Наши запреты

Глава 11

Доминик

Я всегда любил Джеймса Бонда. Да кто из пацанов его не любил? Кто не хотел быть похожим на него? Все. По крайней мере, я знал только таких ребят. В жизни даётся только одна попытка воскреснуть и прийти на свои похороны. Во второй раз уже будет не так феноменально, как в первый. И вот в этот первый раз, когда входишь в церковь, слыша чьи-то рыдания, перешёптывания, слова соболезнования, а ты идёшь по проходу, сияя улыбкой, и одетый в лучший свой костюм, то в эти самые важные минуты нельзя ошибиться. У тебя есть только пара минут, а то и меньше, чтобы увидеть тех, кто пытался убить тебя. Нужно смотреть на общую картину, а не на частную. Это ошибка новичков. Они переносят своё личное отношение к работе. Но в этом мире нет личного отношения, есть бизнес. Поэтому у меня было две минуты, чтобы найти тех, кто был разочарован увидеть меня живым. И это больно. Это очень больно видеть безумное разочарование в глазах той, на кого ты променял дочь. Больно замечать то, как она поджала губы и готова была заорать от несправедливости. Это больно. Это разрывает на части и разрушает тебя внутри, но ты должен улыбаться. Ты должен двигаться дальше, потому что от тебя зависят люди, много людей. И ты не можешь действовать исключительно из личных предпочтений.

После таких моментов я обычно в невероятной ярости убиваю, но в этот раз мне нужно было зацепиться, чтобы не пропасть снова на пару дней, не утонуть в крови, не обливаться ей и не наслаждаться этим. У меня на это нет времени. Я вернулся, а значит, вернулась и опасность. Так что Лейк стала очень удобным вариантом. Она умеет отвлекать меня и переключать моё внимание, потому что мне интересно. И конечно, я врал. Я врал о том, что Энзо нужна сиделка. Ни хрена подобного. Моя охрана прекрасно справляется со всем. Они ни за что не подпустят к нему Иду или же кого-то ещё, кого я лично не избрал для сына. Но я знаю слабости Лейк. Глупо было не использовать этот шанс, чтобы затащить её в постель. Она будет там. Один раз, и всё. Нужен всего один раз, я не повторяюсь, но какой это будет раз. Я предвкушаю. Мне нужно будет сбросить сильное напряжение, и тогда мне понадобится Лейк. Это просто бизнес, ничего личного.

— Итак, ты можешь конкретно объяснить мне, в чём будет заключаться моя задача? — интересуется Лейк.

Бросаю на неё взгляд и улыбаюсь. Блять, она кажется такой миленькой, такой доброй, но это всё обман. Внутри неё грёбаный огонь, который может сжечь. Сколько раз я убеждался в том, что за любой милой улыбкой может скрываться безумное сумасшествие. И мне снова повезло. Я это и имею в виду и рад такому повороту событий.

— Конечно, куколка. Тебе нужно просто сидеть в палате Энзо. Там есть личная ванная комната. Он ещё мало бодрствует, зачастую спит из-за лекарств или смотрит мультики. Энзо очень смышлёный и умный парень. Он любит разговаривать на взрослые темы, и с ним нельзя общаться, как с ребёнком, это его злит.

— Твоя злобная копия, — смеётся Лейк.

— Именно.

— А твой старший сын не такой?

— Роко… нет. Он более глубокий. Больше молчит, но у него моё чувство юмора. Он боец. У него свой бойцовский клуб. Роко хорош в бою, раньше я часто приходил на его бои или бои его парней, чтобы поставить деньги или просто провести время. Мы вместе с ним ужинаем, разговариваем, он мой заместитель. Роко готовился к этой роли, если меня убьют. Он серьёзный и ёбнутый. Ещё он бисексуал.

— И это тебе не нравится? Почему?

— Нет, я не против его ориентации. Сейчас он встречается или, точнее, мучит парня. Его зовут Дрон. Они вместе уже достаточно времени, чтобы устать друг от друга. Но мой идиот-сын решил на нём жениться, поэтому сейчас я должен найти ему хорошую женщину для брака.

— Это жестоко, — шепчет Лейк. — Роко любит Дрона, разве не так? Почему ты не позволяешь ему быть счастливым, Доминик?

— Я хочу, чтобы он был счастлив. Но также я хочу, чтобы он был в безопасности. В моём мире другие законы, Лейк. Мы пытаемся сохранить семейные традиции, и никто из значимых фигур не заключает однополый брак. Все против этого. Если Роко женится на Дроне, то это покажет моим врагам, что я слаб, и меня можно убить. Они соединят свои силы, и вся моя семья будет мертва, так как я не смог удержать в узде даже своего сына, о чём тогда можно говорить. Среди нас есть геи, и я не против. Они все женаты на женщинах, но живут с мужчинами.

