На высоте

15

Гор

Можно ли восхищаться соперником? До того, как я познакомился с Казиевым, я бы ответил: нет. А теперь… Черт, с каким же достоинством он держался! Никакой демонстративной ревности, никаких дешевых понтов. Хотя он наверняка понял, что между нами с Кирой что-то есть, он всем своим видом давал понять, что полностью контролирует ситуацию.

– Привет. Да я сам не понял, как тут очутился, – мягко улыбнулся он. Кира растерянно кивнула и шагнула к нему, чтобы легонько обнять.

– Тим...

– Слушай, я правда не знаю, что сказать. Идиотская история получилась. Я случайно попал в одну компашку с телевизионщиками. Слово за слово, речь зашла о тебе, и как-то так вышло, что они смогли убедить меня, что эта тема требует полноценного освещения. Не дело это, что у нашей страны есть такие герои, а о них совершенно никто не знает! В общем, как ты смотришь на то, чтобы дать интервью? – спокойно вещал Казиев о своих планах, уводя Киру к столикам. Я как не пришей кобыле хвост поплелся за ними. До ушей донесся изумленный голос Киры:

– Интервью? А когда? С рассветом мы выдвигаемся в базовый лагерь.

– Вот и хорошо. Они как раз хотели показать ваш скромный быт и открывающиеся из лагеря виды. Да что я рассказываю? В гостинице твоего возвращения ожидает съемочная группа. С ними все и обсудите.

– Как?! Уже? Это очень неожиданно, Тимур. Если честно, я даже не знаю…

– В лагере ей будет не до интервью! – процедил я.

Нет, как красиво стелет, а…. Не знает он, видите ли, как так вышло! Да все он знает.

Черт, наверное, мои слова прозвучали чересчур агрессивно. Потому что глаза Киры округлились. Казиев же посмотрел на меня ровно. Без тени вызова.

– Думаешь, это может ей помешать? – он в задумчивости потер большим пальцем бровь. То есть? В каком смысле?! Он готов ко мне все же прислушаться, а не гнуть свое? Охренеть, конечно. Стоило ли удивляться, что рядом с ним я себя чувствовал инфантильным малолеткой? У меня жопа дымилась от ревности, а он так виртуозно владел собой…

– Не знаю, как насчет помешать, – ответил я настолько спокойно, насколько это было вообще возможно, – но отвлекать это будет точно.

– Ты – гид. Последнее слово останется за тобой. Со своей стороны замечу только, что ребята из съемочной группы профессионалы, которые не станут путаться у вас под ногами. Здесь все понимают, какие ставки у вас на кону, иначе бы их тут попросту не было.

Все так, да… Аргументы весомые. Я покосился на Киру, которая терпеливо ждала моего ответа.

– Хочешь попробовать?

– Не знаю. Для начала нам бы хотя бы познакомиться.

– Тем более что нас уже ждут. Серег! – Казиев окликнул патлатого мужика, попивающего кофеек за баром. – Вот наша звездочка.

Все перезнакомились, и Кира как-то сразу вписалась в компанию съемочной группы. Я же принципиально держался в стороне и думал о том, что для ее имиджа это может быть реально полезно.

– Что скажешь? Она готова? – раздался за спиной голос Казиева. Я повернулся к нему в полупрофиль, не оборачиваясь до конца.

– Если бы я сомневался, мы бы уже сворачивали экспедицию.

– Кира слабее, чем может показаться.

– Она сильнее, чем ты думаешь, – парировал я.

– Возможно, – не стал спорить Тимур.

– Почему ты здесь? – решил не ходить вокруг да около. Казиев хмыкнул, оценив мою прямоту.

– Чтобы проконтролировать работу съемочной группы? – накинул.

– Это ты Кире можешь рассказывать, может, она поверит.

– А перед тобой я оправдываться не стану.

– Это не про оправдания.

– А про что?

– Про честность?

– Вот как? И насколько ты был честен со мной? – точно так же ровно уточнил Тимур. Я про себя порадовался, что у нас с Кирой все же не дошло до секса. Это бы уронило меня в глазах этого мужика, а по какой-то причине мне совсем не хотелось в них падать.

– Если тебя интересует, спим ли мы, мой ответ будет: нет. Хочу ли я этого? Да. Очень.

