Навсегда Чужая.Любовь Агнеса

Глава-22

Я не знала, что именно мною двигало — любопытство, злость или что-то другое, более сложное. Но прежде чем я успела осознать своё решение, мои ноги уже сами направились в сторону темницы.

Зачем я туда иду?

Мне хотелось самой увидеть её, эту женщину, которую когда-то любил Рэймонд. Ту, из-за которой я столько лет страдала. Теперь она сидит в темнице, низвергнутая с пьедестала, на котором всегда стояла. И всё же… Я должна была услышать от неё саму причину.

Стражники у входа в подземелье сразу пропустили меня, узнав. В сыром, тёмном коридоре пахло плесенью и чем-то затхлым. Сколько же раз я мечтала увидеть Элизабет униженной, сломленной… но сейчас, стоя перед её решёткой, я не чувствовала ни радости, ни удовлетворения.

Она сидела на холодном полу, привалившись к стене. Её золотистые волосы были спутаны, одежда испачкана. Но даже в этом жалком состоянии её осанка оставалась гордой.

Когда она заметила меня, её губы тронула ухмылка.

— О, только посмотрите, кто пришёл, — её голос капал ядом.

Я не ответила, просто смотрела на неё.

— Пришла насладиться зрелищем? Полюбоваться, как жалкая Элизабет оказалась за решёткой? — Она усмехнулась, но в её глазах я увидела гнев. — Как низко ты пала, Агнес.

Я сжала руки в кулаки.

— Почему ты это сделала? — спросила я, стараясь сохранять спокойствие.

Она усмехнулась ещё шире.

— О, ты имеешь в виду документ? — лениво протянула она. — Разве не очевидно? Я хотела показать Рэймонду, что он всё ещё в моей власти.

Я вздрогнула.

— В твоей власти?

— Конечно. Разве ты не видишь? — её голос стал мягким, почти ласковым. — Он может сколько угодно делать вид, что изменился, но в глубине души он всё ещё мой. Стоит мне захотеть, и он снова упадёт к моим ногам.

Я почувствовала, как что-то сжимается внутри меня.

— Ты ошибаешься, — прошептала я.

— Правда? — она наклонилась ближе к решётке. — Тогда почему он так страдал, когда я ушла? Почему он так отчаянно искал меня? Он бы не стал заточать меня сюда, если бы не боялся, что снова поддамся моему влиянию.

Её слова были как острые иглы, впивающиеся в моё сердце.

— Ты лжёшь, — я покачала головой, но мой голос предательски дрогнул.

— Лгу? — она рассмеялась. — Ах, бедная, наивная Агнес… Думаешь, он любит тебя? Думаешь, что-то изменилось? Он просто не хочет быть один. Если бы я снова протянула руку, он бы схватился за неё без раздумий.

Я чувствовала, как что-то горячее подступает к горлу. Это было так больно…

— Я…

— Не слушай её.

Глубокий, уверенный голос пронзил тишину темницы.

Я вздрогнула и резко обернулась.

Рэймонд.

Он стоял в нескольких шагах от меня, его лицо было холодным, но в глазах пылал огонь.

Элизабет тоже замерла, но затем её губы снова растянулись в лживой улыбке.

— О, Рэймонд, дорогой… — её голос стал сладким, как мёд. — Ты ведь знаешь, что это правда.

Он сделал шаг вперёд, его взгляд потемнел.

— Правда? — он склонил голову набок. — Правда в том, что я был слеп.Я думал, что любил тебя, но на самом деле был просто глупым мальчишкой.

Элизабет замерла, её пальцы сжались в кулаки.

— Что… ты… сказал?

— Ты слышала меня, — его голос стал твёрже. — Я не люблю тебя, Элизабет. Никогда не любил по-настоящему. Ты была всего лишь мечтой, иллюзией. А когда ты вернулась, я понял, насколько жалкой была эта иллюзия.

Её лицо исказилось от ярости.

— Лжец!

Рэймонд проигнорировал её. Он посмотрел на меня, его глаза были полны решимости.

— Агнес, — он сделал шаг ко мне, беря меня за руки. — Я не знаю, как ещё доказать тебе, что всё это ложь. Что только ты важна для меня.

Я смотрела на него, мои мысли были хаотичными.

— Я…

Элизабет внезапно рассмеялась.

— Какая трогательная сцена, — она поднялась на ноги. — Ты действительно думаешь, что она тебе поверит? Что после всех лет, когда ты её отвергал, она примет твои слова?

Рэймонд даже не посмотрел на неё.

— Я докажу ей. Даже если мне потребуется вся жизнь.

И вдруг я почувствовала боль в животе.

Вот оно – резкая, пронзительная боль, будто что-то сжало меня изнутри. Я зажмурилась, хватаясь за живот.

— Агнес? — голос Рэймонда тут же наполнился тревогой.

Я не могла ответить – новая волна боли заставила меня согнуться. Дыхание сбилось, сердце бешено заколотилось. Что-то не так… или, наоборот, всё именно так, как должно быть.

— Рэймонд… — мой голос сорвался, — я…

И тут я почувствовала, как тёплая жидкость стекла по ногам.

Мои воды…

— О боже… — прошептала я.

Рэймонд замер, его глаза расширились от осознания. На какое-то мгновение он будто потерял дар речи.

— Чёрт! — только и выдохнул он, затем бросился ко мне, ловя в крепкие руки. — Всё хорошо, я здесь!

Но мне было совсем не хорошо. Я стиснула зубы, стараясь не закричать от новой волны боли. Всё происходило слишком быстро.