— Это лицемерие, — выплёвывает Лейк. — Чистой воды лицемерие.

— Я знаю, но не могу пойти против опасных психопатов, Лейк. Я не позволю Роко подвергнуть нас всех смертельной опасности. Они убьют не только меня и моих детей, но и всех, кто работает на меня, а это очень много людей. На кон поставлено слишком много. Да и уже поговаривают, что мой сын позорит меня своим выбором. Поэтому я должен женить его на женщине.

— Это ужасно, Доминик. У меня нет слов. Просто нет слов, — печально отвечает она. — А что насчёт дочери? Как она?

— Пока не очнулась.

— И? Ты так много рассказал о Роко и Энзо, но о ней ничего. Почему ты мстишь ей за поступки её матери, Доминик? Так же нельзя. Ты выше этого.

— Ошибаешься, — горько смеюсь я. — Не могу себя пересилить. Не могу. Я смотрю на неё, и всё внутри бунтует. Умом понимаю, что Раэлия ни в чём не виновата и сама хлебнула достаточно дерьма из-за матери, но… не могу. Я пытался. Правда, пытался, а потом появилась Ида, и я… выбрал то, что проще. То, что лучше. То, что мне нравится.

— Но разве не Ида тебе врала?

— Именно так.

— И ты не видел этого?

— Не хотел. Думаю, что всё дело в матерях Иды и Раэлии. Мать Иды и Энзо была моей любовницей. Она была милой девушкой, присматривала за моими детьми, любила их и была очень послушной. Она была для меня идеальной. Никаких истерик. Никаких драм. Ничего. Я хотел жениться на ней после того, как моя жена умерла. Я даже нашёл её и трахнул, предложил вернуться, но она выгнала меня.

— Но ты не любил её. Выходит, что ты имитировал свою влюблённость к ней, верно?

— Да. Это было легко.

— Имитировал влюблённость, выбрал сам женщину, хотел жениться и обезопасить себя. Ты пытался исправить всё, что не мог исправить в прошлом. Бунтовал против прошлого, не принимал его и не принимаешь до сих пор. И это твоя ошибка, засранец.

— Да ладно? — хмыкаю я. — В чём же моя ошибка?

— В том, что ты не научился на собственных ошибках, а повторяешь их снова и снова.

— Блять, ты говоришь, как Мигель. Вам нравится лечить меня.

— Я не знаю, кто такой Мигель, но он явно мне понравился бы. И тебе следует подумать над этим, раз уже двое незнакомых друг с другом людей говорят тебе об этом. Ты в итоге убьёшь себя, пока не прекратишь свой бунт. Твоё поведение с Раэлией — тоже бунт. Но этим самым ты лишь убиваешь себя. Когда-нибудь она примет тот факт, что ты не хочешь её принимать, и уйдёт. Но ты от себя уйти не сможешь, Доминик. Разве не проще было бы принять? И ты не ищешь простого, тебе нравится страдать и иметь причины делать всё так, как ты делаешь. Тебе нравится причинять боль тем, кто тебя любит. Это привычка. Простая привычка отталкивать тех, кто тебя, и правда, любит. Потому что чувства делают тебя уязвимым, как в случае с матерью. Ты не хочешь быть снова слабым. Не хочешь потерять того, кого любишь, как потерял мать. Всегда всё дело в родителях. Они наше начало и продолжение. Но ты уже начал крепче сжимать руль машины, а значит, я попадаю по тщательно замурованным целям. И так как я не хочу иметь с тобой ничего общего, то замолкаю, — улыбнувшись, Лейк отворачивается к окну.

Она права. Я многое знаю о себе. У меня проблемы. А у кого их нет? Только я не могу перешагнуть через них. Не могу их решить, это бесполезно. Я пытался. Я посещаю психолога три раза в неделю на протяжении пятнадцати лет. И это был не один человек, их было много. Различные методики, подход, пол, раса и напряжение. Но никому не удавалось заставить меня говорить о том, что я чувствую. Никогда. Я переводил темы, давал то, что считал нужным, якобы позволяя лечить меня. Это не так. Мне просто нравится быть больным. Мне нравится знать, что в прошлом у меня полно дерьма, которое причиняет боль. Я люблю, когда мне больно внутри. Это мои силы. Это осознание опасности. Это понимание стратегий. Если я всё это вылечу и смирюсь, то буду как все. Я не хочу быть как все. Я хочу выделяться. Всегда.

