поддерживает тебя? — осторожно спросила она.

Вадим едва заметно усмехнулся.

— Лера… придерживается иного мнения. Она считает Сашу досадным недоразумением, которое мешает мне «вернуться к нормальной жизни». В её понимании, конечно.

— Нормальная жизнь — это вернуться в семью, которая не принимает твоего ребёнка? — брови Виктории сошлись на переносице. — Странная у неё логика.

— Вот поэтому мы и заключили нашу сделку, — подытожил Вадим.

Их разговор снова вернулся в безопасное русло «договора». Так было проще. Так было правильно, по крайней мере, сейчас.

Они ещё немного посидели, обсуждая предстоящие зачёты и вредных преподавателей. Говорили легко, словно знали друг друга сто лет. Вадим с удивлением обнаружил, что ему нравится её смех — тихий, немного хрипловатый. Нравится, как она морщит нос, когда говорит о чём-то, что её раздражает. Нравится блеск в её карих глазах, когда она чем-то увлечена.

А Виктория, в свою очередь, открывала для себя совершенно другого Вадима. Не холодного и отстранённого Мистера Идеального, а живого, уставшего, но очень сильного парня с тёплой улыбкой и грустными глазами. И чем больше она узнавала, тем сильнее ей хотелось стереть эту тень печали с его лица.

Когда они вышли из кафе, дождь уже закончился. Вечерний город дышал прохладой и свежестью. К машине шли молча, но недавний разговор, казалось, возвёл между ними невидимый мост доверия, и сейчас слова были не нужны.

Дорога домой прошла в той же спокойной атмосфере. Радио тихо играло какую-то мелодичную песню, а город за окном зажигал вечерние огни. Вадим уверенно вёл машину, а Виктория смотрела на проносившиеся мимо огни города, чувствуя, как внутри неё разливается непривычное спокойствие.

Стоило заехать во двор, как Вадим припарковал машину на последнем свободном месте. Виктория вышла и подняла взгляд на окна дома. В тех, что принадлежали ей, тепло горел свет. Чёрт возьми… Уютно и приветливо, как она фантазировала совсем недавно… Прошло уже больше года с того дня, как не стало дорогой бабушки. Но сегодня в её доме вновь зажёг свет человек, который прочно засел в её сердце…

— Кажется, нас ждут, — усмехнулась Виктория.

— Похоже на то, — кивнул Вадим, и в его голосе так же ощущалось тепло.

Едва они открыли дверь в квартиру, их окутал сладкий, домашний аромат печёных яблок и корицы. На кухне их встретила Саша. Она стояла у плиты с лопаткой в руке. А на большом блюде уже высилась целая гора румяных, пышных оладий.

— Вы как раз вовремя. Я почти всё приготовила.

Она выглядела совершенно спокойной, и её глаза сияли. Но Вадим, знавший подопечную лучше, чем кто-либо другой, сразу заметил едва уловимые детали: улыбка была чуть шире, чем обычно, а в движениях сквозила лёгкая, почти незаметная порывистость. Это происходило, когда Саша пыталась скрыть волнение или то, что была расстроена.

— Я и не знала, что ты так здорово готовишь, — искренне восхитилась Виктория, подходя ближе и вдыхая аромат.

Щёки Саши порозовели. Она смущённо пожала плечами.

— Мама Дани научила. Она прекрасно готовит.

Они снова ужинали втроём, и лёгкая беседа заполнила кухню. Виктория не переставала хвалить оладьи, и Саша буквально светилась от удовольствия. Она рассказывала о том, как наблюдала за тренировкой друга и щебетала почти без умолку.

Но Вадим, хоть и участвовал в разговоре, всё это время внимательно, почти не отрываясь, наблюдал за Сашей. Он видел, как девочка иногда замирает на полуслове, как её пальцы теребят край футболки под столом, когда она думает, что никто не смотрит. Что-то произошло. Он был в этом уверен.

В этот момент в кармане Виктории зазвонил телефон. Она взглянула на экран и поднялась из-за стола.

