Наши запреты

Глава 17

Доминик

Мне всегда всё приходилось контролировать, потому что без контроля вся система развалится. Я контролировал тех, кто на меня работает, и жестоко наказывал их за непослушание или предательство. То же самое я делал и со своими детьми. Мама говорила мне, что не должно быть особого отношения, так как важна дисциплина в семье. Нет, она меня никогда не била, но ругала и наказывала так же, как наказала бы за ошибку тех, кто с ней работал. Она лишала меня чего-то очень мной любимого. Хлопьев, например. Я обожал хлопья, но она целый месяц готовила мне кашу, от которой меня до сих пор тошнит. Мама меня учила быть джентльменом, садиться за стол в чистой одежде, неторопливо есть и молиться перед ужином. Хотя я в это всё до сих пор не верю, потому что не Бог дал мне то, что я имею, а моя жестокость, убийства, наказания и дисциплина. Это явно не относится к райским удовольствиям, как и похоть, и прелюбодеяния. Но я пытался… пытался изо всех сил следовать той самой дисциплине, которой меня научила мама. И вот я отпустил контроль. Это пугает. Я пустил всё на самотёк, и итог мне понравился. Я не взял на себя право решать за Энзо, а дал ему выбор, и в итоге он выбрал меня, хотя я не самый лучший отец в мире. Так, может быть, если бы я дал право выбора себе, то пришёл бы к тому, где я есть без этой боли, без страданий и осознания ненависти своей дочери ко мне? Может быть, всё же нужно разграничивать своё поведение в семье и на работе?

— Лейк Вью Лопес, идеально сочетается, тебе так не кажется?

— Ты заткнёшься или нет? — рявкаю на Лонни.

Он уже целый час ржёт, а то и больше, подкалывая меня тем, что я пригласил на семейный ужин Лейк. Я, вообще, не хотел этого делать, но у меня снова была передозировка. Эта женщина явно знает, как уложить меня на лопатки. Она опасна, и это так притягивает. Сцена с насилием безумно возбудила меня, хотя всё было добровольно. И да, я никогда не приглашаю шлюх на семейные ужины. Но Лейк… дело в том, что я не отношусь к ней, как к шлюхе. Я могу называть её сукой, но это другое, это просто в сексе, а не в жизни. Кажется, я её уважаю. И я снова хочу массаж головы. Он тоже меня возбуждает. Поэтому я уже отправил машину за Лейк и жду, когда она приедет.

Внизу меня ожидает мрачный и недовольный Роко. Он, слава богу, встретил свою будущую жену, которую выбрал сам. Все кандидатки были прекрасной партией для Роко, у всех есть связи, и это укрепит влияние семьи Лопес в нашем мире.

Снова бросаю взгляд на Роко, сделав глоток виски, и понимаю, почему он в таком настроении. Всё понимаю, я не монстр. Но у нас нет выхода. Мы сможем всё уладить после.

Раздаются шаги на лестнице, и я встаю, Роко упрямо сидит на месте. Мне приходится подойти к нему, схватить его за ухо и дёрнуть вперёд.

— Ты совсем ёбнулся? — злобно шипит сын, потирая ухо.

— Веди себя прилично. Роко, — произношу я и посылаю ему тот самый взгляд, который должен дать понять, что от этого зависим мы все. Нежелание сына следовать правилам убьёт нас. Я не всесилен и знаю свои слабые стороны. И если нас прикажут убрать, то нас уберут, и это будет просто вопрос времени. Ни смена имён, местожительства и даже внешности не убережёт нас.

— Роза, — улыбаюсь я, когда девушка входит в гостиную в элегантном чёрном платье.

Должен признать, что девушка прекрасно выглядит. Её тёмные, шоколадные волосы распущены и уложены волнами за плечами, карие глаза излучают волнение и покорность. Пухлые губы изящно накрашены телесной помадой, немного раскосые глаза идеально дополняют её довольно привлекательную внешность. Он высокая, с округлыми бёдрами и заметной грудью. Девушка воспитана, учтива и явно не будет тихой. Блять. Грёбаный Роко. Я прекрасно знаю этот тип женщин. И я очень хочу ошибиться.

— Босс, — Роза улыбается мне и делает пару шагов вперёд. — Я рада с вами встретиться. Отец передавал вам свою благодарность, и, конечно, он отправил вам кубинские сигары и ром.

