На высоте

12

Гор

В базовый лагерь мы вернулись не как победители, а как люди, которым просто повезло выжить. Даже снег под ботинками хрустел тихо-тихо, будто не смел тревожить траурную тишину, что мы принесли с собой. Кира шла рядом, втянув голову в плечи. Ее взгляд был абсолютно пустым, а движения – механическими. Это никуда не годилось! Но я не знал, как вывести ее из этого ступора.

Затащил на кухню. Повар хлопал крышками, разливая суп, от скороварок поднимался пар. Обычно здесь пахло домом. Сегодня – смертью. Шерпы бросились к своим, расспрашивая, что да как. Их интересовало, видели ли мы, что случилось.

– Пей, – я сунул кружку в дрожащие руки Киры. Она сделала глоток, сморщилась – обожглась, наверняка даже того не почувствовав.

– Кира, посмотри на меня, – я опустился на корточки, поймав ее взгляд. – Давай, завязывай с этим дерьмом. Ну, ты ведь умная девочка, понимаешь, что в случившемся нет ничьей вины!

– Это я сказала ему спускаться!

– И что?! Нет, я просто поражаюсь твоей самонадеянности! – психанул я. – Сказала она… Да Алекс в горы ходит дольше, чем ты живешь! Думаешь, он так тобой проникся, что ему напрочь мозги отшибло?! Знаешь, почему он спустился?! Потому что понимал, что не вывезет!

Кира моргнула, и по ее щеке медленно скатилась слеза. Господи, как же я ненавижу, когда женщины плачут! Наверное, эта ненависть уходит корнями в мой брак. Анька, чуть что, сразу закатывала истерику. Эти же тихие, горькие слезы были хуже в сто раз!

Я отвернулся в каком-то отчаянии, когда к нам подлетел Ками:

– Кира, у меня прекрасные новости. Магда жива! Она, и Пассанг, и Нгима!

На черном от загара лице шерпы растянулась ослепительная улыбка. Кира на радостях вскочила, расплескав чай.

– Это правда? – просипела она.

Шерпа затряс головой.

– Пемба, дай глянуть то видео…

Мы склонились над телефоном. Один из ребят заснял возвращение Магды и шерпов в лагерь. Обледеневшая, с полосами крови на щеке, она еле брела, опираясь на двух помощников сразу. Кира всхлипнула и горько расплакалась, уткнувшись носом мне куда-то в плечо. Рисковая. После стольких дней без душа, пах я, прямо скажем, так себе. Если она не задохнулась у меня под мышкой – значит, и на восьми тысячах выживет, можно не париться.

– Они здесь? Или уже улетели? – Кира шмыгнула носом. Шерпы как-то странно переглянулись, заставив меня тем самым настороженно подобраться. Столько лет работая с ними бок о бок, я понял, что эти ребята себе на уме. Они никогда не говорят прямо, как есть. «Да» в их устах подчас означает «нет», а твердое «нет» – лишь несогласие с абсолютно непринципиальными для других мелочами.

– Магда повредилась головой. Говорит, вы уговорили Алекса не подниматься выше, а потом спустили на них лавину…

– Интересно, как бы мы это сделали? – натурально ошалел я, поежившись от ворвавшегося в столовку порыва ветра. В палатку вошла Магда собственной персоной. От нее веяло такой ненавистью, что взгляды всех присутствующих невольно примерзли к ней. Кира замерла. Чайная кружка в её руках дрогнула.

– Ты, – немка ткнула пальцем прямо в Махову. – Это ты во всем виновата, ясно?!

Ну, чего... От этих обвинений у меня конкретно так пригорел зад. Я встал, заслоняя Киру собой.

– Хватит!

– Из-за нее он пошел вниз!

– Он пошел вниз, потому что выбился из сил, таская, в том числе, и твое снаряжение! – рявкнул я. Магда задохнулась. Ее рот округлился, лицо скривилось, морщины проступили на ее тонкой, словно пергамент, коже.

– Если уж кто и виноват, так это я, – подал голос…

– Янис! – воскликнула Кира, бросаясь к спасенному парню. – Ты почему не в больнице?!

– Не поверишь! Стоило спуститься вниз, как мне стало гораздо лучше, – Янис покосился на разъяренную Магду. – Мне так жаль… Мне так безумно жаль, если бы не я…

И этот мужик разрыдался, словно девчонка, опираясь на пошатывающуюся от усталости Киру. Та растерянно погладила его по засаленным волосам, выглядывающим из-под шапки.

