Наши запреты

Глава 12

Лейк

От ошибок никто не застрахован, ведь мы рискуем. Кто-то не рискует и тоже совершает ошибки. Так какой смысл сдерживать себя, если всё равно будет больно? Если всё равно тебя снова стукнут по лбу те же грабли? Да и дело даже не в страхе снова попасть в спираль зависимости, а в том, что без ошибок невозможно быть живым. Заперев себя в клетку, в которой всё идеально, никогда не узнать вкуса жизни. Никогда не ощутить эмоции на пике и на спаде. В клетке всё стабильно, всё идеально, всё… тихо. А людям нужны эмоции, страдания, счастливые моменты, влечение и игра. Нас не создали для того, чтобы мы запирались в клетках и ждали смерти, ведь вспомнить будет нечего. Я знаю, что совершаю ошибку. Знаю, что позволяю себе отпустить контроль своей зависимости, но я умею вовремя уходить. Пусть я и разрешаю себе слабости, но уловлю тот момент, когда дальше идти будет нельзя. Запрещено. Вероятно, это случится после первого оргазма или же разочарования в сексе с Домиником. Он будет. Он точно должен быть, потому что такой экземпляр просто обязан находиться в моей коллекции ошибок.

Оторвав обёртку от леденца, засовываю его в рот и закидываю на плечо сумку. Попрощавшись с охраной, стоящей возле палаты Энзо, подпевая себе под нос и посасывая свой леденец, захожу в лифт и прижимаюсь к стене. В лифт набиваются другие пациенты, с ними врачи и медицинский персонал. Ловлю заинтересованный взгляд на своих губах одного из врачей и усмехаюсь. Ладно, всего один разок. Леденец — самый простой способ привлечь внимание и отвлечь его. Я это проделывала сотню раз. И да, я соврала в тот раз Доминику, что это мой первый раз. Прокрутив леденец между губ, засасываю его в рот, немного прикрыв глаза. Мужчина сглатывает и облизывает свои губы, абсолютно не обращая внимания на то, что ему говорит другой врач. А там уж точно речь идёт о чём-то важном. Лифт останавливается на этаже, и кто-то выходит, этому врачу тоже нужно выйти, но он остаётся, продолжая смотреть на мой рот. Господи, да я уже трахаю этот леденец, сдерживая хохот. В лифте стало свободнее, поэтому мужчина делает шаг в сторону, затем ещё один и останавливается слева от меня, а я смотрю перёд собой, словно такая глупая девочка.

— Хм, — он прочищает горло, привлекая моё внимание.

Бросаю на него взгляд, с хлопком вытащив леденец изо рта.

— Привет. Что-то случилось? — невинно интересуюсь.

— Привет. Нет, я всего лишь… меня зовут…

Лифт останавливается, и я резко засовываю леденец в его приоткрытый рот, чтобы заткнуть. Время веселья вышло. Мужчина от шока отшатывается. Хлопаю его ладонью по щеке и привстаю на носочки, чтобы прошептать ему очень дерзкую фантазию. Улыбнувшись, подмигиваю ему и выхожу из лифта. Зато одного человека счастливее сделала. Я же такая…

— И что это было? — раздаётся рядом резкий голос Доминика, и я подпрыгиваю на месте.

— Боже, ты совсем рехнулся? Я едва не умерла от страха, — шиплю, пихнув его в плечо.

— Что ты ему сказала? — рявкает он.

— Сказала, чтобы он сосал этот леденец, пока будет дрочить, — равнодушно пожимаю плечами и выхожу из больницы. — Ты приехал к Энзо? Он лёг спать. Мы сегодня смотрели мультики, рисовали и даже пели караоке.

Остановившись, я закатываю глаза, замечая, что Доминик перешёл в образ ревнивого зверя, и признаю, это заводит. Говорят, что нельзя провоцировать мужчин. Зачем издеваться над ними таким образом? Да, это правильно. Так нельзя делать. Но я зависимая от эмоций. Я это делаю, и причём постоянно. Ревность — прекрасный двигатель взрывов, что я и люблю.