Доехав до госпиталя, мы с Лейк выходим, и она лениво оглядывается. Но она делает это не так, как напуганный человек, без резких движений, дёрганья головы или же быстрой смены мимики. Нет. Она словно любуется тем, что её окружает, оставляя на лице мечтательное выражение. Она не крутит головой, лишь скользит цепким, но в то же время расслабляющим взглядом. И это меня в ней восхищает. Она всегда начеку, готова ко многим проблемам, а также легко и непринуждённо маневрирует среди них. Вообще, я не помню, чтобы женщина могла излучать силу и в то же время мягкость и радость. Она словно состоит из множества солнечных лучей, но также может и опалить врага ими же. Это она выбирает: ласкать или уничтожать. Это потрясающе. Просто потрясающе. Мне комфортно рядом с ней. Даже когда мне было больно, и я терял кровь, знал, что она меня не убьёт. От неё не исходила угроза, если только не пинок мне по яйцам чисто из принципа. Но как бы мне ни хотелось доверять ей, я не могу. Это слишком опасно. Я уже обжигался. Часто.

Кивнув медперсоналу, стоящему за стойкой регистрации, кладу ладонь на спину Лейк, замечая, как мужчины пялятся на неё, и не только мужчины, но и женщины. Меня это бесит.

— Скажи, а ты здесь всех уже трахнул? — шёпотом спрашивает Лейк, сдерживая смех.

— Практически, — усмехаюсь я. — Тебе смешно?

— Очень, — кивает она и хихикает, когда мы входим в лифт с другими пациентами.

— Почему? Это не та реакция, на какую рассчитывает мужчина, куколка.

— Это весело, Доминик. Они так смотрят на тебя, словно ты обещал им купить щенка и до сих пор этого не сделал. Они ждут. Это жалко, правда? Я имею в виду, жалко, что люди не хотят контролировать свою зависимость и обманывают себя традиционными взглядами на жизнь.

Я киваю, предлагая ей взглядом продолжить.

— Смотри, нас учат, что трахаться с разными мужчинами, когда ты этого хочешь — плохо, постыдно, и это откровенное блядство. Но терпеть дома мужчину абьюзера, прилипалу, неряху, изменщика или же безработного и ленивого мудака, нормально. И это поощряется жалостью и состраданием. Разве это не очередное лицемерие? То есть женщин с рождения учат страдать, быть рабынями, хотя якобы у них есть права. Нас называют шлюхами, потому что мы хотим получить самое обычное удовольствие, а нам оно даётся сложнее, чем мужчинам. И вот эти женщины, которые ждут, когда ты трахнешь их, привыкли ждать чуда, верить в него и молиться о нём, а сами ничего не делают. Это смешно, вот и всё, — она пожимает плечами и улыбается к обернувшимся к нам медсёстрам и двум пациентам.

Этих медсестёр я тоже трахал. Потрясающе. Они краснеют, злятся и раздражаются.

— И знаешь, что самое смешное? — Лейк не сводит взгляда с этих женщин, словно обращается к ним. — Они же понимают, что это был просто нелепый секс. Он даже не был хорош, потому что они имитировали оргазм. Не все мужчины заботятся о том, чтобы доставить нам удовольствие. Они напуганные эгоисты рядом с нами. Поэтому мужчины кончают, что им, в принципе, сделать легко, и уходят. А женщины молчат, ведь это правильно. Секс — не удовольствие, а якорь для мужчины в их понимании. До сих пор женщины считают, что раздвинуть ноги или отсосать — это путёвка к мечте. Но к чьей мечте? Вряд ли они хотят быть с этим мужчиной, он им просто выгоден, но они боятся признаться себе в этом. И это ещё один смешной момент. Они врут себе и окружающим, а им врут мужчины. Какой-то порочный круг лжи, которая приводит к разрушению.

— И что, по-твоему, они должны были сделать?

— Получить удовольствие, — пожимает плечами Лейк. — В этом суть всего. Секс это про удовольствие, а не про терпение. Терпеть они будут в церкви, слушая нравоучения о душе и другой чуши. А вот в постели нет Бога, есть Дьявол, и зачастую это именно женщина. Но забыв о темноте, они сгорают на солнце и никогда не познают счастья. Так что, я бы на их месте просто брала и трахала тех, кто им нравится. Трахала так, как им это нравится. Брала то, что они хотят. Одевалась так, как они хотят. И весила столько, сколько они хотят. Это наш этаж?

— Да. Прошу прощения, — тихо смеюсь, направляясь за Лейк, и прохожу мимо настолько покрасневших бывших, что кажется, они сейчас взорвутся от стыда.

— Я бы на ней женился, — раздаётся за спиной мужской голос.

Оборачиваюсь, чтобы, блять, убить того, кто это сказал, но двери лифта закрываются.

— Это мило, — смеётся Лейк. — Второе предложение о замужестве за час. Я же говорила тебе, в меня невозможно не влюбиться.

— Поверь мне, я подобной хернёй не страдаю, — фыркаю я.

— Поэтому я с тобой и общаюсь, Доминик. Если бы я хотя бы на секунду предположила, что ты можешь влюбиться и дойти до конца, то никогда больше не нашёл бы меня. Не хочу снова разбивать себе сердце. А теперь оставим эти разговоры, они меня утомили. Какая палата у Энзо?

