На высоте

13

Кира

В огромных руках Горского я чувствовала себя так, будто меня догнала-таки горняшка. Здесь, в тёплой Покхаре, где ей решительно неоткуда было взяться, голова стала чугунной, пальцы онемели, и подступила легкая тошнота. Стоило на секунду отвлечься – и я будто снова оказывалась на гребне, где под ногами была лишь бездна, а в ушах – завывания ветра и почему-то крики, хотя в реальности немцы и пикнуть не успели. Я моргнула, отгоняя непрошенные воспоминания. Дернула полотенце, которое и так держалось на честном слове…

Офигеть. После предательства мужа часть меня будто онемела. Я не хотела ничего… И никого. А тут просто конец света! И случился он абсолютно не вовремя. Когда мы оба были не в состоянии мыслить здраво, но так отчаянно жаждали убедиться, что жизнь продолжается, несмотря ни на что!

– Так, стоп… Кира, слышишь?

– М-м-м?

– Кира! – нетерпеливее повторил Горский, убирая мои руки подальше от своих причиндалов.

– Горский, – возмутилась я, утыкаясь лбом в его челюсть, – ну что опять не так?

– Я так не могу.

Обычно эти слова произносят женщины, нет? Растерянно моргнув, я опустила взгляд и… Нет, мог он определенно!

– А так и не скажешь, – прохрипела я.

– Что? Ах ты ж черт!

Гор подхватил полотенце и прикрылся им, как стыдливая девственница! Сцена вышла настолько комичной, что я рассмеялась.

– Слушай, какого хрена?

– Это неправильно, ясно? – огрызнулся Горский, глядя на меня исподлобья. Мой смех оборвался. Вглядываясь в его глаза, я пыталась понять, что не так, ведь очевидно было, что у него есть какие-то весомые причины остановиться.

– Почему? – уточнила, так ни одной и не придумав.

– Потому что на тебя имеет виды Казиев.

– А какое отношение это имеет к нам?

– Я обещал, что буду держаться в стороне, ясно? Ты все правильно поняла.

– Так ведь никто не узнает, если ты нарушишь свое дурацкое обещание! – начала было я и вдруг осеклась, сраженная удивительной мыслью: – Так, стоп! Я что, правда тебя уговариваю?!

А ведь именно так и было. Да… Осознав это, я нервно рассмеялась, откинула с лица волосы и, чуть не сгорев со стыда, бросилась прочь из комнаты, но Горский опять меня схватил. Вот же медведь! Вымахал мне на погибель!

– Пусти!

– Тише, Кира, не дергайся… – прорычал он. Мое имя, оказывается, вообще было легко рычать. – Думаешь, мне легко?

– Не знаю! И вообще мне плевать, ясно? Делай что хочешь! Нет, какой же идиотизм! Он мне никто! Ну, то есть друг, конечно, и все такое, но не более. Я никогда не давала ему авансов и, уж конечно, не обещала хранить верность. Тебе не кажется, что ты много на себя взял?

Договорить не смогла. Он оборвал меня на полуслове, бесцеремонно заткнув мне ладонью рот. Я возмущенно дернулась. Стукнула Гора по руке, на что он лишь сильнее прижал меня к боку, спеленав руками, как смирительной, блин, рубашкой. И вот тут моя батарейка села. Я еще дернулась для порядка и без сил обмякла, уткнувшись носом в его плечо.

– Много взял, ты права, конечно, много. Я же думал, что унесу… – усмехнулся Горский мне в волосы, – а оно вон как получилось!

– Как? – шмыгнула носом.

– Неожиданно. До тебя я не заглядывался на клиенток.

– Ну, спасибо, – фыркнула. – Это, конечно же, все меняет!

– Язва.

– Дурак!

– Даже спорить не буду.

Рассмеялись. Оба…

– И что теперь? – с теплом вглядываясь в его лицо, спросила я.

– Ну как что? Ты осуществишь задуманное, вернешься к нормальной жизни, отошьешь Казиева, а там посмотрим.

– Слушай, а ты же в столице, наверное, живешь, да?

– Скорее правильнее сказать – базируюсь. В основном-то я нахожусь в дороге.

– А я в Н*, – протянула растерянно.

– Кир, это все решаемо, – сказал Гор, поймав мой взгляд. – К тому же, давай откровенно… Существует большая вероятность, что внизу ты забудешь обо мне и думать. – Я обиженно отвернулась, но Горский стоял на своем: – Не дуйся. Здесь восприятие искажается – это факт.

– Кого ты в этом хочешь убедить, Миш? Себя? Меня? Так не надо. Я же тебе не навязываюсь. Даже если могло показаться иначе, – немного иронично заметила я.