— Ты убьёшь его? — улыбаясь, склонив голову набок, спрашиваю его.

— А ты так этого хочешь?

— Может быть. Вообще, я не против увидеть, как ты убиваешь. Но только плохих парней. Если убьёшь невинного, то я сама тебя прибью. Я не против насилия и убийств, но если только есть веский повод. Нельзя трогать невинных людей.

— Таких, каким был Себастьян? — усмехается Доминик и подходит ко мне вплотную.

— Таких, какими были все они. Не только Себастьян, но и другие. У них были семьи и планы, они ничего плохого не сделали, но псих решил наказать их. Никто не имеет права на подобное, но и спускать угрозы нельзя. Так что убивай себе на здоровье плохих парней, я не против, — подмигнув ему, направляюсь к своей машине. Точнее, к месту, где я её припарковала, но машины нет.

— Доминик, чёрт возьми, — злясь, поворачиваю к нему голову. — Куда ты снова дел мою машину?

— Она стоит возле дома. Я решил тебя подвести. Прошу, куколка, — он указывает рукой на свою машину.

— А если я не хочу? — прищуриваясь, спрашиваю его. — Если сейчас я не в настроении, и мне нужно побыть одной? Если у меня понос, или я вонюче пукаю?

— Это все твои угрозы?

— Остальные не придумала.

— Значит, я справлюсь, — смеётся он и открывает дверь с пассажирской стороны.

— Ты просто больной, — кривлюсь я.

— И тебе это нравится. Надеюсь, что ты ещё и рыгаешь, это моя любимая часть.

— Фу, — с отвращением морщу нос и сажусь в машину.

Даже через закрытую дверь слышу громкий хохот Доминика. Идиот.

Он садится рядом и заводит машину.

— Итак, как мой сын?

— Прекрасен, — я расплываюсь в улыбке. — Он твоя самая милая копия. Такой внимательный, умный, постоянно что-то хочет изучать. Я его люблю. Это моя первая и единственная любовь всей жизни. Жаль, что ему всего десять, но я обещала его ждать.

Доминик вопросительно выгибает бровь.

— Энзо обещал на мне жениться, когда ему будет восемнадцать, — смеюсь я. — Это мило.

— Охренеть, ещё один. Мои сыновья просто идиоты, — фыркает Доминик. — Это постоянно происходит?

— Ага, — киваю я. — Но я привыкла. Я просто знаю, что нужно мужчинам. Энзо был в восторге от пудинга, как и твоя охрана. Я приготовила всем.

— А мне?

— Тебе рука в говне, — хохочу я.

— Сколько тебе лет, Лейк? — хмурится он.

— Ладно, брось, тебе нужно держать форму. После шестидесяти сложно уже выглядеть так, как выглядишь ты. Так что я лишь забочусь о тебе.

— Блять, — он закатывает глаза, и у него появляется именно то выражение лица, которое я обожаю. Обида и злость одновременно. Такой милый.

— У меня ещё кое-что для тебя есть, — открываю сумку и достаю листок. Раскрываю его и показываю Доминику. — Это нарисовал Энзо для тебя. Это ты и он в космосе. Вероятно, за это я пообещала ему, что ты купишь ракету для него.

— Охренеть, — цокает Доминик, но забирает рисунок.

— А также я узнала, что Энзо понятия не имеет, кто ты такой. Он считает тебя просто хорошим другом своей сестры, по которой очень скучает. Ты, вообще, собираешься сказать ему, что ты его отец, а не придурок-извращенец, который влюблён в ребёнка?

— Сейчас не время. Энзо только пережил операцию, я собираюсь судиться с его сестрой за опеку над ним, — Доминик бросает рисунок на заднее сиденье машины.

