На высоте

14

Гор

Восхождение на Дхаулагири здорово подняло боевой дух команды, изрядно подкошенный трагедией на Манаслу. Вперед перли, словно на реактивной тяге. Нет, усталость, конечно, была, черт ее дери, как без нее на восьми тысячах метров? Но погода радовала, гора звала, и где-то рядом шагала Кира. То впереди, то сзади – в зависимости от обстоятельств. Чаще все-таки впереди…

Иногда она оборачивалась – проверить, все ли у меня хорошо. И от того, что даже на такой высоте ей было до меня дело, кишки на хрен скручивало. Я чувствовал себя поплывшим от любви идиотом. Отгонял ненужные, забирающие внимание чувства. Чем выше мы карабкались – тем легче это было сделать. Ниже становилось сложнее… Ниже возвращались силы. Да что там – ниже возвращалась жизнь! А вместе с ней и мысли о Кире…

Каждый раз, когда мы делали привал, я будто открывал ее заново. Пялился так, что она смущалась. Принималась бормотать какие-то сбивчивые оправдания про то, что она выглядит как настоящее пугало, что воняет… Такие глупости. Кира мне нравилась любой. До чёртиков нравилась. И пахла она прекрасно.

Я всегда считал, что в горах важно держать голову холодной. Не привязываться, не позволять себе лишних мыслей. Но то, что с такой легкостью давалось мне раньше, не работало, когда дело касалось Маховой. Вместо того чтобы экономить силы, я то и дело вспоминал, как она смеялась в Покхаре. Как сверкали ее глаза, когда она высказывала мне все, что думает насчет моего динамо... Какой Кира была на вкус. И эти воспоминания делали меня твердым! Вот это ничего себе… Вот это я дурак! Ой, дурак… Ведь все равно ничего не будет. Я сам связал себя по рукам и ногам, обратившись за помощью к Казиеву. Впрочем, какие у меня были варианты? Пермиты были нужны… Можно, конечно, отказаться от нашего договора, но чем это поможет? Я один черт не смогу доверить Киру другому гиду. А значит, что? Значит, надо терпеть. Как-то схавать тот факт, что он мне, сука, платит… Он. Мне. За ее безопасность.

А Кира… Думаю, она и не догадывалась, что со мной творится. А если и догадывалась, то точно не до конца. Я прятал это за шутками, за жёсткостью, за грубым «давай, лентяюга, двигай булками». А внутри меня крутило, как в урагане.

На вершине, когда она развернула флаг, я смотрел вовсе не на открывающиеся виды, от которых у других буквально захватывало дух. Я смотрел на Махову. На то, как она смеется в лицо ветру, треплющему ее выбившиеся из-под шапки волосы… Сделал фото на память. Подошел к ней – и бахнул селфи. Дурачась, Кира коснулась губами моей бороды. Замечательный вышел кадр!

Каждый шаг… Вверх или вниз – неважно, каждое движение верёвки, каждый брошенный через плечо взгляд, каждое сказанное вслух слово и то, о чем мы молчали – связывало нас посильнее страховки.

– О чем задумался? – улыбнулась Кира, когда мы чуть отошли от вертушки, выбросившей нас в Покхаре.

– О том, как быстро привыкаешь к хорошей жизни, – я кивнул на оставшийся позади вертолет. Логистика нашей экспедиции и впрямь здорово упрощала жизнь. – Боюсь, я теперь не захочу шлепать на своих двоих к лагерю, как это случалось раньше.

– Ну, так и не шлепай.

– Вертолет – дорогое удовольствие.

– Ты – гид. Разве это не предполагает, что за тебя должны платить члены экспедиций?

– Само собой. Но любое восхождение сейчас и так обходится в крупную сумму. Мы, где могли, урезали бюджет, делая его более доступным.

– Экономя на тебе? Это кто придумал? Княжницкая?

Я занервничал. Потому что, по большому счету, это было мое решение…

– Слушай, мы начинали, когда о турах за пару десятков тыщ зелени с носа никто и не помышлял!

– Ну… Сейчас-то совсем другое дело. Появилась жирная прослойка людей, готовых платить гораздо-гораздо больше.

Наверное. Все дело в том, что, работая на Княжницкую, я как-то перегорел. Для полного счастья мне достаточно было собрать горстку людей и рвануть с ними куда-нибудь на Северный полюс. Подальше от драгоценной женушки. Неудивительно, что все двигалось по накатанным рельсам. Осваивать что-то новое, разрабатывать новый продукт не было ни сил, ни желания, хотя, конечно, за столько лет работы «в поле» я имел четкое представление о том, как это сделать.