– А она? – вот тут Казиев все же немного дрогнул.

– Спроси. А лучше найди в себе смелость и расскажи ей, наконец, о своих чувствах. Ты же за этим и приехал, да?

– Так уверен, что она на них не ответит?

– Это неважно.

– Еще как важно, Горский. Или ты правда думаешь, что я не понимаю, чего ты на самом деле добиваешься?

– И чего же?

– Чтобы ее «нет» мне развязало, наконец, твои загребущие руки.

Он так метко бил в цель, что было бы даже как-то неловко отнекиваться. Да и зачем? Мы же тут решили начистоту…

– Мне не удастся тебя убедить? – усмехнулся я, просунув руки в карманы.

– Нет, в этот раз я так легко не сдамся. Поборюсь.

– А чего тогда в самом начале не поборолся? – спросил, не сумев скрыть интереса.

– Ну, так… Олег мой лучший друг.

– По башке бы настучать этому Олегу, – даже как-то мечтательно протянул я. Казиев промолчал. Только сплюнул в сторону, демонстрируя свое отношение к поступку близкого человека.

– Послушай, я не буду ходить вокруг да около. Допускаю, что вот это все… – он неопределенно покрутил холеной, но вполне по-мужски вылепленной рукой. – Сближает. Но ты все же подумай, зачем морочить девочке голову. Она не из тех, кто потусит с тобой и забудет… А ты…

– Думаешь, я ей не пара?

– Думаю, ты неплохой мужик, Гор. Но ты по сути своей бродяга. А ей нормальный, крепкий мужик нужен. Который всегда под рукой. С которым можно строить планы на жизнь, потому что он не рискует этой самой жизнью, каждый раз выходя из дома. Понимаешь, о чем я?

Да как тут не понять, если я и сам только об этом и думал?

Отвернулся, зарывшись пятерней в волосы. Оказывается, пока мы с Казиевым вели беседы, Киру взяли в оборот. Даже подсняли ее на фоне потрясающе красивых пейзажей.

Так и не найдя достойного ответа, я пошел к ней. Прислушался…

– Сейчас я задам вопрос, который задают себе, наверное, все нормальные люди, глядя на экстремалов вроде тебя. Зачем вам вообще сдались эти горы? Это же так опасно!

– О, да, – засмеялась Кира, – это действительно самый частый вопрос. Не знаю… Думаю, на него нет единого ответа. – Для кого-то горы – это спорт, проверка выносливости. Для кого-то – способ улизнуть от рутины и почувствовать себя живым. Но для меня… – она запнулась, пошевелила пальцами, будто нащупывая слова. – Для меня это возможность быть честной. На высоте не получится соврать. Ни себе, ни другим. Там всё предельно просто. Ты либо идёшь вперед, либо падаешь. – Оператор даже замер, не опуская камеры, но Кире до этого не было дела, она погрузилась в себя. – Я иду в горы потому, что там все по-настоящему.

Она тепло улыбнулась.

Наступила пауза. Съёмочная группа переглянулась, но вопросов больше не последовало. Сказанное не требовало уточнений.

Кира обернулась, и наши взгляды встретились. В этот момент я понял, что её «зачем» и моё – не так уж отличаются.

Мы прилетели к подножию Аннапурны ранним утром, когда еще и не рассвело толком. Воздух здесь был другим – тяжелее, резче. Казалось, даже мотор вертушки здесь задыхался, кашлял, пока мы разгружались. Вся наша жизнь улеглась на землю: палатки, баллоны, веревки… Кира стояла рядом, придерживая капюшон легкой парки, и во все глаза с почтением смотрела на гору... Аннапурна в самом деле была особенной. Альпинисты называли ее горой-убийцей, потому что статистика смертей здесь была значительно выше, чем на других восьмитысячниках. Но именно эта репутация и будоражила, делая желание найти общий язык с вершиной почти непреодолимым.

Операторы вели съемку нашего прибытия, стараясь не привлекать к себе внимания… Где-то неподалеку кружил и Казиев, который какого-то черта увязался за нами, будто у человека его уровня не было других дел!