— Никогда не будет подходящего времени. Но ребёнок должен знать, что у него есть отец. Отец, который заботится о нём. Ты не понимаешь, что тебе дали ещё один шанс стать нормальным отцом, Доминик? Ты просрал это с двумя детьми, так не испогань всё с третьим. Вероятно, именно это тебе и нужно. Побыть отцом, вырастить сына, как отец, а не как человек, который только оплачивает его желания.

— Не трахай мой мозг, Лейк, это тебя не касается, — рявкает он.

Пожав плечами, я отворачиваюсь, хотя меня бесит, что Доминик избегает ответственности за принятые решения насчёт своих детей. Не сомневаюсь, что он как преступник просто идеален, как любовник тоже и как босс, но как отец он просто дерьмо.

В полном молчании мы подъезжаем к моему домику, и я первой выхожу из машины. Замечаю, что моя машина, и правда, стоит сбоку дома, поэтому спокойно вхожу и бросаю сумку на диван. Доминик входит за мной следом.

— Ты что-то ещё хотел? — не поворачиваясь, интересуюсь я.

— Ты обиделась на меня.

— Нет, меня, и правда, не касаются твои отношения с детьми. Поэтому на завтра ты ищешь новую сиделку, — толкаю дверь в ванную комнату и включаю воду в ванной, чтобы хотя бы немного насладиться своим чёртовым отпуском.

— Лейк…

— Не надо, — отрезаю я. — Не надо. Ты хочешь, чтобы я была безучастной и безразличной, но это не в моих правилах. Ты забыл, что я лезу во всё, в любые дыры и говорю о них в лицо. Меня не изменить, поэтому чтобы никому не причинить вреда, а особенно Энзо, я больше помогать тебе не буду.

— Лейк, я лишь прошу о времени. Мне нужно время.

— Это отмазка, и ты об этом знаешь, — говорю ему, указывая на него пальцем, и прохожу мимо. Открываю шкаф, рассматривая свою скудную одежду, и достаю свежий топ и джинсы.

— Я не могу вот так вывалить на него новости. Он знал другого отца. Это сложно. Мало того, я буду судиться с Идой и уж точно не хочу, чтобы он выбрал её, когда судья его об этом спросит. Я хочу сделать всё, чтобы ему было хорошо со мной.

— А что потом? Бросишь его, как бросил двух других своих детей? — спрашиваю, злобно глядя на Доминика.

— Я не бросал! Они живут вместе со мной! Я забочусь о них!

— Ни хрена подобного, Доминик. Ты делаешь вид, что они рядом, но сам признался, что убегаешь от них. Ты боишься их. То же самое будет и с Энзо. И ввиду обстоятельств, я думаю, что ему будет лучше с Идой, потому что он очень хорошо о ней отзывался. Я помню, что она сделала, но она его сестра. Тот человек, который заботился о нём, воспитывал его и любит. Любишь ли ты его? Да. Но ты никогда не покажешь этого, потому что боишься. Давай закончим этот разговор, я не хочу портить себе настроение. У меня сегодня планы.

Доминик хмурится, и явно ему неприятны мои слова. Но пусть терпит. Я не буду молчать и наблюдать, как он из-за своих чёртовых страхов ломает жизнь ещё одному ребёнку. Может быть, это для меня тоже слишком болезненно, потому что я сирота и побывала во многих приёмных семьях, меня полюбила лишь бабушка и убедила в том, что со мной всё в порядке. Порой с чужими людьми нам лучше, чем с родными, и в этом тоже нет ничего плохого. Не все созданы для семьи. Не все созданы для воспитания детей. Не все созданы для чего-то хорошего.

— Какие у тебя планы? Ты согласилась пойти со мной на вечеринку.

— Блин, я забыла тебе сказать, — тяну я. — У меня свидание.

Взгляд Доминика сразу же становится безумным, а я внутри пищу от восторга.

— Ты, блять, издеваешься? — рычит он.