– Если захочу открыть свое дело, то обязательно приму во внимание этот факт.

– А разве ты рассматриваешь какие-то другие варианты? – вскинула брови Кира.

– Не знаю. Я еще об этом не думал.

– Почему?

– Потому что все мои мысли о твоей экспедиции! – огрызнулся и тем самым… Соврал. Как-то стыдно, знаете ли, было признаться понравившейся женщине, что я все это время тупо прокрастинировал. От нормального мужика ждешь какого-то действия, а не этого бессмысленного дерьма, в котором я по уши закопался. Вот Казиев бы наверняка уже что-то предпринял. Выработал бы подробный план, а я…

Нет, ну бред же! Еще не хватало себя с кем-то сравнивать.

«А что так? Боишься, что сравнение будет не в твою пользу, а, Мишаня?» – ехидничал внутренний голос. Сплюнул, чертыхаясь про себя…

– Какой-то ты нервный, – фыркнула Кира, обходя меня по дуге.

– Садись уже, – я открыл дверь приехавшей за нами машины. Кира послушно села назад, я – вперед. Что я хотел тем самым и кому доказать – вопрос открытый. Все равно ведь не отрывал от нее глаз, только и того, что делал это я через зеркало. Вот она достала телефон, вот свела брови, листая ленту.

– Ну что там опять?

Кира покусала обветренную губу и продекламировала:

– «Какое лицемерие. Алекс погиб, а она пиарится на его памяти. Немецкий флаг в её руках – оскорбление. Она использует чужую смерть ради собственной славы».

– Это Магда, что ли? – опешил я.

– Ага. У меня и мысли не было, что кто-то сможет сделать такие выводы из моего поступка, – в голос Киры просочилась растерянность. – Думала, так будет лучше… Правильнее… – Кира побледнела, качая головой.

– Так и есть! Слышишь меня?! А Магда… Просто у нее подгорает, что мы вырвались вперед. Ну, и боль по поводу Алекса… Она ведь тоже никуда не делать. А с болью каждый справляется в меру своей распущенности.

Выслушав меня, Кира слабо кивнула. Я сто раз уже пожалел, что не сел вместе с ней назад. Руки чесались обнять ее, или встряхнуть – чем черт не шутит? Ну, вот как она умудрилась остаться настолько чистым и светлым человечком, несмотря ни на что? Как?

Психуя, и себе достал телефон. Лайкнул пост Киры, под которым кроме грязи было огромное количество поздравлений! Пролистал комментарии, и только потом карусель фото. Залип на той, где я смотрю в кадр, а она к моей бородатой щеке прижимается смеющимися губами… Ощущая странное удовольствие от того, что Кира посчитала возможным поделиться с миром и этим снимком. Улыбнулся, как идиот. Да, некоторые комментарии – просто адский трэш, Магда раскачала толпу так, что теперь в меня и в Киру летели камни со всех сторон. Но эта фотография… Чёрт возьми, она стоила любого хейта. Я провёл пальцем по экрану, задержался на линии её щеки, стремясь пусть через пиксели, пусть еще один только раз, но прожить тот момент снова.

– Я больше вообще сюда заходить не буду! – психанула Кира, когда нас высадили у отеля, и нервным жестом сунула телефон в карман.

– Вот и славно. Не забивай себе голову всякой х***ей.

– Да, нужно сосредоточиться на следующем восхождении.

– Нет! – покачал головой я. – Что тебе действительно нужно, так это как следует расслабиться и хотя бы сегодня не думать вообще ни о чем.

– Еще чего! Я планировала обсудить тактику подъема… И еще раз пробежаться по списку снаряжения.

– Что тут обсуждать? Мы идем по стандартному маршруту. Первый лагерь на четыре двести, второй – на пять пятьсот, третий – на шесть четыреста, четвёртый – на семь двести. А дальше штурм. Ками уже связался с метеоцентром – погоду обещают шикарную.

– Гор! – Кира возмущённо ткнула в меня пальцем. – Мы идём на гребаную Аннапурну. Это не Эльбрус, и даже не Манаслу. Это… Чёрт, это жесть, что такое! Ты знаешь, сколько людей осталось там навсегда?!