— Я поблагодарю его позже. Присаживайся, познакомимся, — предлагаю я и пихаю Роко в бок.

Он кривит нос и плюхается в кресло. Жених из него дерьмо, как и сын сейчас.

— Роза, как ты долетела?

— Было бы сложно испортить полёт на частном лайнере, который вы отправили, мистер Лопес, — она дарит мне улыбку и берёт бокал шампанского из рук официанта.

Я качаю головой ему, говоря, чтобы он, вообще, не давал Роко пить, а вот мне можно.

— Просто Доминик.

— Хорошо.

Повисает молчание, я пристально смотрю на сына, а он отворачивается. Да блять. Почему ни один из моих детей не может помочь мне сохранить наши грёбаные жизни?

Делаю большой глоток виски, чтобы справиться с этим вечером.

— Тебя уже ввели в курс наших планов?

— Роко сообщил мне, что через два дня нас ожидает официальная помолвка, а через месяц у нас состоится свадьба, — Роза отпивает немного шампанского и выпрямляет плечи.

Ну, пиздец, жди беды. Сейчас она покажет характер.

— Доминик, я понимаю, что это фиктивный брак. Нет нужды притворяться, что мы все друг другу нравимся.

О чём я и говорил. Началось.

— Ты права, но так же нет нужды в том, чтобы быть врагами. Насколько я знаю, то это было твоим желанием заключить фиктивный брак с кем-то, похожим на Роко. Я не прав?

— Всё верно. Я не хочу портить отношения наших семей, но требую к себе уважения. Я окончила Стэнфорд с отличием. Я неглупа и не собираюсь прятаться от мира, потому что Роко предпочитает мужчин. На самом деле это самое выгодное предложение для меня. Я не хочу никаких сексуальных контактов между нами. Я буду исполнять свой долг, и также хочу быть полезной, а не красивой куклой. Я получила степень в связях с общественностью, поэтому могу быть точно полезна для вас. У меня было время для того, чтобы изучить вашу семью. Если бы ты был не против, Доминик, то я бы хотела дать в будущем несколько советов, как укрепить свои позиции и также руководить вашими пиар-агентами.

Ударяю пальцем по бокалу. Грёбаный Роко. Он мог выбрать любую тупую дуру, которой интересны лишь деньги, путешествия и роскошь. Но нет, он выбрал умную суку, которая теперь вывернет наши жизни. Отказаться от брачного соглашения я не могу, это сделает ещё хуже. У Роко был один шанс упростить свою жизнь, и что он сделал? Всё на хрен усложнил.

— Мне очень интересно послушать твои идеи, Роза. И я буду рад продолжить этот разговор после свадьбы, когда ты официально станешь членом нашей семьи. А пока просто наслаждайся своим новым домом, своим женихом и подготовкой к свадьбе.

Роза недовольно поджимает губы и кивает.

— Конечно, босс. Я буду знакома с любовником моего жениха?

Роко давится слюной и кашляет.

— А ты познакомишь меня со своим любовником? Устроим двойное свидание? — едко фыркает Роко.

— Я бы с радостью, но его убил мой отец семь месяцев назад, — сухо отвечает Роза. — По причине того, что он не подходил мне, по мнению отца и дедушки. Он был обычным барменом, студентом экономического факультета, и мы встречались четыре года. Я собиралась убежать вместе с ним и быть счастливой, потому что любила его. Но мой отец решил иначе. Он убил его, порезал на кусочки и приготовил из него праздничный ужин на мой день рождения. Он ничего не сказал, и я ела своего бывшего любовника. Отец сообщил мне об этом после того, когда ужин был закончен.

Роко в шоке приоткрывает рот, а я делаю глубокий вдох. Но я должен отдать должное Розе — держится она превосходно, если учесть то, через что она прошла. Это одно из самых жестоких наказаний в нашем мире. Съесть своего возлюбленного — высшая мера наказания для тех, кто предал традиции семьи.

— Мне жаль, — тихо говорит Роко.

— Мне тоже, но уже ничего не исправить, — Роза мягко улыбается ему. — Поэтому я хотела бы быть честна с вами. Меня устраивают все условия, но также я выразила и свои ожидания. Я сделаю всё, что от меня требуется, но ни за что на свете не вернусь на Кубу. Никогда. Так что я прошу вас тоже быть честными со мной и не считать меня дурой. Я готова помогать вам и быть настоящей частью семьи. Я умею стрелять, обучена экстремальному вождению, и меня не пугает вид крови. Я идеально подхожу вам и не собираюсь препятствовать отношениям Роко с его любовником, хотела бы встретиться с ним, чтобы понимать, кто он такой и как может навредить нам. Нет, я не хочу вас обидеть, но это моя работа — просчитывать все риски и показать миру то, что им нужно знать о нас. Надеюсь, что я была не слишком груба.