– Ну-ну, здесь нет ничьей вины. Что ты…

– Вспомни об этом, когда в очередной раз будешь посыпать свою голову пеплом, – буркнул я, проходя мимо.

Дал ей еще пять минут на все про все и велел готовиться к отлету из лагеря. Между делом проверил, что пишут о гибели Алекса наши. Магда успела поднять волну, под ее постами с абсурдными обвинениями собрались сотни комментариев и тысячи лайков, Черт, пожалуй, я скучаю по старым добрым временам без интернета!

Оглянулся. Кира сидела на камне, глядя вдаль расфокусированным пустым взглядом.

– Эй! – окликнул. Да, не слишком тактично, но что уж. – Кира!

– М-м-м?

– У тебя есть психолог?

– Есть, – прошептала она.

– Самое время с ним связаться. У тебя как раз есть свободный час.

Думал, Кира примется возражать. Но, к моему безграничному удивлению, она не стала. Достала телефон, пробормотав под нос:

– Не знаю, найдется ли у нее для меня время…

– А ты попытайся.

Пока Махова налаживала связь, я не сидел без дела. В конце концов, у меня тоже был какой-никакой вес. И страничка в соцсетях была тоже. Когда-то я вел ее весьма активно, потом к чертям выгорел, а сейчас, похоже, пришла пора вернуться. Подул на руки и принялся писать пост с детальным описанием нашего восхождения. Нашлись и фото. Киры, мои, немцев... Магду я не упоминал. Но, естественно, под публикацией меня стали спрашивать о том, что я думаю по поводу ее обвинений. Я ответил, что если поиски виновных – ее способ справиться с горем, то так тому и быть – мы потерпим. Как и думал, это сработало. Хейт, конечно, было не остановить, но я сказал свое весомое слово – и нас услышали те, чьим мнением я действительно дорожил. Во многом этому помог Янис, который также вышел в эфир с рассказом об участии Киры в его спасении. Я как раз по второму разу пересматривал его сториз, когда меня обняли со спины. Замер, как дурак, сразу почувствовав, кто…

– Спасибо, – шепнула Кира, прислоняясь щекой к моей заросшей щеке.

– За что? – сглотнул.

– За все. Мне значительно лучше.

– Настолько, что ты решила все-таки заночевать здесь? – буркнул я. Кира фыркнула.

– Ну уж нет.

– Значит, шевели булками. Я уже слышу нашу вертушку.

Мы приземлились в Покхаре через сорок минут после взлёта. Воздух здесь был жарким и влажным, точно в парной. От перепада температуры лился пот. Я промок буквально до трусов. Скорее бы, сука, помыться!

Сразу после этого нас отвезли в гостиницу на берегу Фева-Лейк. В водах красивейшего озера отражались небо, горы и нефритовая зелень, покрывающая берега. Зажатое со всех сторон скалами, оно тянулось серебряной гладью до самого горизонта. По зеркальной поверхности скользили яркие лодки – красные, жёлтые, синие... Пахло влажной землей, дымом из уличных кафешек и сладостью жасмина. Глядя на все это изобилие, я чувствовал себя пришельцем, вернувшимися с другой планеты.

Скорей бы в душ…

– Чур, я первая! – заявила Кира, закрывая дверь прямо у меня перед носом. Я хмыкнул и пошел потрошить мини-бар. Сварил кофе, плеснул щедрую порцию коньяка. Открыл телефон, почитал, что пишут под моим постом о восхождении...

Щадя меня, Кира вышла из ванной явно раньше, чем ей хотелось. Ее глаза покраснели, и виной тому была отнюдь не усталость.

– Ревела? – строго спросил я, поймав ее за подбородок.

– Нет! – упрямо вздернула нос.

– Вот и правильно.

Хотел уже отпустить, но что-то подтолкнуло меня к обратному. Сам не ведая, что творю, наклонился и коснулся губами ее щедро намазанных заживляющим бальзамом губ. Кира всхлипнула. Обвила руками мою шею… Безумие.

– Закажи поесть, – отстранился я, целуя ее в бровь. – Я в душ. Надо с себя это смыть…

Под воду встал, даже не пытаясь анализировать, что это сейчас было. Горячие струи жгли кожу, я с остервенением смывал с себя соль, пыль, смерть... Боль и сомнения. Когда вышел, обмотав бедра полотенцем, Кира говорила по телефону.

«Казиев!» – понял я. Конечно, кто же ещё. Его искаженный динамиком голос звучал уверенно и бодро. Тут не ошибешься – он явно принадлежал человеку, который никогда не повторял по два раза, потому как привык, что его слышат с первого.