– Я не питаю иллюзий по поводу того, что тобой движет! Думаешь, я железный, и не переживаю по поводу случившегося? Еще как. Потому и говорю – некуда нам спешить. Черт его знает, стоит ли что-то начинать в таких обстоятельствах...

Конечно, мне хотелось тут же ему возразить, я же женщина! Но положа руку на сердце, разве он был неправ? Другое дело, что мне сейчас был плевать на разумность его объяснений. Я хотела тепла, я хотела вообще ни о чем не думать, ага… Я хотела, чтобы он вытрахал из моей головы все дурные мысли и страхи, которых вдруг стало так много.

– Что? – смягчился Горский.

– Миша, я так боюсь… – призналась я.

– Это хорошо. Значит, ты правильно оцениваешь риски. Слушай, дай мне минуту, чтобы одеться, а то я чувствую себя дураком, обсуждая на серьезных щах без трусов такие темы.

Я захохотала. Господи, а ведь он прав.

– Иди, я тоже надену что-нибудь… Другое, – оглядела свой халат.

– И ужин закажи! – велел Горский.

– Может, выйдем в ресторан? Нам не помешает переключиться.

– А давай.

Собрались по-военному быстро. Вокруг было невыносимо красиво. Огни отражались в воде, лодки тихо покачивались у причала, и всё это больше напоминало декорации к фильму, чем реальную жизнь...

Меню оказалось простым: рыба с озера, овощи, что-то странное из местной кухни. Я ткнула пальцем в первые строчки меню, только бы лишний раз ни о чем не думать и ничего не решать. Гор заказал рис и бутылку пива.

– Для тебя здесь, наверное, все привычно? – поинтересовалась я, чтобы поддержать разговор.

– Я в принципе легко ко всему адаптируюсь.

Кивнув, я набросилась на еду:

– Это весьма ценное качество для гида.

– Есть такое.

– Значит, в секцию альпинизма ты попал еще ребенком? Как так вышло? В столице вроде бы и гор нет…

– Так я ж из понаехавших, – Горский поморщился. – У нас было, где развернуться. Особенно если ты не очень хочешь возвращаться домой. Ходил во все секции, куда только можно было записаться бесплатно. В секции альпинизма мне нравилось больше всего. Правда, потом выяснилось, что на нормальную снарягу нужно кучу бабла, но уже было поздно. Я навсегда влюбился в горы.

– В них сложно не влюбиться. А как ты все же решил вопрос финансирования?

– С четырнадцати стал подрабатывать на подъемнике. А потом… Угадай, как малютка покорила мое юное сердце? – оскалился Горский.

– Княжницкая? – поерзала я, заражаясь его весельем. – Ну-у-у… Очевидно, предложив тебе спонсорство?

– Ха! Еще чего! Я был гордым и в жизни бы не взял денег от понравившейся бабы. – Я даже успела восхититься такими твердыми уже тогда принципами, как тут Гор меня огорошил. – Это был комбез. Mountain Hardwear Absolute Zero.

– Ты же сказал, что не взял бы денег от женщины! – возмутилась я.

– Мне было восемнадцать. И мне очень хотелось нормальную экипировку. А тут она… Говорит, дескать, у меня есть комбинезон, который не подошел брату, примеришь, чтобы зря не лежал? Ну, я и рад стараться.

– Трахнула она тебя на первой примерке, или другой момент подгадала?

– Вообще-то считалось, что это я ее трахнул, – надменно поправил Горский. – Но в целом ты, конечно, права. Переспали мы сразу же. Мужику вообще мало что надо на самом деле. Особенно мальчику, который вырос без мамы. Она меня борщом накормила, пригрела чуть-чуть – я и поплыл, как последний дебил.

– Ты-то понятно. А вот ей на кой нужен был несмышленый пацан?

– А зачем ей взрослый мужик? Зарабатывала она и сама отлично, а меня можно было как хочешь пользовать – молодой же, гормоны шпарят! И перед подружками выпендриваться. На рожу я был ничего. – Гор задумчиво потер щеку. – Да и фигура спортивная имелась, с моими-то нагрузками.

Было довольно странно, что он так спокойно говорил о том, что любой другой мужик на его месте наверняка бы посчитал стыдным. Но именно эта легкость и подтверждала его мужественность на все сто. Он спокойно принимал тот факт, что в его жизни бывало всякое, и вообще не запаривался на этот счет. Было и было, что уж?

Мне бы так! Даже завидно.

– Ты и сейчас ничего, – усмехнулась я поверх стакана.

– Спасибо, – белозубо оскалился тот. – А ты?