— Пойдём, — веду Лейк к палате, в которой дежурит охрана, и представляю её парням, а затем мы входим внутрь.

Палаты в этом госпитале, который принадлежит мне, и где бесплатно получают лечение все мои люди, так как я оплачиваю им страховку за службу, больше выглядят как спальни. Каждый босс берёт на себя патронаж какой-то больницы с огромным штатом и выступает в качестве главного спонсора. А также можно разделить это место, как это было с больницей, в которой работал Мигель. После того как они его вышвырнули по приказу Джеймса, я отозвал свою спонсорскую помощь и отказался участвовать в любых благотворительных проектах этого госпиталя. А это потеря огромных денег, понижение статуса и рейтинга больницы. Уж точно не я остался в минусе. У меня есть личный госпиталь. Здесь работают люди, которых я выбирал лично, набирал команды, и попасть сюда просто так невозможно. Только если у тебя куча денег, или ты мой ближайший родственник, других вариантов не дано. Медицинский персонал я всегда выбираю из мигрантов разных стран и предлагаю им полную стажировку, разрешение на работу и хорошую зарплату. Это и делает мою больницу лучшей в штате. Лучшей и закрытой для других людей. Я избирательно даю право выживать.

— Он зачастую спит пока, — тихо говорю, проводя ладонью по мягким кудрявым волосам сына.

— Он такой хорошенький, — с улыбкой шепчет Лейк. — Очень симпатичный мальчик. Не видела остальных твоих детей, но явно с генами им повезло. Есть какие-нибудь ограничения в питании или другие особенности, о которых мне следует знать?

И вот на что сначала ответить? На её заигрывания? На комплимент моим генам и моей сперме? Или на серьёзный вопрос? Я прямо теряюсь.

— Просто я должна знать, с чем мне предстоит столкнуться. Могут ли прийти сюда с пистолетом?

— Вряд ли. Ты видела охрану. Здесь работают доверенные люди, мы прошли через металлоискатель при входе. На окнах установлены решётки, и через них невозможно передать оружие, как и работают камеры видеонаблюдения, установленные в каждом углу, даже в туалете.

— Ты ничего не слышал про личные границы, да? — кривится Лейк. — Я бы не хотела, чтобы ты или кто-то другой смотрел, как я писаю. Это мерзко.

— Такие интимные вещи никто не узнает, — смеюсь я. — Камеры не над кабинками, а в остальной части, чтобы видеть, кто входит в кабинку и выходит из неё. Один или нет, переодет или нет. Здесь повышенная безопасность. Я отвечаю за этих людей, Лейк.

— Раз здесь так безопасно, тогда в чём суть твоей задумки? Неужели, эти крутые парни могут пропустить преступника?

Она права. Никто его не пропустит, но у меня есть свой план.

— Никто не отменял шантаж, Лейк. Я знаю о сотне историй, когда медсестёр или врачей шантажировали жизнями их членов семьи, и они пытались убить своих пациентов. Кому-то это удавалось, кому-то нет. Я не хочу рисковать. Твоя задача наблюдать, развлекать Энзо и держать его подальше от новостей. Кормить вас будут после проверки пищи на добавление яда. Об этом не переживай. Ты понимаешь в медицине и заметишь, если медсестра решит вколоть ему что-то другое, плохое. Перед любой процедурой ты должна требовать официальное заключение и разрешение врача на это, как и проверять ампулы.

— Я поняла. Просто мне интересно, за что тебя так сильно ненавидят, раз могут легко убить этого мальчика?

— Полно причин. Я не милый парень, Лейк. Ты знаешь, кто я.

— Глава мафии, ага, — усмехнувшись, кивает она.

Удивляясь, приподнимаю брови. Я не говорил ей этого.

— Боже, Доминик, когда ты уже поймёшь, что я не тупая? — злобно фыркает она. — Я умею думать и соединять информацию. Я видела, что лежит в твоей сумке, ты был ранен, на тебя было совершено нападение. Но также в городе ты уважаемый и почётный гражданин, делаешь большие пожертвования и находишься под прицелом прессы. Тебя по телевизору показывали. Обычных преступников там не показывают, если это не срочные новости. У тебя полно охраны, на тебя смотрят, как на бога, и одеваешься ты не как те, кого лечила я. И я читала много книг про таких, как ты. На самом деле это круто. Напишу про тебя тоже книгу.

— Даже не думай, — рявкаю я.

— Ладно, — Лейк закатывает глаза, но улыбается.

— Лейк.

— Хорошо, я же сказала. Не буду писать про тебя, пока ты жив. Но вот когда я буду старой, напишу свои мемуары и упомяну тебя. Ты всё равно уже умрёшь. Тебе сколько, лет семьдесят? — ухмыляется она, зная, как меня это бесит.