— Роза, не беспокойся, с грубостью мы знакомы. И признаюсь, что твои просьбы довольно логичны. Я думаю, что у нас всё получится. А как ты считаешь, Роко?

— Если не будут трогать меня и мои отношения, я буду милым и послушным, — Роко натягивает едкую улыбку.

— Я не хотела обидеть тебя, Роко. Прости, — Роза хмурится и крутит бокал в руке. — Я просто стараюсь обезопасить нас от неразумных последствий.

— И он это понимает, Роза. Роко сложно сходится с людьми, но когда вы узнаете друг друга поближе, то станете друзьями. Только это поможет всем нам. У каждого из нас свои цели и причины, почему мы собрались здесь. И если ты, Роза, станешь, действительно, той, кто будет работать на благо семьи, то я обещаю тебе полную безопасность и защиту.

— Спасибо, Доминик, — Роза слабо улыбается мне, и её плечи немного расслабляются.

Прекрасно понимаю, как девушка напряжена сейчас, как ей страшно и больно, и как сильно она хочет сбежать от тех, кто разрушил её. Уж я-то знаю.

Мы все слышим, когда двери открываются, и раздаётся смех Лейк и Лонни. Я выпрямляюсь и встаю.

— Мы ждём кого-то ещё? — удивляется Роза. — Я знаю, что у тебя есть дочь, Раэлия, но она сейчас находится в госпитале после передозировки.

— Это мой гость. Не беспокойся, это доверенный человек, — улыбаюсь я, когда Лейк входит в гостиную.

Её широкая улыбка душит меня. Она словно озаряет всю комнату своим светом, и я теряю себя. Снова и снова. Каждый раз, когда теперь вижу её. Каждый раз, когда думаю о ней. И мне насрать на подколы Лонни. Мне всё нравится, а пока мне нравится, то я это использую.

Роко тоже встаёт, как и Роза, видимо, посчитав, что мы приветствуем так гостью. А мне насрать. Я ещё шире улыбаюсь Лейк и отдаю бокал официанту, чтобы подойти к ней ближе. Она надела мой подарок. Я купил для неё платье, точнее, нежно-голубой вечерний комплект, состоящий из обтягивающего платья и пиджака. И она выглядит потрясающе. Я хочу купить ещё и ещё, много чего ещё и смотреть, как она всё это примеряет при мне. Я хочу так много… и это пугает, но я слишком возбуждён, чтобы думать об этом сейчас.

— Добрый вечер всем, — произносит Лейк.

Протягиваю ей руку, и она вкладывает в неё свою. Мне хочется притянуть её к себе и целовать. Целовать снова и снова, пока не кончу в свои брюки. Боже, я веду себя как грёбаный подросток, который идёт на первый бал в школе.

— Лейк, какой неожиданный сюрприз, — Роко расплывается в улыбке и звонко чмокает её в щёку.

— Я тоже удивлена.

— Роза, познакомься это Лейк, она трахается с моим отцом.

Замираю после слов Роко. Роза ошарашенно смотрит, то на своего жениха, то на нас. Я, блять, убью его. Просто…

Лейк звонко смеётся и толкает Роко в грудь.

— Вообще-то, всё намного хуже. Твой отец сегодня меня изнасиловал, и это было так круто. И я хочу это повторить. Хм, кажется, ты намекнул, что я очередная шлюха, да? — Лейк прикладывает палец к губам, а я крепче сжимаю её руку.

— Нет… я… это была шутка. Чёрт, я не хотел обидеть…

— Не беспокойся, я точно не обижена. Я в порядке. И я бы предпочла, чтобы меня называли «временным помутнением безумия». Это намного приятнее, правда? — Лейк снова улыбается и подмигивает мне.

Я злобно смотрю на Роко.

— Прости, — говорит он одними губами.

— Мне очень приятно познакомиться, Роза. Надеюсь, у тебя много терпения, потому что с ним, — Лейк указывает на Роко, — тебе понадобится очень много, хотя всегда можно ударить его вазой по голове. Иногда для профилактики.

