Не лги, предатель!

Глава 22

Я медленно опустилась на стул, глядя на недопитый кофе. Руки дрожали. Внутри было пусто и тревожно. Казалось, что я одна во всём виновата, что это только моя вина. Если бы уехала, узнав об изменах Сергея, а не села на его байк, где бы я была сейчас? Наши пути с Дмитрием точно не пересеклись бы, я не получила бы те фотографии от «жены друга бывшего», я просто начала бы всё сначала…

— Алиса!

Я подняла глаза. Ольга Павловна уже сидела напротив, подавшись ко мне всем корпусом, с лицом, полным живейшего любопытства.

— Куда это Волконский так сбежал? Будто его ошпарили! — затараторила она. — Вы поссорились? Что случилось? Я же вижу, как он на тебя смотрит, и как ты на него… Тут даже слепой заметит! А он вдруг срывается и улетучивается!

Я покачала головой, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Не от обиды — от напряжения, которое накопилось за последние дни.

— Нет, мы не ссорились. У его матери приступ. Сердечный. Ему в кардиологию срочно пришлось ехать.

Ольга Павловна замерла, а потом фыркнула так выразительно, что я даже растерялась.

— Приступ? Сердечный? У Раисы Викторовны? — переспросила она с таким скепсисом, будто я сказала, что снег в июле пошёл. — Алиса, милая, ты вообще понимаешь эту женщину? Да у неё сердце из стали и бетона! Я за свои годы столько всего повидала, но чтобы она — и приступ? Не верю.

— Ольга Павловна… — начала я, но она меня перебила.

— Это она специально! — администратор понизила голос до заговорщического шёпота. — После вчерашнего позора, когда сын при всех её отчитал, ей нужно было срочно вернуть контроль. А что может быть лучше, чем разыграть сердечный приступ? Сынок примчится, забудет про все обиды, будет у кровати дежурить… Классика жанра! И как только земля таких наглых людишек носит? Никогда не понимала этого!

Я смотрела на женщину и понимала, что в её словах есть доля истины. Раиса Викторовна действительно производила впечатление женщины, которая не остановится ни перед чем ради достижения цели. Но…

— А если нет? Если правда приступ? — спросила я тихо.

Ольга Павловна вздохнула, откинулась на спинку стула и уставилась в потолок.

— А если правда — значит, судьба решила наказать её за все грехи. Но знаешь, что я тебе скажу, Алиса? — она снова посмотрела на меня. — С тех пор как этот ресторан выкупил Волконский, здесь начался настоящий бедлам. С прежним владельцем всё было тихо, привычно, размеренно. А сейчас… то скандалы, то нападения, то мамаша его тут командует, то ты мечешься, как угорелая. Я уже и не знаю, радоваться или плакать.

— Простите, — выдохнула я. — Это я виновата. Из-за меня все проблемы.

— Глупости! — отрезала Ольга Павловна. — Не бери на себя чужую ответственность. Но ты мне вот что скажи, — она снова подалась вперёд, и глаза её загорелись тем самым огоньком, который бывает только у женщин определённого возраста при обсуждении личных тем. — Что у вас с Дмитрием? Серьёзно? Или так, шалости?

Я замотала головой, чувствуя, как снова краснею.

— Да ничего у нас! Ничего! Он мой начальник, я его подчинённая. Мы просто… кофе пили.

— Ага, кофе, — усмехнулась Ольга Павловна. — Я таких взглядов, какими вы друг на друга смотрели, даже в молодости не видела. А я, знаешь ли, многое повидала.

— Ольга Павловна, правда, ничего нет, — я уже готова была провалиться сквозь землю. — Мы просто… разговаривали.

— Ну-ну, — она явно не поверила, но допытываться не стала. — Ладно, дело молодое. Только ты осторожнее, Алиса. Он, конечно, видный мужчина, и видно, что ты ему небезразлична, но мать у него — та ещё акула. Съест и не подавится. Если решишь, что хочешь быть вместе с ним, туго тебе придётся. С такой свекровью враги вовсе не нужны, сама целую армию заменит.

— Я знаю, — кивнула я. — Ольга Павловна, мне пора. Я вспомнила, у меня же дело важное! Совсем из головы вылетело.

Я вскочила так резко, что чуть не опрокинула стул. Администратор смотрела на меня с понимающей улыбкой, от которой хотелось спрятаться.

— Беги, беги, — махнула она рукой. — Я всё вижу, всё понимаю.