– А что я? Ты и так все знаешь. Выросла в горах, у папы была небольшая турфирмочка. Так что в горные походы я ходила с самого детства. После школы даже особо не думала – стала гидом. Получила разряд. А потом познакомилась с Перминовым. Влюбилась в него как кошка… Вышла замуж и простилась с горами почти на десять лет.

– Почему?

– Ну-у-у, не знаю… Он был весьма обеспечен. Было бы странно, если бы его жена водила экскурсии. А я хотела ему угодить. Угодила, блин! – усмехнулась.

– Жалеешь?

– Не знаю. В конце концов, если бы не развод, где бы я взяла деньги на экспедицию?

– У Казиева, – подколол Гор.

– Тимур с Перминовым шел в комплекте… Не познакомься я с одним, и второго бы не узнала, – поморщилась я. – Ай, ну его! Не хочу об этом.

– Ты ему не хочешь дать шанс, потому что он тебе напоминает о муже?

– Никогда об этом не думала. Да и не представляла я, что у Тима есть ко мне интерес! Что? – строго глянула на закатившего глаза Горского: – Он реально никогда ко мне не подкатывал.

– Ладно-ладно, не злись. Может, я ревную?

Конечно, он прикалывался. Но я отодвинула тарелку и задумчиво подперла щеку рукой.

– Значит, ты ревнивый?

– Да нет. Это такое бестолковое чувство… Ведь если не доверяешь человеку, зачем с ним быть? А если доверяешь, то ревности просто неоткуда взяться.

– Не знаю, смогу ли теперь довериться хоть кому-то… – внезапно слетело с моих губ.

– Мне ты уже доверилась, – хмыкнул Гор.

– Господи, Горский, какой же ты самонадеянный тип!

– А что, скажешь, нет? – он сложил на груди руки, демонстрируя красивый рельеф… Ох. Я отвела глаза…

– Скажу, да, наверное, ты прав. Удивительно.

– Ничего удивительно. От меня твоя жизнь зависит. А от тебя – моя.

Зря он это упомянул, конечно. Тут же вспомнились те, чьи жизни оборвались. Настроение испортилось. Я поежилась… И, заметив это, Гор осторожно сжал мои пальцы.

– На Дхаулагири обещают хорошую погоду. Нам ничего не грозит, слышишь?

– Нам? Ну да. Наверное...

– А ни о ком другом у тебя голова болеть не должна.

– Но она болит, Гор…

– Значит, ты выбрала не тот спорт, Кира! Смерть дышит нам в спину – это правда. И мы вынуждены оглядываться на нее каждый раз, что тоже правильно, поскольку именно это делает нас осторожными. Чего не стоит делать, так это позволять страху отравлять себе жизнь!

Конечно, он был прав. Просто… Просто у меня так болела душа за немцев…

– Кира, если ты не уверена, еще не поздно изменить планы. Тебя поймут. Поверь, никто и слова плохого тебе не скажет. А первым от счастья обоссытся твой спонсор.

Этого я уже не могла вынести. Бросила в Кира салфеткой.

– Фу, Гор! Какая мерзость.

– Ну, прости. Говорю как есть. И тебя призываю к тому же.

– Я…– задумчиво нахмурила брови, – готова, Гор. Что бы ты ни думал, я готова… Я должна это сделать хотя бы в память об Алексе, который тоже об этом мечтал. Разве нет?

– Ты. Ничего. Никому. Не должна, – жестко отрезал Горский.

– Тогда я сформулирую по-другому. Я хочу продолжить. У меня достаточно сил и мотивации для этого восхождения.

Мотивации на самом деле было столько, что на Дхаулагири я, можно сказать, взлетела. Штурм вершины прошел как по маслу. Идеальные условия – снежный покров и погода. Напрягали только очереди – не мы одни воспользовались этой уникальной возможностью. Но все же Дхаулагири не такая популярная, как Эверест, так что даже очереди здесь были вполне терпимыми.

Как и все горы до нее, Белая гора показалась мне совершенно особенной. Полностью оправдывая свое название, она сияла холодным светом, вырастая будто прямо из облаков. Мы поднимались все выше и выше, и казалось, что мы идем не по склону горы, а по спине огромного зверя, который в любую секунду может встряхнуться и сбросить нас всех, как блох. Но этот риск того стоил… На высоте, когда небо очистилось, виды открылись такие, что сердце екнуло. С одной стороны высилась сверкающая корона Аннапурны, с другой – бесконечная гряда Гималаев, уходящая в сторону Тибета. Под нами клубились облака, а над ними, словно затерявшиеся в вечности острова, возвышались горные пики…

Я развернула флаг своей страны. Подождала, пока Гор сделает фото. А потом достала специально для этого купленный стяг Германии, уверенная почему-то, что Алекс сделал бы для меня то же самое.