— Простите, это дядя Витя. Я должна ответить. Наверное, что-то по поводу ремонта мотоцикла. Я быстро переговорю и вернусь, чтобы помочь всё убрать…

Виктория вышла в коридор, и её голос стал тише, смешиваясь с шумом воды, которую включил Вадим. Он начал мыть посуду. Саша, увидев, что он занялся делом, поднялась, чтобы помочь, но её остановили мягким жестом.

— Сиди, я сам.

Вадим смыл пену с тарелки и поставил её в сушилку. В кухне на несколько мгновений воцарилась тишина, нарушаемая лишь плеском воды.

— Кто это был, Саша? — его голос был тихим, почти будничным, но в нём прозвучал холод, от которого девочка невольно вздрогнула.

Она замерла, опустив глаза. Игра была окончена. Она знала, что от Вадима ничего не скроешь. Он всегда всё видел.

— Я… — она вздохнула, признавая поражение. — Я случайно встретила его по дороге домой. Твоего брата.

Вода продолжала шуметь, но Вадим замер. Его плечи напряглись. Медленно, очень медленно он повернулся к ней. Вода стекала по его рукам, капая на пол, но Вадим этого не замечал. Серые глаза, которые всего мгновение назад были тёплыми, превратились в два осколка льда. Он так крепко сжал в руке тарелку, которую мыл, что Саше показалось — ещё секунда, и белый фаянс с треском рассыплется на куски в его пальцах.

— Что, — голос Вадима был тихим, почти беззвучным, но от этого ещё более пугающим, — он сделал?

Страх заставил Сашу вскинуть голову. Но она боялась не за себя, а за него. За ту тёмную, неконтролируемую ярость, которую она видела в глазах Вадима всего несколько раз в жизни. Она вскочила со стула, подбегая к нему.

— Ничего! Вадим, правда, ничего! — Саша схватила его за мокрый рукав. — Он просто стоял у машины. Я была с Даней. Мы… мы его увидели и просто ушли. Он даже не пошёл за нами. Честно. Я думаю, он тебя искал. А когда понял, что я одна, просто оставил нас в покое. Ничего не было, слышишь?

Она смотрела умоляющими глазами, пытаясь достучаться сквозь эту ледяную ярость. Вадим медленно перевёл взгляд с её лица на свою руку, всё ещё сжимавшую тарелку. Он глубоко вздохнул, и пальцы медленно, с видимым усилием, разжались. Вадим поставил тарелку в раковину и выключил воду.

— Хорошо, — наконец произнёс он. Но голос всё ещё был чужим. — Извини, Саш... Извини, что напугал…

Вадим отвернулся к раковине, опираясь на неё руками и опустив голову. Саша видела, как напряжена его спина. Буря внутри него не утихла. Она была лишь загнана вглубь.

— Давай… обещание?..

Она медленно приблизилась и открыто улыбнулась, будто пытаясь успокоить большого зверя. Саша подняла руку, согнув все пальцы и оставив один мизинец.

— Я обещаю всё сразу говорить. Буду постоянно жаловаться. Ладно? А ты обещай не сердиться… Всё хорошо. У нас всё хорошо, да?

Вадим смотрел на неё какое-то мгновение, потом, сдаваясь, выдохнул и едва усмехнулся.

— Обещание? — Саша помахала перед ним мизинцем.

— Обещание… — он протянул ещё влажную от воды руку, сцепляя свой мизинец с её пальцем и этим подтверждая договор.

Виктория тем временем, став нечаянным свидетелем этой сцены, не решилась войти обратно на кухню и осталась в коридоре. Сложив руки на груди, она опустила голову, обдумывая услышанное. Её проблемы казались ничтожными по сравнению с тем, что, судя по всему, пришлось пережить этим двоим… Она надеялась, что однажды сможет узнать всю историю, соединившую Вадима и Сашу. Кем был тот дорогой ему человек? И почему семья настолько отвергала ребёнка, что вынудила восстать против них собственного сына?