— Хм, я запомню, — усмехается Роза. — Мне тоже очень приятно, Лейк.

— Босс, ужин уже готов.

— Что ж, пойдём к столу, — произношу я и тяну за собой Лейк.

— Прости его, он просто мудак, я потом с ним поговорю, — быстро шепчу ей.

— Доминик, я точно не обижена. Это же твоя привычка, а Роко просто повторил её, вот и всё, — она пожимает плечами.

— Но… это не так.

Лейк бросает на меня задумчивый взгляд.

— Я знаю. Если бы ты относился ко мне, как к тупой шлюхе, то меня бы здесь не было. И тот факт, что мы трахались уже два раза, доказывает, что твоё отношение ко мне иное. Мы с тобой друзья с безумными привилегиями. Я в порядке, чувак.

— Ты издеваешься? — прищуриваюсь я.

— Ага, — Лейк хихикает, и мы входим в столовую.

— Боже мой, кто умер? — Лейк замирает, озадаченно оглядываясь.

— А что не так? — хмурюсь я.

Это идеальное место для приёма пищи. Играет классическая музыка, стол полон еды, горят свечи, и всё выглядит очень красиво.

— Ну, слишком высокомерно, вычурно и мрачно. Наверное, это та самая пресловутая элегантность, которой я никогда не буду обладать, — равнодушно бросает Лейк, когда я подвожу её к стулу.

Но мама мечтала о такой столовой. Она часто рассказывала мне, какой была бы наша жизнь в другом мире. И я… боже, кажется, мне пора разобраться с этой темой о маме. Я зациклен на том, чтобы делать всё, как она того хотела. Господи. Я больной. У меня же нет влечения к маме? Нет. Фу, блять. Точно нет. Я просто так пытаюсь искупить свою вину и живу в этом дерьме.

Мы рассаживаемся по местам. Лейк занимает место Раэлии, Роко своё место, Роза место Дрона. И в эту минуту я вижу всё иначе. Я вижу свою дочь, смеющуюся над очередной шуткой Роко. Мигеля, качающего головой, но улыбающегося, рядом с дочерью. Хихикающего Энзо. Дрона, похлопывающего по плечу Роко, чтобы тот перестал вести себя так за столом. И в моей руке женская рука. Я улыбаюсь, когда моя ладонь нежно сжимается, и белокурая макушка ложится мне на плечо.

— Пап?

Моргаю и выныриваю из яркого видения, попав в мрачную столовую. Роко хмуро смотрит на меня, как и остальные.

— Да, ужинаем, а потом у меня дела. Покажи Розе город, Роко, или сходите вместе в клуб. Устрой досуг для своей невесты. А то она сочтёт нас скучными придурками, — сухо говорю я и опускаю голову.

У меня нет аппетита. Я не хочу сидеть здесь, мне нужно уйти. Спрятаться, избавиться от странного яркого света перед глазами. Мигель при смерти. Блять, я видел его сегодня, и это всё очень плохо. Моя дочь никогда не будет так смеяться, а Дрон не станет членом семьи. Мои дети никогда не будут счастливы. Это просто невозможно.

Раздаётся звон посуды и тишина. Я всегда пытался привить нормальные семейные ценности детям, ужинать с ними раз в неделю. В моей голове всё представлялось иначе, чем было на самом деле. Мне казалось, что если я буду следовать привычкам мамы, то стану хорошим отцом. Но я всё испортил, да? Меня никто не учил, как это, когда у тебя семья. Моя мама умерла слишком рано, а другие семьи… я их просто не знал, хотя порой был приглашён на ужин с Грегом к Алексу. Меня там не хотели видеть, и ужин проходил напряжённо, ужасно, я чувствовал себя там лишним каждую минуту. И конечно, находил уйму причин, чтобы уйти или избежать его. Я знаю лишь теорию, но на практике никогда не был, не видел и не знал.

— Доминик?

Вскидываю голову и встречаюсь с ясным взглядом Лейк.

— Можно тебя на пару минут? Я вспомнила кое-что важное насчёт психа и должна рассказать об этом тебе наедине.

— Да… да, конечно, — киваю я и встаю из-за стола.

Я иду вон из столовой, Лейк за мной. Открываю перед ней дверь в гостиную, и она юркает туда. Она берёт меня за руку и сажает на софу.