— Нужно звать лекаря! — раздался чей-то голос, но я уже не понимала, кто говорил.

— Нет времени! — голос Рэймонда был полон паники. Он прижал меня к себе и стремительно понёс наверх, к нашим покоям.

Я чувствовала, как он дрожит. Его руки, обычно такие уверенные, сейчас слегка тряслись.

— Дыши, Агнес… — он твердил, сам едва дыша. — Всё будет хорошо, слышишь? Ты справишься.

Я хотела ответить, но всё, на что хватило сил, это застонать, когда боль пронзила меня с новой силой.

Комната была полна суеты. Лекарь и повитухи метались, давая друг другу указания.

— Она уже раскрывается, всё идёт быстро! — кто-то крикнул.

Я не могла ни на чём сосредоточиться, кроме боли, разрывающей меня изнутри. Мои руки вцепились в простыни, дыхание стало частым, прерывистым.

Рэймонд был рядом. Он сжал мою ладонь, его глаза были наполнены отчаянием.

— Я здесь, Агнес… — его голос был хриплым. — Дыши… прошу тебя…

— Заткнись, Рэймонд! — я почти закричала, сжимая его руку так сильно, что, кажется, сломала бы, если бы могла.

Но он даже не вздрогнул.

— Хорошо, хорошо, — он быстро кивнул, гладя меня по влажному от пота лбу. — Просто держись.

— Тужься, миледи! — голос повитухи прорезал воздух.

Я вскрикнула, вся сжавшись от очередного приступа боли. Казалось, что моё тело разрывается.

— Ты справишься, милая… — голос Рэймонда дрожал. — Я так тобой горжусь…

— Заткнись!!! — я вновь закричала, из последних сил тужась.

— Ещё чуть-чуть! — раздался голос повитухи.

Всё расплывалось перед глазами. Я была на грани.

И вдруг — тонкий, пронзительный крик.

Я замерла. Мир на секунду перестал существовать.

— Это девочка! — голос повитухи наполнился радостью.

Я обессиленно откинулась на подушки, тяжело дыша. Весь мой мир сузился до этого крика.

Рэймонд застыл, его рука всё ещё держала мою, но теперь он смотрел не на меня.

Я повернула голову.

Маленький, крошечный комочек… Наша дочь.

— Агнес… — прошептал он, его голос срывался. — Это наша… наша дочь.

Ему подали ребёнка, и он принял её в дрожащие руки, как самое ценное сокровище.

Я не могла отвести взгляда.

Тоненькие пальчики сжались в крошечные кулачки, личико чуть сморщилось, но уже через секунду она успокоилась, уткнувшись в его грудь.

Рэймонд медленно сел рядом со мной, осторожно передавая мне наше дитя.

— Она… такая крошечная… — я прошептала, слёзы навернулись на глаза.

— И такая красивая… как ты, — голос Рэймонда был наполнен благоговением.

Я подняла взгляд. Впервые я видела его таким.

Глаза, в которых столько лет было только холодное равнодушие, теперь сияли чистой, безграничной любовью.

— Спасибо… — прошептал он, коснувшись моего лба губами. — Спасибо за неё… за всё.

Я не ответила, просто закрыла глаза, позволяя себе на миг раствориться в этом моменте.

***

Я лежала на мягкой постели, едва ощущая собственное тело после изнурительных родов. Веки казались тяжёлыми, но я всё равно не могла отвести взгляда от Рэймонда. Он сидел рядом, не сводя глаз с нашей крошечной дочери, которую бережно держал в руках.

Я не узнавала его. Где тот холодный и безразличный принц, который всегда сторонился меня? Тот, кто смотрел сквозь меня, как будто я пустое место? Сейчас передо мной сидел совершенно другой человек. В его глазах больше не было льда – только тепло, трепет и что-то ещё, что мне казалось слишком хрупким, чтобы быть правдой.

— Она такая крошечная… — прошептал он, осторожно касаясь крошечного пальчика малышки.

Я не ответила. Сердце сжалось. Что это? Он боится её потерять? Меня? Как же странно видеть страх в глазах Рэймонда. Страх, что я уйду…

Дверь в покои распахнулась, и внутрь стремительно вошла Императрица. Следом за ней Император, мои родители и Эдмонд. Я с трудом села, спина всё ещё ныла от боли, но когда моя мать подбежала ко мне и сжала мои руки в своих, я почувствовала спокойствие.

— Агнес, моя девочка, — её голос дрожал, в глазах стояли слёзы. — Ты в порядке?

Я кивнула, даже улыбнулась слабо.

— Где моя внучка? — послышался строгий, но наполненный радостью голос Императора.

Рэймонд встал и медленно повернулся к отцу, держа нашу дочь так осторожно, словно она была самым ценным сокровищем в мире. Император приблизился и заглянул на крошечное личико ребёнка. Я не могла прочитать его эмоций, но потом он внезапно улыбнулся – тёпло, по-семейному.

— Селестина, — произнёс он уверенно.

Я моргнула.

— Что?

Император перевёл взгляд на меня и кивнул.

— Её имя. Первая внучка Империи. Селестина.

Я посмотрела на Рэймонда. Он встретился со мной взглядом и чуть кивнул, соглашаясь.

— Селестина… — прошептала я.

И вдруг я почувствовала, как в груди что-то дрогнуло. Рэймонд, держащий нашу дочь, наш малыш, который едва появился на свет, наша семья, собравшаяся в этой комнате… Всё это было слишком. Слишком новым, слишком пугающим.