— Нет. И я хочу, чтобы моё свидание прошло хорошо. А это значит, что кавалер должен быть вежливым, романтичным и очень сексуальным. А также я хочу видеть его в одном из шикарных классических костюмов и без нижнего белья. Это заводит. Я даже платье купила, но его увидит исключительно мой кавалер.

Так, главное — не смеяться. Главное… чёрт, я хохочу, откинув назад голову, Доминик сейчас взорвётся от ярости. Так сексуально.

— Боже, — хихикая, хлопаю его ладонью по плечу, — я говорила про тебя. Идиот.

— Про меня? Я не приглашал тебя на свидание. Я не хожу на свидания, и уж точно не пойду на них с тобой, — прищуривается он.

— А меня это должно волновать? Нет. Ты или идёшь со мной на свидание, или идёшь на хрен. Выбирай, пока я буду нежиться в ванной. Хотя я планирую ещё кончить, так что лучше решай за пределами моего дома. Я буду ждать тебя на нашем свидании в десять вечера, как мы и договаривались. Не приедешь, ничего, я переживу и пойду веселиться в клуб. Надоело сидеть дома. Ты правильно заметил, мне нужны адреналин и, вероятно, твёрдый, истекающий и молодой член. Не куксись, засранец, морщин больше появится, — продолжая хохотать, скрываюсь в ванной комнате и запираю её на замок.

Такой дурак. Боже.

Он приедет. И он будет без белья. Он будет выглядеть так, как я ему сказала. И уж точно мы повеселимся. Сегодня я планирую всё закончить и не шутила о том, что завтра уйду. Я уже нашла новый дом, вещей у меня немного, так что завтра перееду и закончу играть. Так что сегодня самый интересный вечер для нас с ним. Последний.

Когда я выхожу из ванной, конечно, не помастурбировав, это было бы слишком просто для Доминика увидеть меня, здесь же камеры, его нет. Он ушёл. Наверное, он бы вряд ли ждал меня два часа. Сбрасываю полотенце на пол и переступаю через него, зная, что он за мной наблюдает. Это безумно возбуждает. Именно знать, а не жить в неведении. Касаюсь ладонями своих бёдер и набрасываю на плечи халат. Поработав немного, я укладываю волосы в крупные локоны, наношу макияж и одеваюсь. Я, действительно, заказала платье для себя, которое привезли сегодня днём в больницу. Я оставила его в машине, поэтому и переживала из-за платья. Обычно я не ношу такую одежду, стараюсь быть незаметной. Но когда приходит время игры, то я ни в чём себе не отказываю. Я даже пару раз красила волосы тоником, чтобы было более правдоподобно.

В начале одиннадцатого абсолютно спокойная тем, что Доминик до сих пор не постучался в дверь или же просто не вошёл в неё, беру сумочку, обуваю туфли на высоких и тонких шпильках и выхожу из дома. Спустившись по лестнице, я замираю на пару секунд. А вот и он. Доминик стоит, облокотившись о машину в чёрном классическом костюме и белой сорочке. Он смотрит себе под ноги, видимо, не понимая, какого хрена делает, и это ему очень не нравится. Я бы объяснила, но не могу больше тонуть в его проблемах. Медленно подхожу к нему, а моё сердце бьётся очень часто от предвкушения этой ночи. Я знаю, что случится, а он нет. И это самое невероятное чувство ожидания вызывает приятные мурашки на коже.

Доминик вскидывает голову, услышав, как шуршит гравий под моими шагами, и я честно задыхаюсь от того, насколько же он шикарный мужчина. Действительно, шикарный для меня. От него веет огромной силой и властью. Его тёмные глаза блестят от похоти. Аромат его одеколона окутывает меня, когда я останавливаюсь напротив него.

— Отлично выглядишь, — улыбаюсь я.

— Охрененно, — выпрямляясь, шепчет он.

— Боже, ты такой самовлюблённый, — смеюсь я.

— Что? Я говорил о тебе. Ты охрененно выглядишь. Просто охрененно, Лейк. Платье не свалится? На чём оно, вообще, держится? — хмурится он, оглядывая мою грудь.

