Не лги, предатель!

Глава 14

Рабочий день ничем не отличался от остальных: всё шло своим чередом. Я металась между плитой, разделочными столами и холодильниками, успевая контролировать каждый процесс. Руки делали привычное дело, мысли были заняты соусами и специями, и я почти забыла о существовании Раисы Викторовны.

Почти.

— Шеф, — позвал меня один из официантов, заглядывая на кухню. — Тут вам кое-что доставили.

Я оторвала взгляд от кастрюли и обомлела. В дверях стоял курьер с огромной корзиной цветов. Там было всё — розы, лилии, хризантемы, какие-то невероятные экзотические бутоны, названий которых я даже не знала. Корзина была такой большой, что курьер еле её удерживал.

— Это мне? — удивлённо переспросила я.

— Вам, — подтвердил он. — Распишитесь.

Я расписалась, приняла корзину и почувствовала, как на меня смотрят все повара. Марат присвистнул. Игорь одобрительно хмыкнул. Близнецы зашептались.

— Шеф, а вы шалунья, — подмигнул Марат. — Это от кого такой подарок?

— Понятия не имею, — честно ответила я, ставя корзину на свободный стол.

Я порылась в цветах и нашла прикреплённый конверт. Внутри была открытка с короткой надписью:

«Спасибо, что спасла вчерашний банкет. Мне уже обо всём доложили. Цветы для дерзкого шеф-повара. Д. Волконский».

Я улыбнулась. Несмотря ни на что, приятно.

— От босса, — пояснила я поварам. — За вчерашнее.

— Ого! — Марат подошёл поближе, разглядывая корзину. — А он умеет благодарить. Это ж сколько денег стоит…

— Работайте, — оборвала я, но улыбку спрятать не смогла.

Я уже собралась отнести цветы в кабинет, чтобы они не мешались на кухне, как дверь распахнулась, и в проёме возникла Раиса Викторовна. Её взгляд мгновенно упёрся в корзину.

— Это что такое? — спросила она ледяным тоном.

— Цветы, — спокойно ответила я. — Если вы не заметили.

— Я вижу, что цветы, — отрезала она. — Я спрашиваю, что они делают на моей кухне? И от кого?

Я вздохнула. Ну начинается.

— Это личное, Раиса Викторовна.

— Личное? — её брови взлетели вверх. — На рабочем месте? В рабочее время? Ты вообще понимаешь, что это нарушение дисциплины? Сотрудники не должны получать личные подарки во время работы, это отвлекает от процесса! К тому же тащить личное на кухню — верх безумия. Я оформлю тебе ещё один штраф!

Повара замерли, переводя взгляды с меня на Раису Викторовну. На кухне повисла напряжённая тишина.

А я вдруг рассмеялась.

Не громко, не вызывающе — но искренне. Потому что ситуация была абсурдной до невозможности.

— Раиса Викторовна, — сказала я, всё ещё улыбаясь, и протянула ей открытку. — Прочитайте. И если вы решите оштрафовать меня за этот подарок, то вам придётся объяснять своему сыну, почему вы наказываете сотрудника, которого он лично благодарит за спасение банкета.

Она взяла открытку, пробежала глазами по строчкам. Её лицо дёрнулось. На нём отразилось множество эмоций: сначала удивление, потом досада, потом снова маска ледяного спокойствия.

— Это ничего не меняет, — процедила она, возвращая открытку. — На рабочем месте не место личным отношениям.

— Передайте это своему сыну, — пожала я плечами. — Скажите, что это запрещено, пока вы заменяете его в ресторане. А цветы, — я погладила один из бутонов, — выкидывать не буду. Они слишком красивые.

Раиса Викторовна побагровела. Челюсти сжались так, что я почти услышала скрежет зубов.

— Ко мне в кабинет, — выдохнула она. — Немедленно.

Я поставила корзину на пол, вытерла руки и последовала за ней. Повара провожали меня взглядами, полными тревоги. Марат даже шагнул вперёд, но я покачала головой — не надо, сама справлюсь.

Кабинет Волконского — теперь временный кабинет его матери — встретил меня стерильной чистотой и запахом дорогих духов. Раиса Викторовна села в кресло, которое явно заняла по праву сильной, и уставилась на меня.

Я стояла напротив, сложив руки на груди, и ждала.

Она молчала. Сверлила меня взглядом, будто пыталась прожечь дыру. Я молчала в ответ. Игра в гляделки, только ставки выше.

— Значит так, — начала она наконец, и голос её звучал жёстко, как сталь. — Я скажу тебе прямо, без дипломатии. Такая девка как ты моему сыну не пара.

Я моргнула. Вот это поворот.

— Простите?

— Ты всё прекрасно услышала, — отрезала она. — Я всё про тебя узнала. Шеф-повар, без связей, без денег, без рода-племени. Да ещё и рыжая, — она скривилась, будто это было самое страшное оскорбление. — А я рыжих терпеть не могу. Никогда не терпела и не буду. К тому же замужняя! Какой позор!

Я слушала и поражалась. Каменный век какой-то. Будто не в двадцать первом веке живём, а в средневековье, где матери выбирают сыновьям невест по цвету волос и толщине кошелька их родителей.

