На высоте

9

Кира

Вертолётная площадка гудела, как муравейник. Люди сновали туда-сюда с рюкзаками, шерпы складывали ярко-жёлтые баллоны кислорода, отовсюду раздавались крики на самых разных языках, которые тут же заглушал рев моторов. Хаос был такой, что от вчерашнего спокойствия не осталось и следа. Я отчаянно прислушивалась к себе, пытаясь понять – это мой обычный мандраж перед восхождением или предчувствие чего-то плохого? Но так и не поняла.

Мы стояли в очереди на регистрацию, когда выяснилось, что часть моего груза куда-то исчезла.

– Что значит – потерялась? – я чуть не подпрыгнула на месте от возмущения. – Там мой спальник и куча снаряжения!

Парень за стойкой только виновато развёл руками и пробормотал, что, возможно, мой багаж погрузили, забыв задокументировать.

Скрипнув зубами, я принялась судорожно обдумывать, как быть, как тут в ситуацию вмешался Горский. Господи, я не была беспомощной, и, наверное, в конце концов, все же придумала бы, как разрулить эту ситуацию, но как же хорошо, что этого не потребовалось!

– Значит так, – голос Гора был низким и ледяным, так что мальчишка за стойкой поёжился. – Выгружайте багаж и ищите. Мы с места не сдвинемся без нашего снаряжения.

– На вашем месте я бы не откладывал вылет, – заметил тот же парень, неловко ерзая. – Прогноз погоды портится.

– Значит, мы дождёмся, когда он улучшится, – отчеканил Гор, нависая над стойкой. – Но. Мы. Не. Полетим. Без. Снаряжения.

Я растерянно за этим всем наблюдала, не уверенная, что Горский выбрал правильную тактику, но почему-то не смея сказать и слова ему поперек.

Через двадцать минут мой багаж нашёлся. Оказывается, его случайно отправили в сторону соседнего погрузчика. Случайно? Может, за это время я успела стать параноиком, но в такие случайности мне почему-то совсем не верилось.

– Думаешь, это реально совпадение? – тихо спросила у Горского перед посадкой в вертолет.

– Да хрен его знает! – психанул тот.

– Ну-у-у, главное, что нашли, – не слишком уверенно я попыталась успокоить напарника. – Дальше справимся.

– Ага… – Миша обернулся, сканируя цепким взглядом летное поле. – Давай грузиться.

Вертолёт задрожал, винты взревели, и мы стали стремительно подниматься. Я приникла к окну, разглядывая Гималаи. Снежные хребты тянулись к небу, склоны переливались всеми оттенками стального и синего, в ущельях клубилась молочная пена туманов…

– Игрушечные горы, – сорвалось у меня, когда я ткнула пальцем в крохотный гребень, похожий на зубец детского конструктора.

– Игрушечные? – переспросил Гор, не отводя глаз бинокля, через который он внимательно изучал склоны. – Видишь вон там? Сброс снега. Лавина сошла недавно. Какие-то опасные игры, Кир…

Я сглотнула, осознав, что пока я валяла дурака, Горский поспешил включиться в работу.

– Думаешь, кто-то погиб?

– Вряд ли. В чате бы уже написали.

– Кстати, ты что-нибудь слышал про экспедицию немцев?

– Боишься, как бы тебя не опередили?

Боюсь ли? Не знаю. Если честно, до сегодняшнего утра я вообще не представляла, что у кого-то на этот сезон такие же амбициозные планы, как у меня. Как и я сама, немцы до последнего их не озвучивали. То ли из суеверия, то ли не желая привлекать к своей экспедиции дополнительного внимания до тех пор, пока не станет понятно, что их темп продвижения действительно позволяет претендовать на рекорд.

– Не знаю, но в тех краях велик шанс с ними пересечься.

– Ну и ладно! Так даже интереснее. Соревновательный дух и все такое… – оскалился Горский. Я закатила глаза.

Вертолёт нес нас всё выше. Воздух становился резче, холоднее, враждебнее. Гималаи тянулись куда ни глянь, будто застывшие волны огромного океана. Через полчаса показался базовый лагерь Манаслу. Издали он выглядел как пёстрое пятно посреди снежной пустыни: десятки палаток, выстроившихся неровными рядами, с флагами разных стран.

Посадка вышла жёсткой. Вертолёт ударился о ледяную площадку так, что у меня в груди всё подпрыгнуло.

– Ну что? Добро пожаловать домой? – сказал Гор с иронией в голосе.

Я вывалилась из вертолета и огляделась. Не знаю, домой ли, но я и правда успела соскучиться по этой удивительной атмосфере. Совсем скоро она мне надоест до печенок, а пока…

– Пойду узнаю у шерпов, какая палатка наша.

Оказалось, что наша палатка находится неподалёку от кухни – откуда доносились ароматы риса, пряностей и жареных овощей. Контраст был почти нелепым: среди камней и ледяных стен витал уютный аромат домашнего ужина.