Хватаю верх платья и немного подтягиваю его, отчего моя грудь колышется, а Доминик облизывается.

— Всё в порядке. Оно тугое. Не свалится. Но если его снять, то я вряд ли в него снова влезу. Люблю, когда пожёстче, — ухмыльнувшись, подмигиваю ему и сажусь в машину. Доминик следом. Сегодня у нас шофёр, и это Лонни.

— Лейк, ты потрясающе выглядишь, — улыбается он.

— Спасибо, малыш, — радостно отвечаю ему.

— Малыш? Откуда это дерьмо, вообще, взялось? — фыркает Доминик.

— Это ирония. Слышал о таком? Лонни гора сексуальных мышц. Он явно далёк от малыша, от этого милее это звучит. Правда, Лонни?

— О-о-о, да, мне нравится. Спасибо за пудинг, мне ребята передали.

— Пожалуйста. Я рада, что вам всем понравилось.

— Так, почему ты кормишь их чёртовым пудингом, а меня нет? Это дискриминация, Лейк.

— Но зато у тебя есть это, — показываю на своё тело. — Ты не должен возмущаться.

— А я возмущён.

— Ты без белья? — спрашиваю, опуская свой взгляд на его пах, но мне ничего не видно в темноте машины.

— Проверь, — загадочно ухмыляется он и расставляет ноги.

— Ты без него, — киваю я. — Мне не нужно тебя трогать, чтобы проверить. Ты дышишь иначе, сидишь иначе, и похоть в твоих глазах тебя выдаёт.

— Так нечестно, — бубнит Доминик. — Ты даже форы мне не даёшь.

— У тебя её полно. Главное, не пропускай старты. Ты постоянно опаздываешь, — улыбнувшись, немного ёрзаю на сиденье и кладу ногу на ногу, оголяя большую часть бедра. — Итак, куда мы едем, и почему там должно быть реально весело?

— Мы едем на вечеринку в честь меня, такого прекрасного и живучего…

— Мудака, — вставляет Лонни.

— Спасибо, любовь моя, именно так, — широко улыбается Доминик. — Вечеринка будет проходить на территории ирландцев и в их доме. Это те, кто заказал меня. Там собраны самые жуткие мудаки штата. Убийцы, насильники, киллеры, наркоторговцы, но, конечно, все прикрываются благими делами.

— Миленько. Будет перестрелка, погоня, оргия?

Доминик вопросительно смотрит на меня.

— Ну а что? Хочу поучаствовать в этом. Почему нет? Мне нужны эмоции. Давай, убьём кого-нибудь.

— Ты хочешь, чтобы я подох прямо сейчас от сердечного приступа, куколка? Не возбуждай меня так. Ты не можешь быть настолько идеальной.

— Прости, что ты слишком стар для веселья.

— Стар? Ты сейчас назвала меня стариком?

— Не я, а ты это сделал. Меня всё устраивает, но тебе так хреново, когда я указываю на твой возраст. Поэтому я это делаю.

— Ну, моя пышечка…

— Как ты меня назвал? — злобно выкрикиваю я.

Доминик смеётся и качает головой.

— Это было слишком просто. Кто бы говорил про комплексы, Лейк.

— Придурок. Так что с вечеринкой? В чём суть?

— Просто вечеринка. Я хочу, чтобы ты это увидела, а потом рассказала мне свою точку зрения. Там те, кто пытаются меня убить.

— Хм, и ты тащишь меня туда на свидание…

— Это не свидание, Лейк.

— Ты тащишь меня на свидание, — настаиваю я, а Доминик закатывает глаза, — в качестве своей девушки туда, хотя никогда этого не делал. Ты довольствуешься шлюхами, они абсолютно отличаются от меня. Этим самым скажешь им, что ты во мне что-то нашёл, и я тебе по-настоящему нравлюсь. Ты даёшь им кость, и они решают, что теперь будет прекрасным вариантом преследовать и меня, ведь так можно повлиять на тебя. Твои дети защищены, я же нет.