Я вылетела из ресторана как ошпаренная и только на улице перевела дух. Прислонилась к стене, закрыла глаза и попыталась успокоиться.

В голове крутились слова Ольги Павловны. А если правда? Если Раиса Викторовна действительно разыграла этот спектакль, чтобы вернуть сына? Дмитрий такой… он же поверит. Он поедет, будет дежурить, забудет обо всём. А я останусь здесь, с этими дурацкими сомнениями и неприятным осадком внутри.

Надо было поехать с ним. Надо было предложить поддержку. Даже если она меня ненавидит, даже если я ей не нужна — он бы знал, что я рядом.

Но я не поехала. Струсила. Осталась. Да что там? Даже не подумала о том, что он нуждается, чтобы кто-то был рядом. Он поддерживал меня, а вот я поступила эгоистично.

Я медленно побрела в сторону гостиницы, пиная камешки и глядя себе под ноги. Осень вступала в свои права, листья желтели и падали, устилая тротуар золотистым ковром. Красиво. Только настроение было совсем не осеннее.

Телефон зазвонил неожиданно, вырывая из размышлений. Незнакомый номер. Я ответила, думая, что это очередной спам или, может, Сергей с новой угрозой.

— Алиса Сергеевна? — голос в трубке был официальным, чуть усталым. — Вас беспокоят из службы спасения. Ваш муж, Сергей Викторович, находится в больнице. Студия сгорела, он надышался дымом. Состояние средней тяжести. Вы как ближайшая родственница…

Я замерла посреди тротуара.

— Что? — переспросила я, не веря собственным ушам. — Сгорела студия? Как?

— Причины выясняются. Предположительно, замыкание проводки. Вы можете приехать?

Я смотрела в небо, где медленно плыли серые облака, и чувствовала, как внутри поднимается волна какого-то странного, незнакомого чувства. Не жалость. Не радость. Просто… усталость.

— Скажите, — спросила я тихо, — он в сознании?

— Да, в сознании, но сейчас под капельницами.

Я выдохнула. Так тяжело, так глубоко, что, кажется, весь воздух из лёгких вышел.

— Я подумаю, приезжать ли… — ответила я и сбросила звонок.

Медленно опустив руку с телефоном, я посмотрела на плывущие над головой серые облака. И почему всё случилось именно сейчас? Сергей это нарочно? Или он действительно попал в пердрягу?

— И за что мне столько проблем? — прошептала я в пустоту. — Ещё недавно я была счастливой женой. У меня был муж, работа, планы на годовщину. А теперь… теперь я фиг пойми где, муж в больнице, его студия сгорела, босс умчался к матери, которая меня ненавидит, а я стою посреди улицы и не знаю, что делать дальше.

Ветер шевелил волосы, приносил запах дыма откуда-то издалека. Наверное, это было просто самовнушение, но такое сильное…

Сергей. Он получил своё. Карма, небесная кара — называйте как хотите. Он предал меня, уничтожил мою веру в любовь, угрожал моим родителям. И теперь он лежит в больнице, надышавшись дымом в собственной студии.

А я должна это расхлёбывать? Должна ехать к нему, делать вид, что мне не всё равно? А может, мне действительно не всё равно? Где-то глубоко в душе осталась жалость. Пусть год наших отношений наполнял обман, но я тогда чувствовала себя счастливой, любила его…

И почему такое совпадение? Сначала мать Волконского с сердечным приступом, теперь Сергей с ожогами. Будто сама судьба решила поиграть со мной в злые игры.

Я медленно побрела дальше, уже не глядя себе под ноги. В голове было пусто и холодно. Только одна мысль пульсировала где-то на периферии сознания: что бы ни случилось дальше, я справлюсь. Потому что справлялась всегда. Потому что выбора нет. В этой жизни либо становишься акулой, либо жертвой… Иного пути нет.

Посмотрев на часы, я подумала, что ничего плохого не случится, если навещу бывшего. Просто в память о тех днях, когда была счастлива.

Если он устроил поджог нарочно, чтобы вызвать к себе жалость и таким образом заставить меня вернуться к нему — это он зря… У него ничего не получится. Сидеть у кровати, подносить ему воду и улыбаться я не стану. Не смогу. Но и радоваться его страданиям не смогу. Я хотела отомстить, но теперь понимаю, что месть приносит лишь горькое, противное послевкусие. Считая себя соучастником чужих страданий, не сможешь стать по-настоящему счастливым человеком. Именно это испытывал в последние дни Сергей… И я не хотела утонуть в омуте тех же ощущений.