Базовый лагерь встретил нас привычным шумом. Гулом генераторов. Завываниями ветра и голосами. Под ногами хлюпала талая вода, в лужицах отражались, нависавшие над нами пики. Казалось, будто стоишь в чаше, выдолбленной изо льда, а не на площадке лагеря. Аннапурна умела производить впечатление. Особенно здесь, на высоте чуть выше четырёх тысяч, где горы обступали так тесно, словно не собирались никого отпускать.

Солнце било жарко, но стоило присесть в тени – и сразу пробирал холод. Это был тот самый парадокс высоты: одновременно лето и зима, жар и мороз. Жизнь и смерть.

Мы не стали долго задерживаться. Развели горелку, быстро перекусили, наполнили фляги чаем и тут же выдвинулись в первый лагерь. Наша экспедиция сильно отличалась от того, как это происходило в большинстве случаев. Ведь обычно в базовом лагере народ задерживался хотя на бы сутки, перед тем как двинуться дальше. У нас же была акклиматизация, которая давала возможность подняться выше, не теряя времени. Телевизионщики попросили меня вкратце рассказать об этом на камеру, что я и сделал, попутно распределяя груз между нашими шерпами.

Ветер гнал по ледовому плато клочья облаков, и казалось, что сама гора следит за нами, примериваясь, пустить или развернуть. Я поднял глаза: белая громадина Аннапурны нависала так, будто могла рухнуть прямо на голову. Чёрт, от одного её вида в груди холодком тянуло. Но и будоражило тоже.

– Ну что, Кирюх, готова? – спросил я. Она усмехнулась, подтягивая лямки рюкзака.

– Если к этому вообще можно быть готовой.

– Кир, погоди… На два слова!

Чертов Казиев! Кира чуть удивленно улыбнулась. Как и я, она не понимала, зачем Тимур остался. К восхождению он был не готов, а просто тусить в базовом лагере... Ну, это было по меньшей мере глупо.

О чем они говорили, я не слышал. Да и не видел толком – свет бил по глазам. Но, кажется, Кира отрицательно мотнула головой, перед тем как попрощаться. Что бы это ни значило.

Нет, ну какой же феерический идиот! Неужели не понимает, что ей сейчас не о том надо думать? И все же, что он ей предложил?! Нет, нельзя… Нельзя дать себя расшатать. Сейчас действительно не время и не место для всего этого. А все, что я по этому поводу думаю, я выскажу и потом.

– Кир, давай, в темпе. Моросить начинает…

– Гадость, а не погода, – соглашаясь, кивнула Махова, делая вид, что ничего не произошло. Может, и правда, ничего. А может… Чёрт его знает. Не об этом сейчас! Тем более что едва мы оставили позади базовый лагерь, небо потемнело, и пошел ледяной дождь. Шапка и капюшон промокли моментально. Казалось, что Аннапурна решила сходу нас проверить на прочность. Что ж… Так тому и быть.

Тропа уходила в сторону ледника. Мы шли в связках, страхуя друг друга: я, Кира и Ками с шерпами. Каждый шаг требовал внимания. Треснувший наст не внушал доверия, и под дождём он превращался в каток.

Кира шла впереди. Её фигура в яркой куртке отчетливо выделялась на фоне свинцового склона. Она не сбавляла темп, хоть и приходилось каждые пару шагов бить ледорубом, проверяя поверхность. Я ловил себя на том, что любуюсь её движениями – быстрыми, собранными. И тут же одёргивал себя: сейчас не время. Совсем…

Ветер усилился. Очки то и дело заливало дождем, размывая картинку перед глазами. Я сбрасывал их с глаз – и снова щурился, всматриваясь в серое марево. Шерпы переговаривались, поправляли груз, стучали палками по ледяным плитам.

Ками поднял руку, предупреждая о трещинах. Мы перебирались осторожно, по очереди. Я подстраховывал Киру, держал верёвку жёстко, стиснув кулак до онемения – ледник был скользким, как блин, намазанный маслом. А она ничего… Переползла на уверенном.

Часа через три стало казаться, что я промок до костей, хотя наша экипировка была водоотталкивающей. И всё же мы поднимались выше. Ещё примерно час мы шли по этой ледяной стене. Ноги подкашивались, дыхание сбивалось, но вперед толкало упрямство, которое в конечном счете и привело нас к цели чуть позже того времени, что я отводил на подъем нашей группе.