— Мне ещё пятидесяти нет. Я в самом соку.

— Я вижу, аж седина пробивается.

— Нет у меня никакой седины!

— Ты красишь волосы?

— Нет, — рычу я. — Это мой натуральный цвет, у меня хорошие гены.

— Мне так нравится тебя злить, ты сразу становишься таким милым, — хихикает она. — Ладно, не куксись. Я буду здесь до шести вечера, потом это твои проблемы, мне тоже нужно работать. Если у тебя больше нет никаких других рекомендаций, то дверь вон там.

Лейк указывает за мою спину, а я закатываю глаза. Поцеловав спящего сына в лоб, выхожу из палаты, но замираю, удерживая дверь открытой. Обернувшись, бросаю взгляд на Лейк смотрящую на меня со странной улыбкой, от которой меня начинает тошнить. Ничего не могу с собой поделать, но мне не нравится эта улыбка, словно она… она милая. Фу.

Специально хлопнув дверью, отдаю приказ следить за палатой и докладывать обо всём мне. Поправив пиджак, не глядя на тех, кто пытается меня остановить, выхожу из больницы и еду домой. Пора вернуться к делам.

Обычно я работаю в офисе, в котором встречаюсь с партнёрами, решаю проблемы и выслушиваю предложения о расширении локации предоставляемых услуг. Мы работаем с разными областями начиная от поставки оружия, банковской сферой, пиаром, службой охраны и заказных убийств, заканчивая программированием систем безопасности, сбора отчётов, слежения и других вещей. Мы всегда запускаем свои руки во все отрасли, чтобы контролировать их. Мы это и контролируем.

Телефон на столе звонит, и я нажимаю на кнопку, продолжая просматривать отчёты о сбоях в системах безопасности за последние сутки. Мне это не нравится. Я должен найти крота, который сливает наши пароли всяким мелким мудакам.

— Босс, ирландцы просят о встрече. Они ждут внизу, мне пропустить их?

— Да, пропусти, — отвечаю я.

Конечно, Джеймс теперь очень хочет узнать, как мне удалось выжить после его заказного покушения на меня. Держи врагов близко, как говорится.

Сворачиваю программу, ожидая, когда ко мне проведут этого ублюдка. Через десять минут моя секретарша открывает дверь, и входит Джеймс с широкой улыбкой на лице.

— Рад тебя видеть, — встаю и пожимаю ему руку.

— Я тоже рад, если учесть, что ещё несколько часов назад я находился на твоих похоронах, — хмыкает он.

— Босс, что вы будете пить: кофе, чай, виски?

— Ничего, Джеймс ненадолго, у меня встреча через двадцать минут, — отвечаю я. Возвращаюсь на место и спокойно жду, когда начнётся давление. А оно будет.

— Итак, ты что-то хотел? — интересуюсь я.

— Для начала сказать, что я рад твоему возвращению.

Киваю ему.

— И предложить свою помощь. На тебя напали. Тебя кто-то заказал. Я буду рад оказать тебе дружескую поддержку и уничтожить этих мудаков.

Мило, но так скучно.

— Спасибо, Джеймс, если будет нужно, то я обращусь. Пока всё в порядке.

— Ты собираешься их убить?

— Нет, — улыбаюсь я. — Зачем? Придут новые и новые. Попадутся, убью. Специально искать не буду. Тем более, я уверен, что заказчик уже избавился от них. Они сработали очень грязно. Так что не вижу смысла в бесполезной погоне.

— Но всё выглядело чисто, — хмурится Джеймс. — В машине было тело, твои вещи, кровь. По крови и вычислили, что это были твои сгоревшие кости.

— Как ты можешь видеть, это был не я. Но это было грязно. Если их не убили после заказа, то сделали это сегодня или избавятся от них в ближайшее время. Они свидетели. Я люблю пытать людей, и они знают об этом. Так что это уже решённое дело. Ты хотел что-то ещё? Мне нужно подготовить некоторые бумаги, — я отворачиваюсь, щёлкая мышкой.

— Меня беспокоит предстоящее ежегодное собрание глав семей Америки.

— Не беспокойся, я на них частый гость. Повеселимся, — улыбаюсь я.

— Нет. Я не об этом. Что ты будешь делать с Роко?

— А что с ним не так? — усмехаюсь я. — Роко в полном порядке. Я ещё жив, поэтому он возвращается на пост младшего Босса. А также могу отметить, что он прекрасно справился с управлением семьи, пока меня не было.

— Я имею в виду то, что он собирается нарушить традицию, Доминик. Он готовится жениться на мужчине, а это запрещено. И на собрании это будут обсуждать. Ты знаешь, как семьи ценят традиции и стараются придерживаться классической модели семьи, в которой фигурируют мужчина и женщина, а также их потомство в течение года после свадьбы.