Только я немного обжилась в палатке, как нас позвали отобедать. В палатке-столовой было много народу, но Гор занял для меня местечко. Я радостно улыбнулась, приветствуя знакомых ребят. В беззаботной болтовне волнения утра почти забылись. Мне было хорошо.

После обеда в лагере началась привычная суета: шерпы вытащили мешочки с мукой, сложили на дощатый столик печенье, фрукты, бутылку виски, а сверху аккуратно расправили белую кату. Начиналась пуджа. Без этого ритуала не обходилось ни одно восхождение наверх. Так было заведено местными – чтобы взойти, у горы нужно было попросить разрешения. И если на заре альпинизма с этим ритуалом скорей мирились, чтобы не гневить шерпов, то со временем он приобрел сакральное значение буквально для всех восходителей.

Мы выстроились полукругом вокруг каменного чортена, от которого во все стороны тянулись гирлянды молитвенных флажков. Они бились на ветру, и казалось – сами горы читают написанные на них мантры. Солнце уже клонилось к западу, свет ложился мягче, размывая контур снежных вершин и покрывая их всеми оттенками перламутра.

Пуджу провел старший шерпа Таши. Зажёг лампадки. Над алтарём поднялся сладковатый дым благовоний. Гул мантр быстро заполнил пространство – низкий, тянущийся, словно вибрация земли. Я сидела на камне, положив ладони на колени, и чувствовала, как это гудение проходит сквозь меня, заставляя сердце биться с ним в такт.

Таши подбросил в воздух горсть ячменной муки, осевшей у меня на волосах и одежде. Я машинально взяла щепоть и бросила ее в сидящего рядом Гора – это тоже было частью ритуала. Шерпы довольно посмеивались. Для них это было свято. Как и для всех, кто хоть немного интересовался горами...

Потом благословляли снаряжение. Верёвки, ледорубы, кошки, всякие разные талисманы на удачу. Дошел черед и до моего ледоруба. Таши прижал его ко лбу, пробормотал мантру, обсыпал мукой и вернул обратно. Коснувшись металла пальцами, я почувствовала что-то совершенно необыкновенное. Может быть, магию? Очнулась, лишь когда к обсыпанию мукой присоединились все! Один из приятелей Горского даже умудрился набить ему той за шиворот. Шерпы согнулись от смеха. Виски пошло по кругу, и даже мне достался глоток – обжигающий, сладковатый.

Я закрыла глаза и, не зная слов мантры, взмолилась: «Гора, пусти. Пусти и верни обратно».

Веселье набирало обороты, люди пустились в пляс. Это был момент небывалого единения, на какое-то время мы стали будто одним организмом. Никакого соперничества, никаких дурных мыслей. Все обнимались и целовались, кочуя от одного к другому. В порыве чувств я повисла на шее у Горского и… Вообще-то я собиралась чмокнуть Гора в нос, но он странно дернулся, и на короткий миг наши губы соприкоснулись.

Под дых ударило так, что мои пальцы разжались, осыпая остатками муки его спину... Всё вокруг – смех, песни, запахи благовоний – разом растворилось в странной тишине, как будто сама гора замерла, наблюдая за нами.

Горский застыл. Его ладони легли мне на плечи, и я уже ждала, что он оттолкнет. Но, конечно, Гор не стал этого делать... Только задержал дыхание, склонил голову ниже – и тут же резко вытолкнул воздух, словно вспомнив, где мы и кто мы.

Притворившись, что ничего не было, мы продолжали плясать, подкидывать муку и распевать песни, слов которых не знали. Кто-то подбежал, затаскивая Гора в хоровод. Он не сопротивлялся, но и не веселился по-настоящему – его глаза все время искали мои. Я же усердно делала вид, что мне тоже весело: подпрыгивала и хлопала в ладоши.

Но скоро веселье схлынуло. Кто-то еще остался «догуливать», а мы с Горским поужинали и вернулись в палатку, решив пораньше лечь спать. Только вот не спалось... Мешок душил, мысли путались. Стоило закрыть глаза – и я снова чувствовала его губы. Так глупо… И сладко. И нервно. Я ворочалась с боку на бок, вздыхала, натягивала на голову капюшон спальника и тут же снова скидывала.

В конце концов, Гор не выдержал и рявкнул:

– Кира, твою бабушку, спи! Завтра ведь выдвигаемся!

Я прикусила губу, даже успев немного обидеться, когда он вдруг протянул руку и, нащупав мою ладонь, крепко сжал. Наши пальцы переплелись, и было это не очень удобно, потому что его были значительно крупнее моих. Но к собственному удивлению, я уснула практически сразу.