— Рядом с моим сыном будет та девушка, которую я ему выберу, — продолжила Раиса Викторовна. — Достойная, из хорошей семьи, с воспитанием и манерами. А не какая-то повариха, которая шагу не может ступить без скандала.

Я слушала и чувствовала, как внутри закипает. Не обида, нет. Скорее усталое раздражение. Сколько можно? Сначала муж-предатель, теперь мать босса, решившая, что я покушаюсь на её драгоценного сыночка.

— Раиса Викторовна, — сказала я спокойно, когда она замолчала, переводя дух. — Вы знаете, я понимаю вашу позицию. Честно. Любая мать хочет для сына лучшего. Но у меня к вам встречный вопрос: вы уже донесли эту позицию до вашего сына?

Она замерла.

— Потому что, — продолжила я, — я на вашего сына никаких планов не строила. Да, он мне симпатичен. Да, он помог мне в трудной ситуации. Но после того, что я пережила с мужем, у меня нет ни малейшего желания снова окунаться в отношения. Особенно с мужчиной, чья мать считает меня недостойной.

Раиса Викторовна открыла рот, но я не дала ей вставить слово.

— Так что давайте сразу расставим точки над ё. Я здесь работаю. Я профессионал своего дела. И я не собираюсь уходить только потому, что вам не нравится цвет моих волос или моё происхождение. Если ваш сын захочет со мной общаться — это его выбор. Если вы решите меня уволить — ищите повод, который нельзя оспорить в суде. А пока я буду делать свою работу. И цветы, которые он мне дарит, буду принимать. Потому что они мне приятны. Как сотруднику, которого оценили за труд. Всё.

Она побагровела ещё сильнее. Кулаки на столе сжались.

— Ты… — выдохнула она. — Да как ты смеешь так со мной разговаривать⁈

— Я с вами разговариваю уважительно, — ответила я. — Просто честно. Если вам не нравится честность, это ваши проблемы.

Она вскочила.

— Я найду способ вышвырнуть тебя отсюда! — прошипела она, нависая надо мной. — Найду! Ты меня ещё вспомнишь!

— Удачи с поиском способа, — пожала я плечами. — Но я не дам вам поводов. Честное слово.

Я развернулась и вышла из кабинета. В коридоре выдохнула и прижалась спиной к стене. Сердце колотилось где-то в горле. Победительницей я себя чувствовала, но на душе было муторно. Неприятно. Гадко.

Зачем она так? Зачем эти игры? Я же правда не собиралась отбивать её сына. Я вообще не знала, что между нами может быть что-то, кроме рабочих отношений. А теперь…

Я тряхнула головой и вернулась на кухню.

— Шеф, жива? — кинулся ко мне Марат.

— Жива, — буркнула я, натягивая фартук. — Работаем. У нас через час заказ на двадцать персон.

— А цветы? — спросил один из близнецов.

— Цветы в кабинет отнесите, — велела я. — Пусть стоят, глаз радуют.

День продолжился. Я готовила, пробовала, ругалась, хвалила — всё как обычно. Но где-то в глубине души сидел червячок, изгладывая моё сознание. Волконский. Его мать. Эта дурацкая ситуация.

Когда последнее блюдо ушло в зал, я сняла фартук, умылась и заперлась в кабинете. Посмотрела на телефон. Потом на часы. Потом снова на телефон.

Надо позвонить. Поблагодарить за цветы. И узнать, как он. Просто по-человечески.

Я набрала номер.

Гудок. Два. Три.

— Алиса? — голос мужчины звучал устало, но с тёплыми нотками.

— Я, — ответила я, чувствуя, как глупо это звучит. — Звоню… спасибо сказать. За цветы. Очень красивые. И за открытку. Приятно, что оценили вчерашнюю работу.

Он тихо рассмеялся.

— Мне доложили, как вы вытянули банкет и заодно поставили на место забастовщиков. Я должен был отблагодарить. Цветы — меньшее, что я мог сделать.

— Спасибо, — повторила я. — Как вы себя чувствуете?

— Лучше, — ответил он. — Врачи обещают, что держать меня здесь долго не будут. Рана не кровоточит, так что мне нет смысла оставаться здесь. Хочу вернуться к работе.

— Работа подождёт, — сказала я. — Сначала здоровье. Мы тут справляемся.

— Я знаю, — в его голосе появилась улыбка. — Мне уже и про штрафы доложили, и про цветы, и про то, как вы с мамой… эм… дискутировали.

Я замерла. Чёрт. Он знает.

— Дмитрий Андреевич, я…

— Алиса, — перебил он. — Не надо оправдываться. Моя мама — человек сложный. Я знаю. И если она к тебе прицепилась, то только потому, что… — он замолчал, подбирая слова. — В общем, это не твоя вина. Держись. Я скоро вернусь и всё улажу.

Я молчала. Не знала, что сказать.

— Алиса? — позвал он.

— Я здесь, — отозвалась я. — Просто… спасибо. И поправляйтесь. Не скучайте там сильно.

— Постараюсь, — усмехнулся он. — До связи.

Я сбросила звонок и долго смотрела в одну точку. Странно. Тепло от разговора разливалось по груди, но где-то рядом затаилась тревога. Мать. Его мать. С этой женщиной мне точно придётся воевать. И непонятно ещё, кто победит. Неужели мне не хватало проблем в лице муженька, предавшего мои чувства? За что судьба подкинула очередное испытание?