— С чего ты взял, что Роко собирается жениться на мужчине? — смеюсь я.

— Мне сказали. И это была Филадельфия, Доминик. Об этом уже все знают, и я пришёл лишь предупредить тебя. У тебя за спиной Роко замышляет хреновое дело.

Конечно, Филадельфия сказала ему. Конечно.

— Джеймс, кто я?

— Доминик Лопес.

— Вот то-то же. Я знаю обо всём и уж точно знаю, что делают мои дети, что они собираются делать и что будут делать через пять лет. У нас строгая дисциплина, с которой я прекрасно справляюсь. А что до слухов, то это просто слухи.

— Но Роко гей, Доминик. Он открытый гей.

— Он бисексуал, как и ты, как и многие из нас. То, что он живёт с парнем и встречается с ним, не делает его ублюдком. Он мой сын. И если мой сын хочет трахать парней, то я, блять, предоставлю ему полную свободу выбора. Это не твоё дело, Джеймс, но могу тебе сказать, что Роко собирается жениться на женщине. Скоро мы объявим об этом. Ты портишь сюрприз.

— О-о-о, ладно. Хорошо. Я просто хотел предупредить тебя, вот и всё. И к слову, про Мигеля уже тоже многие знают. Они знают, что он племянник Грега, а Грега никто не любил. У него осталось куча врагов.

— Тогда им придётся воевать со мной, Мигель или же мой милый святой Михаил мой официальный консильери. Он часть моей семьи, и я урою любого, кто тронет его, это ясно?

— Кристально.

— Тогда неси весть, Джеймс, мне нужно работать.

— Хорошо… да, — он встаёт и прочищает горло. — Я ещё подумал о вечеринке в честь твоего возвращения. Почему бы нам завтра не устроить её? Я приглашаю вас к себе, чтобы показать остальным, что мы в дружеских отношениях и поддерживаем друг друга.

— Прекрасная идея, — улыбаюсь я. — Мы придём.

— Отлично. Тогда до завтра, Доминик, береги себя.

Ага.

Краем глаза смотрю, как он уходит, сохраняя лёгкую улыбку, но как только за ним закрывается дверь, то я поджимаю губы. Грёбаный Роко.

Беру личный мобильный и звоню Лонни.

— Да, босс.

— Найди Роко и притащи этого мудака домой. Пусть ждёт меня там. А также начинай проект «Колокольчик».

— Есть, босс. Считай, что уже сделано.

Вызвав свою секретаршу, перечисляю ей список задач до конца недели. А это связаться с нашим пиар-агентством, чтобы они держали готовой статью о Роко и его свадьбе. А также заказать ресторан для официального сообщения о помолвке, в декабре состоится самая запоминающаяся свадьба моего сына, и его свадебное путешествие.

Сука Джеймс. Он должен дать мне повод убить его. Просто должен.

Уже в сумерках я возвращаюсь домой, где меня встречает Лонни с сообщением о том, что Роко у себя и ждёт встречи. Прошу привести сына в кабинет.

Подвигав шеей, чтобы размять затёкшие мышцы, падаю в кресло и беру телефон.

«Как тебе первый день, куколка?», — пишу сообщение.

Из-за своей загруженности и срочных дел я просрал такую прекрасную возможность забрать Лейк и трахнуть её сегодня. Но это лишь подогревает интерес.

«Классный. Энзо потрясающий мальчик. Мы вместе с ним смотрели мультик и обсуждали всё, завтра принесу ему пудинг с шоколадом. Я нашла мужчину своей мечты».

Смеюсь и качаю головой.

«Это же я?»

«Ты слишком старый».

«Сука».

Она посылает мне средний палец, и я смеюсь. Ладно, может быть, меня уже не так задевает её упоминание моего возраста. Если учесть, что я зачастую трахаюсь с молодыми девушками двадцати, двадцати двух лет, то Лейк, по моим меркам, для меня уже старушка. Но, блять, её задница сводит меня с ума. Она вся такая мягкая, такая женственная, такая сука.

— Босс, ты хотел меня видеть.

Отвожу взгляд от экрана мобильного и откладываю его.

— Ты что, ещё обижаешься? — усмехаюсь, вскинув голову на сына.

— Пошёл ты. Я, блять, тебя похоронил, — рычит он.

— Брось, меня так просто не убить. Тем более, я передал тебе последние указания через Дрона.

— И это обидно! Дрон ничего мне не сказал, Алекс был первым. Ты позвонил им, а не мне. Я твой сын.

— Боже, ты ревнуешь меня к ним? Ты моя принцесса, — смеюсь я.

— Иди на хуй, — фыркает Роко, а я продолжаю смеяться.

— Не злись. Я же здесь. Я вернулся, и я в порядке. Всё хорошо.