Когда проснулась, солнечные лучи пробивались сквозь полотно палатки, воздух внутри пропах мокрой шерстью и дымом костров, разожженных снаружи. Я осторожно вытащила руку из захвата Гора, не желая его будить. Но стоило мне пошевелиться, как спящий Горский резко открыл глаза.

– Доброе утро, – пробормотала я, отползая, чтобы натянуть ботинки.

Гор кивнул. Ни один мускул не дрогнул на его помятом лице. И ни слова не было сказано о том, что случилось ночью. Да и случилось ли? Не знаю. Может, действительно не о чем и говорить.

– Ты куда так рано?

– Приготовлю завтрак.

– А шерпы что?

– Пусть отдыхают, им еще предстоит поработать.

Гор взглянул на меня как-то удивленно. Неужели и он поверил сплетням о том, что я – не полноценный участник команды, а черт его знает кто? Если так, то он идиот! И да, я все-таки, черт его дери, обиделась.

– Кир! – позвал, когда я уже на карачках стала выбираться наружу.

– М-м-м?

– Да нет. Ничего. Я приду помочь.

«Что он хотел сказать?» – билось в голове, пока я жарила яичницу.

Вскоре к нашему столу подтянулись шерпы. Я протянула каждому по тарелке – на их лицах отразилось искреннее удивление, смешанное с уважением. Они каждый раз так реагировали на мою заботу. Пусть кто угодно говорит, что я ТикТок-альпинистка, но именно сейчас я была частью команды, не больше и не меньше. Гор опоздал, несмотря на обещание помочь, сел рядом и молча взял кружку с чаем. Его взгляд скользнул по лицам шерпов и задержался на мне. Кажется, он снова хотел что-то сказать, но, как обычно, передумал.

После завтрака мы проверили снаряжение и двинулись в путь. Лёд скрипел под кошками, верёвки вибрировали. Подъём был не слишком крутым, снег здесь не был девственным – мы шли по хорошо протоптанной тропе, но каждая ступень требовала усилий. Наверное, желая что-то доказать Горскому, я взяла такой темп, что часа через два полностью выдохлась. Хорошо, что мимо нас в этот момент прошли груженые яки – по негласным правилам горного этикета их стоило пропустить. Это давало законную двухминутную передышку. Я упала в снег и налила себе чаю… Кайф.

Выше я запретила себе форсить. Это было неразумно. Стоило поберечь силы. Ледяные зубцы блестели на солнце, вершины манили своей недосягаемостью. Казалось, что весь мир сжался до этого узкого белого коридора, ведущего к небу. Я поймала себя на том, что улыбаюсь.

– Ну что, жива? – окликнул Гор, когда мы сделали привал. Я тяжело опустилась на рюкзак, вытирая пот со лба.

– Более чем, – кивнула. Голос начал постепенно сипнуть. Гор хмыкнул, уселся рядом и протянул флягу. Горячий чай с лимоном обжёг горло – стало полегче.

– Жарко.

– Не забывай проветриваться. Болеть нам совершенно некогда.

– Ага.

Мы двинулись дальше. Чем выше поднимались, тем сильнее менялось всё вокруг: солнце становилось жестче, воздух – суше, дыхание – чаще.

Когда, наконец, добрались до площадки, где был разбит первый лагерь, стало очевидно, что фото в интернете и рассказы знакомых и на сотую долю не передавали того, что я увидела своими глазами. Узкая ледовая полка, вырубленная прямо в склоне, была не слишком надежным пристанищем. Ни кустика, ни камня – только снег, лед, бесконечная белизна и несколько нависающих над пропастью палаток, содрогающихся под порывами ветра. Спасибо шерпам – по крайней мере, нам не пришлось их ставить.

Внутри палатки было тесно и душно. Конденсат стекал по стенкам, а всё снаряжение пришлось свалить в кучу у входа. Поужинали быстрорастворимой лапшой и салом. Гор ел молча, время от времени бросая на меня короткие взгляды, от которых мне хотелось то ли спрятаться в спальник, то ли улыбнуться.

Я свернулась клубком, но сон не шёл. Каждое движение отдавалось гулким эхом. Слышала, как Гор ворочается рядом. Хотела что-то сказать, но не решилась. И тут почувствовала, как его ладонь нащупала мою. Вот так… Гораздо, гораздо лучше.

Утро встретило нас розовым светом. Солнце поднималось из-за гребня, окрашивая вершины в нежнейшие, никак не вяжущиеся с этим суровым миром цвета.

Мы быстро позавтракали – снова лапша, чай, сухари. Вкус не имел значения: важно было просто набить желудок. Я улыбалась, наливая кипяток в чашки шерпов – они реагировали так же, как и вчера, с уважением и теплом.

После завтрака мы проверили снаряжение и двинулись в путь ко второму лагерю. Каково же было наше удивление, когда мы заметили, что нас опередила другая группа.

– Гор, – окликнула я. – Это случайно не немцы?