— Тебя сейчас прикончат, босс, Лейк для тебя слишком умна, — хмыкает Лонни.

— Выходит, что они будут пытаться причинить мне вред, а ты защищать меня. Погони, перестрелки, вероятно, похищения и манипуляции. Я права?

— Хм, да, — кивает Доминик.

— Тебе пиздец, — шепчет Лонни.

Я молчу минуту, отсчитывая время, чтобы подержать напряжение, а потом радостно взвизгиваю.

— Это так круто! Круто! Спасибо! — кричу я, хлопая в ладоши.

— Ты это серьёзно, Лейк? Ты же…

— Она серьёзно, — улыбается Доминик.

— Это будет лучшим свиданием в моей жизни. И как перед любым свиданием я должна тебе рассказать о своих ожиданиях.

— Слушаю, хотя это не свидание, но мне интересно.

— Это свидание, иначе я сейчас попрошу Лонни остановить машину возле любого бара и пойду на свидание. Я одета для свидания. И потратила время, как на свидание. Если бы я знала, что это не свидание, то хрен бы купила платье и сделала укладку. Понял?

— Ты манипулируешь мной, куколка.

— Именно. Скажи, что это свидание, — настаиваю я.

— Нет.

— Лонни, малыш, будь зайчиком, найди мне самый плохой бар, желательно с байкерами, хочу групповушку сегодня.

Лонни замедляет ход, бросая напряжённый взгляд на Доминика.

— Я без трусиков и хочу сегодня развлекаться. К тому же я уже возбуждена, и я…

— Ладно, блять. Это свидание, — рявкает Доминик.

Я расплываюсь в улыбке.

— Это было не так сложно.

— Лонни, будь немного резче. Я хочу уже выпить, — недовольно бубнит Доминик.

— Итак, мои ожидания. Я хочу шампанское и танцевать. Там будут танцы?

— Вероятно.

— И ты будешь танцевать со мной.

— Лейк…

— Ты будешь танцевать со мной. Можешь просто стоять на месте, а я о тебя буду тереться. Ты возбудишься, как и я. Затем мы разойдёмся, так как тебя кто-то позовёт, а я пофлиртую с кем-то другим. Ты разозлишься. Ты же разозлишься?

— Ужасно.

— Отлично, — улыбаюсь я. — Ты будешь таким злым. Подойдёшь ко мне и схватишь за руку. Ты оттащишь меня куда-нибудь и там заставишь возбудиться так, чтобы я свихнулась, но не разрешишь кончить. Далее, мы ещё немного побудем там, между нами будут летать искры, а затем я психану и уйду. Ты пойдёшь за мной, затащишь меня в машину. Лонни повезёт нас в закат, пока мы будем трахаться на заднем сиденье машины. И в итоге мы окажемся на другой поверхности: стол, стена, стул, кровать, ванная. Это не имеет значения, и продолжим трахаться. Вот чего я жду.

В машине повисает молчание, и я хмурюсь. Я что, неверно всё истолковала? Доминик не хочет меня? Но он постоянно говорил об этом, намекал, и я думала, что это идеально. Чёрт. Теперь я чувствую себя полной дурой, и мне вот-вот будет стыдно. Когда мне стыдно, то я плачу. Я сделала такой красивый макияж, не хочу его портить.

— Босс, а где ты с ней познакомился? Там парней таких нет? — подаёт голос Лонни.

— Ну что? Это слишком? — шепчу я.

— Это охуенно, куколка. Кажется, я даже мысленно кончил пару раз, — смеётся Доминик.

— Боже, я даже испугалась, что мы не на одной волне. Я просто подумала, что ты должен знать, чего я жду. И я хочу всё грубо, властно, и, вероятно, ты меня отшлёпаешь. Прояви фантазию. По рукам? — протягиваю ему руку, и Доминик обхватывает мою ладонь пальцами, а затем резко тянет на себя.