— Ни хрена не хорошо! Ты притащил сюда эту суку, ты… ты заставил нас всех, принять Иду!

— И что? Убей меня, — мою весёлость быстро стирает с лица.

— Я был под наркотиками и едва не убил Дрона. Рэй… блять, пап, что делать-то? Что теперь делать? Это же конец. Думаешь, что когда Рэй очнётся, она не попытается снова умереть? Думаешь, что мы будем нормальной семьёй? Хрень это.

— Я разберусь.

— Ты уже разобрался.

— Что ты предлагаешь, Роко? У тебя есть разумные предложения, как исправить ситуацию, или ты можешь только ныть и винить меня? — выкрикиваю я.

Он молчит, глядя себе под ноги.

— Как жить с этим стыдом, пап? — тихо спрашивает он. — Как… как жить? Я натворил столько дерьма, я… понятия не имел, что всё было не так, как казалось. Дрон предупреждал меня. Он видел больше, а я не слышал. Мигель в коме. Врачи разводят руками. Я… это просто пиздец.

— Мы разберёмся, Роко. Разберёмся. Нужно решать проблемы по мере их поступления. Я уже изгнал Иду и усилил охрану. Я собираюсь забрать Энзо, он мой сын. Я угрожал Иде сегодня, что если она подойдёт к вам, если только узнаю, что она, блять, хоть пальцем, даже косвенно, тронет моих детей, закрою её за решётку. У меня достаточно доказательств её вины. Алекс тоже уже знает о том, что это она подложила бомбу в их дом. И твоё задание: узнать, с кем и на кого она работает. Тупая официантка не разбирается в сборке бомб, как и у неё не должно быть ресурсов, чтобы провернуть всё это дерьмо. Ты понял меня? Это твоя задача номер один, Роко.

— Я понял, — кивает он.

— Твоя задача номер два…

— Нет, я занят. У меня простуда, диарея, рак. У меня… у меня сифилис, — перебивает меня он.

— Ты уже знаешь, о чём я собираюсь с тобой поговорить.

Лицо Роко сразу же становится каменным и злым.

— Ты обещал, что потянешь с этим. Я не готов.

— А мне насрать, Роко. Твои грёбаные планы о прекрасном принце и его Золушке разошлись по всей стране. Меня прижмут на собрании. Ты хочешь, чтобы совет взялся за это дело?

— Но я не один такой! Я не один трахаю парня! — возмущается Роко.

— Ты один, кто заявил о своих намерениях послать в задницу традиции. Ты один. И это повлияет на нас.

— Это была шутка.

— Роко, мать твою, я видел выписки с твоих счетов. Ты купил грёбаный дом и записал его на Дрона. Ты нашёл суррогатную мать для вашего ребёнка. Ты меня совсем за идиота держишь? — спрашивая, встаю с кресла и подхожу к сыну.

Он поджимает губы, кипя от ярости.

— Ты женишься. На этой неделе мы объявим о помолвке. Сегодня тебе нужно выбрать, кто это будет, понял?

— Я не буду, — цедит он сквозь зубы.

— Роко, если бы был другой вариант, то я бы тебе его предложил. Ты хоть задумался, кого они уберут первым? Дрона, блять. Они его убьют или сделают шлюхой. Ты знаешь правила. Чего ты добиваешься? Хочешь обречь Дрона на это дерьмо?

— Нет, я…

— Сын, — хватаю его за шею, притягивая ближе к своему лицу, — ты знаешь, что должен сделать. Ты женишься. Тебе не нужно быть грёбаным мужем по-настоящему. Это будет фиктивный брак. Как только ты женишься, и твоя жена забеременеет, можешь покупать дома, заводить собак и жить с Дроном. Это не обсуждается. Иначе убьют всех, Роко. Нас не любят. У нас есть враги. И убивать они будут долго.

— Я не хочу, чтобы какая-то сука носила моего ребёнка. Я не хочу. Я не могу… это предательство Дрона. Я не могу, — жалобно бормочет Роко.

— Это будет твой ребёнок. Тебе не нужно с ней спать. Ты заберёшь этого ребёнка и будешь воспитывать его с Дроном. Это лучший вариант. Только так, Роко, ты меня понял? Мы с тобой договорились?

— Да, — выдавливает он из себя.

Отпускаю его и хлопаю ладонью по щеке.

— Я помогу тебе, как всегда, но и ты должен помогать мне, Роко. Я пытаюсь обезопасить тебя, сохранить ваши отношения с Дроном, но ты должен сыграть свою роль до ежегодного собрания. Я приеду туда с официальным подтверждением твоего брака, понял? Выбери сам себе женщину. Любую. Она будет просто дополнением к твоему образу на вечеринках и приёмах. Вы будете жить раздельно, это разрешено. Им нужна эта грёбаная бумажка с подтверждением твоего брака, но если ты решишь придумать что-то ещё, то будет хуже, Роко. Хуже. Джеймс сливает информацию и распускает слухи о нас, он ослабевает нашу власть. Вероятно, он состоит в сговоре с другими, чтобы уничтожить нас официально. И ты больше не дашь им поводов, Роко. Ты не подставишь нас.