— Что ты хотела сказать? Лонни…

— Давай, — Лейк обхватывает мою голову и прижимает к своему животу. Она запускает пальцы в мои волосы, и у меня закатываются глаза. — Давай, Доминик, переживи то, что терзает тебя здесь. Не на их глазах, а здесь.

Жмурюсь и обнимаю её за талию. Как она поняла? Как она узнала, что я уже на грани? Что я вот-вот просто сломаюсь?

И я ломаюсь. Ломаюсь на части. У меня всё внутри разрывает от осознания, что я никчёмный мудак, который лишь причиняет боль. И я хотел бы быть другим. Хотел бы стать лучше для своих детей. Хотел бы что-то изменить, а я утягиваю их вниз. Мне нужно разрушить цепь, которая тянется так долго. Я обязан… я хочу.

Моё дыхание рваное, глаза горят, но я не плачу. Мне просто безумно больно, наконец-то, честно посмотреть на реальность, в которой мы все оказались из-за меня.

— Вот так, Доминик, вот так, сейчас будет лучше, — шепчет Лейк.

Трусь щекой о неё и вдыхаю тонкий аромат её духов. Я успокаиваюсь. Не знаю, как это происходит, и почему, но мне становится лучше. Мрак рассеивается, и я могу дышать легче, прийти в себя и бороться. У меня появляются силы двигаться дальше, желание что-то менять, храбрость.

— Спасибо, — бормочу я, теперь наслаждаясь массажем.

— Лучше?

— Намного. Как ты угадала, что я сорвусь?

— Не угадывала, просто почувствовала, что с тобой что-то не так. Я же живу эмоциями, Доминик. Я их чувствую.

Поднимаю голову и вижу улыбку Лейк.

Она уйдёт. Лейк тоже уйдёт, как и остальные. Она бросит меня. Да кому я нужен? И что тогда я буду делать? Жить дальше, как обычно. Забуду ли? Нет. Отпущу ли? Я должен. Но, блять… как же мне страшно думать о том моменте, когда я перестану быть ей интересен. А это случится. Я стар, у меня полно проблем, врагов, и вокруг меня одна опасность. Я хочу для Лейк лучшего. Она заслужила лучшее, а я ничего не могу ей предложить.

— Прекрати это делать, засранец, — Лейк обхватывает мои щёки и склоняется надо мной. — Прекрати накручивать себя и думать, что всё будет плохо. Немного позитивного мышления тебе не помешает. Прекрати. Всё в порядке.

Прикрываю глаза и качаю головой.

— Доминик, — Лейк отпускает меня и садится мне на колени. Обнимаю её одной рукой и утыкаюсь ей в шею. — Что с тобой? Ты можешь мне сказать, я пойму. Доминик?

— Мне плохо, — признаюсь я. — Мне так плохо, и я не знаю, что именно заставляет меня чувствовать себя в аду. Мне хреново. Да, у меня полно причин, но… блять, я словно сдыхаю, Лейк. Мне не нравятся эти страдания.

— А раньше нравились?

— Да. Раньше я был в своей тарелке, но теперь, — замолкаю и поджимаю губы.

Какого хрена я такая размазня? Какого хрена я жалуюсь? Я никогда не жалуюсь. Я улыбаюсь, смеюсь и убиваю.

— Значит, это больше не твои страдания. Они не нужны тебе. Ты их пережил. Это как отмирающие клетки. Они просто умирают, и их нужно похоронить. Страдания не могут быть постоянно одинаковыми. Они меняются. Какие-то становятся более значимыми, какие-то перестают быть важными. И эти страдания, к которым ты привык, просто не нужны тебе больше. Если ты продолжишь их вызывать, то будешь злиться на себя, на окружающих и делать ошибки. Нужно уметь отпускать.

— Такое бывает? — бормочу я.

— О-о-о, да, — смеётся Лейк. — Когда я была в рабстве, то страдала из-за того, что Рубен сделал это со мной. Страдала, страдала, ревела, а потом, когда приняла факт, и нужно было двигаться дальше, искать пути к спасению, то эти страдания уже вызывали отвращение. Я чувствовала себя такой жалкой, тупой и ничтожной. Но когда я отпустила эти страдания и переместила фокус внимания на страдания от того, что мне приходится избавляться от беременности, то всё стало проще. Даже страдания эволюционируют, как и мы. Так что это нормально. Тебе нужно отпустить их. Те страдания, которые больше не помогают тебе, а тянут назад. Зацепись за другие страдания. Те, что сейчас для тебя важнее, и тогда ты почувствуешь, как петля на шее становится слабее. Просто поверь мне, это помогает.