— Этой ночью ты моя, — выдыхает он.

— Только не целуй. Помаду сотрёшь. Она красивая. Мне никогда ещё не удавалось так ровно её нанести. И, может быть, я хочу оставить отпечаток этой помады на твоём члене. Так что не порть мои губы сейчас, — быстро шепчу я.

— Блять, мне это нравится и бесит одновременно, — Доминик отпускает меня и издаёт недовольный стон.

— Но зато предвкушение тебя будет держать в тонусе.

— Мы на месте, босс и леди босса, — улыбается Лонни, оборачиваясь к нам. — Никогда ещё в этой машине не было так жарко. Можно я буду зрителем?

— Только один раз. Дрочить запрещается, иначе останешься без выпечки и вкусняшек.

Лонни обиженно хмыкает и выпячивает нижнюю губу. Боже, он такой милый. Я смеюсь и лохмачу его тёмные волосы.

— Я бы тебя усыновила.

— Вы оба такие противные, — кривится Доминик и выходит из машины.

— Он просто мне завидует. Обожаю его бесить, — смеётся Лонни. — Я буду рядом, Лейк, не переживай. Там будет безопасно.

— С чего ты решил, что я боюсь? Нет. Я хочу, чтобы было опасно, иначе бы меня здесь не было, — кладу ладонь в протянутую руку Доминика и выхожу из машины.

Перед нами такой роскошный дом, внутри которого столько дерьма.

— Готова?

— Я уже готова пищать от восторга, — улыбаюсь ему.

— Ты самая странная женщина на моей памяти. Правда, и это мне нравится.

— Я же говорила, что в меня легко влюбиться. Только не делай этого. Ты же ещё не влюблён?

— Ты слишком высокого мнения о себе. Чисто сексуальный интерес, — заверяет меня Доминик.

Внимательно смотрю ему в глаза, и да, там полно похоти. Она прямо искрится. Отлично. Мне нравится.

— Аналогично. Я бы…

— Пап, ты опоздал!

Обрывает меня возмущённый мужской голос, и я поворачиваю голову к главным дверям. По лестнице сбегает молодой мужчина, не менее мощный, чем сам Доминик. У него такие же тёмные волосы, карие глаза, и он похож на своего отца.

— Роко! — радостно взвизгиваю я.

Он замирает напротив нас, хмурится пару секунд, а затем широко улыбается, отчего у него появляются милые ямочки.

— Роко, это Лейк, — представляет меня Доминик. — Лейк, это мой старший сын Роко.

— Вау. Это просто… вау, — Роко оглядывает меня, продолжая улыбаться. — Я собираюсь жениться на тебе. Папочка в курсе. Спасибо, папочка за то, что привёз сюда мою невесту.

— Отвали, Роко, — рявкает Доминик и ведёт меня к входу.

— А меня спросить не хочешь?

Роко прищуривается, а затем мотает головой.

— Нет, тебе точно понравится со мной. Два в одном. С одного бока я, с другого мой папочка. Я бисексуал, Дрон тебе тоже понравится. Так что, мы женимся перед Новым годом, а на этой неделе…

— Роко, заткнись уже, — злобно перебивает его Доминик. — Не неси эту чушь.

— Почему чушь? Ты считаешь, что я не подхожу твоему сыну? — обиженно пихаю Доминика в бок.

— Нет, ты не подходишь.

— Ты мудак.

— Я знаю.

— Ты, правда, мудак, и ты меня оскорбил. Считай, что сделке конец.

— Ты не посмеешь, — шепчет Доминик. — Я уже настроился.

— А я настроилась на вежливого кавалера, но он оказался мудаком.

— Ты же всё равно не собираешься выходить за него замуж, Лейк. Чего ты психуешь?

— И что? Сам факт. То есть, по твоим словам и выводам, я такое дерьмо, которое не подходит ему. Ты что это, засранец, меня в шлюхи записал?