— Сукин сын, — фыркает Роко. — Я понял. Хорошо. Но я буду жить с Дроном в нашем доме. Я буду трахаться только с ним. Я не притронусь к этой суке, найди того, кто трахнет её, пока я буду сидеть в этой грёбаной спальне.

— Я могу выбрать за тебя, если тебе настолько противно.

— О-о-о, нет, лучше я сам, у тебя хреновый вкус на женщин.

— С чего это?

— Ты женился на матери.

— Пошёл ты, это было вынуждено, — недовольно цокаю.

— Поэтому я тебе не доверяю в этом вопросе. И это мои условия, пап. Никто не тронет Дрона, и ты сделаешь его частью семьи, чтобы он был под нашей защитой.

— Хорошо.

— Так просто? — прищуривается Роко. — Ты же был против.

— Я против твоего идиотизма, а не против твоих отношений с Дроном. Я предполагал такие варианты, поэтому уже был готов. На самом деле я думал, ты попросишь больше.

— Я ещё подумаю, — усмехается сын.

— Есть чем?

— Иди на хуй, пап.

Смеюсь и сажусь обратно в кресло.

— Лонни кое-что мне рассказал про некую мисс «Пирог с вишней».

— Ты свободен, — указываю ему на дверь.

— Так кто она? Лонни сказал, что она надрала тебе зад, — довольно улыбается Роко. — Ты нас познакомишь?

— Когда я тебя знакомил со шлюхами? Тем более, ты не интересуешься женщинами.

— Ты сказал, что я могу выбрать любую. А если я захочу её?

— Роко, мать твою, — рычу я.

— Нет ведь никаких ограничений или требований к моей будущей жене, верно? Она просто должна быть женского пола. А по рассказам Лонни, она явно похожа на очень трахабельную женщину.

— Роко.

— А что? Она же просто тупая шлюха, пап. И как раз она будет у тебя под боком, чтобы ты с ней трахался в любое время, я поделюсь с тобой. Я не жадный, папочка. Разве я не умён? Я должен с ней познакомиться. Не хочу смотреть других кандидаток, я выберу её.

— Роко!

— До встречи, пап, — смеясь, этот гадёныш убегает из кабинета.

— Мудак! Я тебя прикончу, если ты её тронешь!

Этот козлина выглядывает из коридора и хихикает, как придурок.

— Знаешь, я подумал, что не прочь заключить официальный брак. Ну, знаешь там, зачать ребёнка традиционным способом, Дрон меня поймёт. У нас будет менаж. Как тебе такое?

— Ты труп, Роко, — хватаю пистолет и целюсь, подскакивая с места. Я вылетаю в коридор, слыша смех сына где-то уже внизу.

— Папочка влюбился! Папочка влюбился!

— Заткнись ты! — кричу, сбегая по лестнице, когда хлопает входная дверь. — Дебил, блять.

Лонни, широко улыбаясь, прислоняется к дверному косяку, ведущему в одну из гостиных смерти.

— Ты мудак, — указываю на него пистолетом. — Какого хрена ты всё растрепал?

— Я не знал, что это секрет. Ты вёл себя так, словно хотел, чтобы все знали о ней. Я лишь помог.

— Если он тронет её, то ты тоже труп. Я серьёзно, Лонни. Мой сын — мудак, и он решит чисто из принципа жениться на ней, а Лейк, блять, поможет ему, потому что она поверит в его историю и полную страданий жизнь. Это на твоей совести, Лонни.

— Да ладно тебе, мамочка, не обижайся. Зато у тебя будет огромная и весёлая семья. Разве не об этом ты мечтал?

— Иди на хуй.

Лонни ржёт, а я возвращаюсь в кабинет. Я готов убить своего сына, потому что знаю, он точно не упустит возможности извести меня. Блять. Он женится на Лейк только через мой труп. Три предложения о замужестве за сутки, чёрт возьми! Эта женщина творит просто невозможное, и она… может мне снова помочь.

Я улыбаюсь и беру мобильный.

«Куколка, тебя возбудит вечеринка в кругу законченных мудаков с завышенным эго, которое нужно бы сломать? Я подумал, что тебе здесь так скучно. Никакого адреналина, никаких эмоций. Я могу избавить тебя от скуки. Хочешь?»

Через пару минут приходит ответ.

«Хм, я слушаю тебя, засранец».

Отлично. У меня тоже есть оружие. Джеймс явно не ждёт такого финта вагиной. Ха.