— Мама, это страдания из-за матери. Я вдруг понял, что хочу другого. Хочу иначе, — признаюсь я.

— Это прекрасно, Доминик, так отпусти её. Просто отпусти её. Воспоминания останутся, а вот страдания уйдут с ней. Ты готов сейчас двигаться дальше, нельзя упускать этот момент, потому что если ты насильно начнёшь страдать, то снова упадёшь в яму, а ты не должен. Тебе нужно двигаться, Доминик. Как насчёт того, чтобы выпить что-нибудь у тебя в кабинете? У тебя же есть в этом мрачном аду кабинет?

— Да, — поднимаю голову, глядя в горящие жизнью глаза Лейк. — Но у меня гости.

— Не беспокойся, я всё решу. Лонни поможет. А ты иди в кабинет и жди, я принесу тебе выпить, и мы обсудим всё или подерёмся, или что-то ещё. Не важно, просто иди. Разреши себе наплевать на то, что происходит, и двигайся туда, где тебя не должно быть. Меняй свои правила, и тогда они будут работать на тебя, а не против тебя. Иди, — Лейк быстро целует меня в губы и подскакивает на ноги.

— Иди в кабинет, и я принесу выпить, — подмигнув мне, она скрывается за дверью.

Идти. Просто идти.

И я встаю, выхожу из гостиной и двигаюсь дальше. Иду и сообщаю Лонни о том, в каком кабинете буду и иду дальше. Я просто иду, что для меня несвойственно. Я всегда хожу быстро и по делу. Никогда не бросаю гостей. Я слежу за всем. Контролирую всё. Но сейчас я опускаю этот контроль. Распрямляю плечи, снимаю пиджак, расстёгиваю пару верхних пуговиц, и так хорошо становится. Падаю в кресло, щёлкнув по бра, и мой кабинет освещается мягким светом. Я закрываю глаза и дышу. Как хорошо. Господи, как хорошо просто ничего не делать. Хорошо никуда не бежать. Хорошо передать контроль другому на несколько минут и просто дышать. Хорошо… хорошо.

Раздаётся стук в дверь, и я распахиваю глаза.

— Да? — хмурюсь я.

Что-то случилось? Сколько я так сидел?

— Босс, мне сказали, что вы хотите выпить. Я могу войти? — раздаётся голос Лейк.

Что за хрень?

— Да, — прочистив горло, я ёрзаю в кресле.

Дверь открывается и входит Лейк.

О. Боже. Мой.

Она смущённо улыбается и закрывает за собой дверь. Она держит в руках поднос с бутылкой виски, двумя бокалами и ведёрком со льдом. Но не это меня так сильно шокирует. На ней чёрная короткая юбка, такого же цвета топик, открывающий большую часть её груди, белый фартук и чёрные чулки на подвязках, которые я вижу. Боже мой, у меня сейчас случится инфаркт. Лейк одета, как одна из горничных в порнографических фильмах. Боже мой, ну что ещё нужно мужчине?

— Ваша девушка просила передать, что она задержится на полчаса. Она стоит в пробке, — говорит Лейк и ставит поднос на столик между двумя креслами. На одном из них сижу я, она поворачивается ко мне спиной и наклоняется так, что я могу увидеть её голую, влажную и горячую киску. Она без трусиков.

Боже.

— Значит, она приедет через полчаса? — облизываясь, интересуюсь я.

— Да, она так и сказала, — кивает Лейк, продолжая стоять так, пока наливает мне в бокал виски. Лёд звякает о стекло, я касаюсь ладонью её бедра и глажу его. Она выпрямляется и протягивает мне бокал.

— Я могу чем-то ещё вам помочь, босс? — Лейк окидывает меня горячим взглядом и задерживается на моём пахе.

— Определённо, да. Сними фартук, — приказываю я.

— Босс, это же…

— Я сказал, сними свой грёбаный фартук, — рявкаю я.

Лейк моргает несколько раз, и её руки даже дрожат, когда она развязывает его и бросает на пол.

Игра началась. Я обожаю эту женщину. Я просто тащусь от всего, что она делает. Я попал, но какая разница, когда передо мной такие перспективы?