– Предпочитаю думать о живых. И тебе советую завязывать с истерикой. Ты чего такая нервная? Месячные, что ли?

– С ума сошел? Если тебя так волнует мой цикл, то знай, что я поставила его на паузу. Или ты думаешь, я на восьми тысячах буду менять тампоны?!

– Да ничего я не думаю! А как это? На паузу? – почесал в макушке.

– Ой, Горский, отвали, а?

Короче, подготовка в этот раз была непривычно нервной, но вроде шла по накатанной схеме: обязательный медосмотр, пересмотр снаряжения, взвешивание баллонов. Работа с картой...

– Кир, ты уже ее наизусть выучила! – не выдержал я.

– Ага. Но если хоть одна мелочь не будет учтена… – она запнулась, глядя куда-то мимо меня, – я не выдержу, если опять что-то случится…

Накрыл её руку своей, заставляя посмотреть мне в глаза.

– Снаряд не падает в одну воронку дважды.

– Ой ли… Что там, кстати, с прогнозом схода лавин?

– Индекс средний, но на склонах после ветра возможны полки. – Я уткнулся в планшет. – Риск присутствует, но он есть всегда.

Видно, осознав, что реально в этот раз перегибает, Кира виновато прикусила губу.

– Прости. Просто мне важно все держать под контролем.

– Что все? Аннапурну? – Я скривился. – Заканчивай, Кир. Я серьезно. Пойдем лучше прогуляемся.

К счастью, она не стала возражать. Мы покинули гостиничный номер и медленно двинулись к небольшому причалу. Уже через полчаса мы сидели в раскачивающейся лодочке посреди озера. Вода сверкала под солнцем, размеренно билась о борт. В воздухе витали ароматы жасмина и благовоний.

– Ясно, солнечно, красиво… – протянула Кира, блаженно жмурясь. Я сглотнул, с голодом за ней наблюдая.

– И как тебе такой прогноз?

Так и не открыв глаз, Кира мягко улыбнулась. И я все-таки закашлялся, подавившись слюной. Кира захохотала, зачерпнула в ладонь ледяной воды и плеснула в мою перекошенную рожу… В общем, было хорошо... Невероятно хорошо. Так, что не описать словами.

Причалив, мы зашли в одну из кафешек на набережной: бумажные фонарики, живая музыка, танцующие пары. Я сперва хотел просто поесть, но когда один из гостей вытащил на танцпол туристку, и они закрутились так, что у нас зарябило в глазах, Кира вдруг предложила:

– Потанцуем?

– Почему нет?

Такого ответа она явно не ожидала. Думала, я буду ломаться. Оттого, все же на секунду опешив, она радостно засмеялась.

– Ну, тогда пойдем…

Я вытянул её за руку, и через секунду мы уже были на середине зала. Музыка лилась лёгкая, ритмичная, тело легко вспомнило, чему училось когда-то давно. Кира сперва топталась, как медвежонок на льду, но потом поняла, что лучше бы ей позволить себя вести, и вот тогда дело пошло гораздо, гораздо лучше.

– Ну и где ты научился так двигаться? – спросила она, подозрительно щуря глаза. Я усмехнулся:

– Когда я говорил, что ходил на все бесплатные секции, я ничуть не преувеличивал. Танцы там тоже были.

Кира прыснула со смеху, сбиваясь с ритма. Я подхватил её за талию, подтянул ближе, и мир вокруг – шум, люди, фонари – стерся, стих... Оставались только её сбившееся дыхание и смех.

– А что еще? – веселилась партнерша.

– Да много чего…

– Макраме?

– И хор.

– Господи, Горский! – Кира уже держалась за живот. – Ты вообще жил когда-нибудь нормальной жизнью?

– Конечно, – серьёзно кивнул я. – Неделю. Между тем, как меня выгнали с шахмат и приняли в кружок юных техников.

– Еще и это! – заливалась Махова, тычась носом мне в подмышку. Она часто так делала. Но сейчас я, по крайней мере, не переживал о том, что как-то не так пахну. Впрочем, если бы ей не нравился запах моего тела, она бы этого и не дела, ведь так?

Я не заметил, как остановился. Как машинально прижал Киру еще сильнее. Она встрепенулась, подняла на меня смеющиеся глаза. Залипла, закусив губу, которая выглядела гораздо лучше, чем накануне. Я наклонился, да… Когда ее зрачки вдруг расширились. И с этих самых губ слетело:

– Тимур? А ты… здесь какими судьбами?!