– …ты должна беречь себя, Кира. Я понимаю, ты сильная, у тебя азарт, но по дефолту разве этот риск стоит того? Подумай, ради кого ты это делаешь, – доносилось из трубки.

Я замер, зажав узел полотенца чуть ниже пупа.

– Эй! – рявкнул. – Прекращай мне демотивировать спортсмена!

Кира испуганно оглянулась.

– Господи, ты меня напугал! И, да, Тим, Гор прав. Я сейчас нуждаюсь в поддержке, а не в очередных нравоучениях.

Вот так! Получай…

Я отступил к окну, глядя на озеро. Лодки качались, в воде отражались огни фонарей, зажжённых дальше по берегу, но красота не спасала. Чёрт возьми, почему у меня так сжималось внутри? С какой стати их милое щебетание кислотой разъедало кишки?

Кира закончила разговор и подтянулась ко мне.

– Как спонсор? – несколько резко поинтересовался я, вдавливая ладонь в раму. Внутри, бл**ь, натурально горело. Я сам себе не признавался до этого момента, но теперь стало бессмысленно отрицать, что эта девчонка пробралась в меня глубже, чем я позволял кому бы то ни было. Она манила, сбивала с толку, сводила с ума. Я не мог перестать думать о её руках, что цеплялись за мою шею минуту назад. О том, как она всхлипнула в ответ на мой поцелуй, как ее кожа пошла мурашками…

– Выносит мозг. Тим такой Тим, – Кира беспечно пожала плечами.

– Ты что, правда не догадываешься, что он по тебе сохнет? – не выдержал я.

– Он может делать что угодно. – Кира, к удивлению, не стала отмахиваться от моих слов, добавив только: – Я ему ничего не обещала.

Она, может, и нет…

– Постой-ка… Я не обещала, а вот ты… – Кира подозрительно сощурилась. – Ты поэтому ничего не предпринимаешь?

– А я что-то должен предпринимать?

– Ты знаешь, о чем я!

– Понятия не имею…

– Господи, какой же ты трус!

– Че? – взвился я. – Ну-ка повтори!

Да где там! Кира обошла меня по дуге и хотела уже открыть дверь. Только кто бы ей это позволил?! Я обхватил ее за плечи и повернул к себе. Не знаю, почему между нами так полыхнуло. Может, встреча со смертью подтолкнула нас к тому, чтобы править жизнь… Или все обстояло гораздо-гораздо проще, и в какой-то момент мы банально перестали отрицать очевидную тягу друг к другу.

Киру немного потряхивало, а меня вообще колбасило, как в припадке. Зарылся в ее шикарные еще влажные волосы, откидывая голову, уставился на смуглую шею с остервенело бьющимся под кожей пульсом. Залип… Сердце в груди било молотом. И я не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, ни остановиться. Её большие глаза были все еще влажными от слез, из них еще не исчезла пустота, заполонившая собой все после обрушившихся на нас испытаний, но и что-то живое в них тоже было.

– Осторожнее с обвинениями, – предупредил я в отчаянной попытке казаться жестче.

– А то что? – в ее голосе было столько вызова, но пальцы, впившиеся в мой затылок, дрогнули, выдавая всё, что она пыталась скрыть. Может, Кира и не до конца понимала, что делает, но я понимал прекрасно. Так что и тормоза я отпускал вполне сознательно.

– А то придётся ответить за базар, – выдохнул ей прямо в губы, чувствуя, как кровь гулко бьёт в висках.

– Да я-то отвечаю! – бросила она.

Шах и мат. Вот ведь… зараза. Так и не найдя достойного ответа, я просто заткнул ее рот поцелуем. Кира замерла на миг, а потом ответила. Сначала осторожно, но с каждой секундой всё настойчивее и горячее. Её ладонь легла на мою щеку, скользнула к бороде, разгоняя по телу пламя. Я с силой притянул ее за плечи к груди, опустился по спине, к крепкой спортивной заднице… Мать моя!

Кира прижималась ближе, её дыхание сбивалось, смешивалось с моим. Я набрал побольше воздуха, снова поймал её губы, теперь уже мягче, медленнее. Зарылся лицом в её волосы, вдохнул их особенный запах, упустив момент, когда ее проворные пальцы оказались на узле прикрывающего мои бедра полотенца.

– Кир, черт… У меня нет резинок.

– Что ж. Тебе очень повезло, потому что я не залечу.