— Это не так, — Доминик глубоко вздыхает.

— Кажется, что так. Именно так. Да будет тебе известно, засранец, это вы оба мне не подходите. Слишком мудаки. Пойду найду себе нового парня, и он будет не мудаком, — вырываю свою ладонь из руки Доминика.

Роко от удивления приоткрывает рот, а Доминик начинает чаще дышать, стиснув одну руку в кулак.

— И да, у нас больше не свидание. В следующий раз будешь думать, что ты мне говоришь. Меняй свои привычки, или хрен тебе, а не помада на твоём члене. Пошла искать приключения, не скучайте, мальчики, — улыбаюсь и посылаю им обоим воздушный поцелуй.

Ну что, игра началась? Скандал, который возбуждает Доминика и злит его, отыгран. Я обезопасила себя. Не хочу, чтобы за мной гонялись завтра, так как сегодня последняя ночь с Домиником. Так что когда я вхожу в дом, то быстро прохожу в большую гостиную, в которой приглушён свет и есть бар. Здесь полно людей, и уж точно меня заметили. Но никто не догадывается, с кем я. Это плюс мне. Я не собираюсь так себя подставлять. Я, конечно, не против веселья, но на одну ночь. Поэтому, когда Доминик меня выловит, то никто не узнает, что я приехала вместе с ним. Они подумают, что он просто меня снял. И нужно найти жертву, с которой я пришла. Замечаю одинокого парня, стоящего за барной стойкой. Он задумчиво и как-то даже печально крутит бокал с выпивкой в руках. Его тёмные волосы отдают тёмной рыжиной, что так красиво.

Сажусь рядом с ним за барную стойку, и он замечает меня. Зелёные глаза озадаченно и заинтересованно вспыхивают.

— Привет. Я Лейк, рассталась со своим парнем прямо у входа. Хочешь выпить? — улыбаюсь ему, и он усмехается мне в ответ.

— Деклан. Не завожу отношений чисто из принципа, страдаю в одиночестве и ненавижу этот мир, он дерьмо. Что будешь пить?

— Шампанское. А можно с клубникой? Хочу быть той самой мстительной тигрицей.

— Будет, — Деклан щёлкает пальцами, и перед нами появляется бармен, а через пару минут шампанское с клубникой. Класс.

— Итак, что здесь интересного? — интересуюсь я, сделав маленький глоток. Как приятно пузырьки щекочут горло.

— Что ты ищешь, Лейк?

— Веселья. Разве мы все не для этого здесь собрались?

— Откуда ты такая? — смеётся Деклан.

— Меня выгнали из рая и не пустили в ад. Так что приходится жить среди вас, смертных, — подмигиваю ему.

Деклан ещё громче смеётся.

— Это такой жалкий подкат.

— Теперь ты понимаешь, как нам, девушкам, сложно терпеть их.

— Но было забавно. С кем ты?

— Одна. Нахожусь здесь в гордом и красивом одиночестве.

— Тебя дядя нанял? Обычно он других девочек вызывает.

— Тебе яйца ещё нужны? — спрашивая, достаю из бокала клубнику и откусываю её.

— Эм… да. Думаю, понадобятся.

— Тогда никогда не сравнивай женщин и уж тем более не оскорбляй их. Меня никто не вызывал, я сама приехала с бывшим парнем. У нас было первое свидание, но оно так и не началось, поэтому я жду извинений.

— Прости?

— Попробуй в следующий раз не удивляться, и тогда тебе перепадёт, — хлопаю его ладонью по плечу и спрыгиваю со стула.

— И куда ты?

— Искать, где можно потанцевать, куда ещё. Ты идёшь?

Деклан опрокидывает в себя алкоголь, и я протягиваю ему руку. Он касается её, и мы, хихикая, пробегаем мимо людей в другую комнату, где наконец-то будем танцевать.

Вечер определённо будет отпадным.