Не лги, предатель!

Глава 4

Я влетела на кухню, и повара, заметив моё лицо, замерли с ножами в руках. По одному виду было понятно, что что-то не так. Я умела скрывать свои эмоции, но сейчас они буквально закипали в груди. Да как он мог? Не понравилось наше самое продаваемое блюдо? Он точно тот самый бизнес выкупил? В нашем ресторане подавали особенный ризотто, а он даже не распробовал вкус блюда! Вот же…

— Шеф? Что случилось? — Марат подскочил ко мне, вытирая руки о фартук. — Ему нне понравилось?

— Этот тип… — выдохнула я, пытаясь успокоиться. — Он сказал, что ризотто — банальность. Что я не проявила фантазию. Что разочарован.

На кухне повисла тишина, а потом грянул возмущенный гул.

— Да кто он такой⁈ — взорвался мясник, сжимая кулаки. — Твое ризотто — лучшее в городе! Я ему сейчас выйду и объясню…

— Стоять! — рявкнула я, и все замерли. — Это не просто клиент. Это он.

— Кто? — не поняли близнецы.

— Новый владелец, — тихо сказал Марат, и по кухне прокатился вздох.

Я кивнула.

— Он решил проверить нас. Испытать. И знаете что? — я обвела взглядом команду. — Мы ему покажем. Так покажем, что он язык проглотит. Марат, у нас есть морской гребешок?

— Свежайший, утром привезли, — отозвался су-шеф.

— Отлично. Близнецы, чистите спаржу, только самую тонкую, молодую. Игорь, — я повернулась к мяснику, — мне нужен язык. Телячий. Самый нежный кусок.

— Будет сделано, шеф, — кивнул он и рванул к холодильникам.

Я лихорадочно продумывала композицию. Гребешок, карамелизированный до золотистой корочки, но нежный внутри. Спаржа, бланшированная ровно минуту, чтобы хрустела. Соус из белого вина с имбирем и лаймом — лёгкий, с кислинкой, чтобы оттенить сладость гребешка. И поверх — тончайшие ломтики телячьего языка, томлённого в пряном бульоне, подкопчённого слегка на гриле. Сочетание нежного и пикантного, сладкого и солёного, мягкого и упругого. Это не ризотто ему… Это вызов.

— Шеф, ты с ума сошла? — выдохнул Марат, заглядывая через плечо. — Язык с гребешком? Это же…

— Это дерзость, — перебила я. — Он просил дерзости. Он её получит.

Повара засуетились вокруг меня, как пчёлы вокруг матки. Кто-то подавал соусники, кто-то контролировал температуру гриля, кто-то следил за спаржей. Я чувствовала их поддержу физически — она витала в воздухе, заряжала энергией, придавала сил. Мы — команда. Мы — семья. И мы не позволим какому-то выскочке нас унизить.

— Шеф, гребешок готов, — доложил один из близнецов.

— Давай.

Я выложила моллюска на сковороду, и масло зашипело, разбрызгиваясь золотистыми каплями. Ровно девяносто секунд с одной стороны, переворот, еще шестьдесят — и идеальная корочка готова. Спаржа уже ждала на тарелке, политая легким соусом. Я выложила гребешок, сверху водрузила два ломтика языка, капнула ещё немного соуса, украсила микрозеленью и отступила на шаг.

— Ну? — спросила я, обращаясь к команде.

Все смотрели на тарелку с благоговением. Марат первым нарушил тишину:

— Шеф, это гениально. Если это не оценит, значит, у него нет вкуса.

Я вытерла руки, поправила фартук и взяла тарелку.

— Не дышите мне в спину, — бросила я через плечо и вышла в зал.

Он сидел там же, попивая воду с лимоном, и при моём появлении поднял взгляд. Тёмные глаза скользнули по мне, по тарелке в моих руках, и в них мелькнул интерес.

— Ваш заказ, — поставила я блюдо перед новым владельцем. — Гребешок с молодой спаржей и телячьим языком в имбирно-лаймовом соусе. Если это покажется вам банальным — я готова выслушать конструктивную критику.

Он усмехнулся, взял вилку, аккуратно отрезал кусочек гребешка с языком, обмакнул в соус и отправил в рот. Я затаила дыхание. Медленно прожевал. Глаза его чуть прищурились, и на секунду мне показалось, что он сейчас довольно зажмурится, как кот, дорвавшийся до сметаны.

Но вместо этого он отложил вилку, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

— Интересно, — протянул он задумчиво. — Очень интересно. Но скажите, Алиса, — он посмотрел на меня в упор, — а вы уверены, что занимаете своё место?

У меня перехватило дыхание. Что? Опять? Да что ему надо⁈ От мужчин одни проблемы ей-богу!

— Простите? — выдавила я сквозь зубы.

— Я задал вопрос, — его голос звучал спокойно, но в глазах плясали те самые чертики, которые я заметила в прошлый раз. — Вы уверены, что вы — шеф-повар этого ресторана? Что справляетесь с обязанностями? Что достойны этой должности?

В голове пронёсся ураган мыслей. Сейчас я ему выскажу. Сейчас я ему скажу всё, что думаю о нём, о его методах проверки, о его самоуверенной физиономии и дурацких вопросах. Сейчас я пошлю его в самые гнусные дали, куда только можно послать, пусть хоть трижды будет владельцем.

Но вместо этого я сделала глубокий вдох, расправила плечи и улыбнулась дежурной профессиональной улыбкой.

— Это решать не мне, — ответила я ровно. — Это решать посетителям. Тем, кто приходит в наш ресторан, заказывает блюда и уходит довольными. Судя по заполненности зала каждый вечер и отсутствию негативных отзывов, я справляюсь. Если бы я не справлялась — меня бы здесь не было. Это жестокий бизнес, и он не прощает ошибок. Но пока я здесь.

Я замолчала и поймала себя на том, что он смотрит на меня как-то… странно. Не как проверяющий на подчиненную. Не как клиент на услужливого повара. А как-то иначе. Хищно, что ли? С интересом, от которого по коже бегут мурашки, но не противные, как от Сергея, а какие-то другие, волнующие.

И тут меня осенило. Так же Сергей смотрит на своих любовниц? Вот так же раздевает взглядом, изучает, оценивает? От этой мысли внутри вскипела ярость. Нет. Ни за что. Я не буду объектом чьей-то охоты. Никогда больше.

— Знаете, Алиса, — произнёс наш гость, и в его голосе появились новые нотки. — Вы меня заинтриговали. И раз вы так уверены в своих поварах, в своей команде, — он сделал паузу, — предлагаю небольшой эксперимент. Разделите со мной ужин. Вы закажете самое сложное и самое вкусное блюдо, какое только есть в меню, то, в котором уверены на сто процентов. А я попробую его вместе с вами. И мы посмотрим, действительно ли ваш ресторан так хорош, как вы утверждаете.

Я опешила. Он что, приглашает меня на свидание? Прямо здесь, прямо сейчас? Нет… Это не свидание. Он желал, чтобы я подставила своих поваров, чтобы нарушила правило — не ужинать с посетителями.

— И да, — он чуть наклонил голову, и в глазах блеснула усмешка. — Я, наверное, должен представиться официально. Дмитрий Андреевич Волконский. Новый владелец этого ресторана. И этот ужин, — он обвел рукой пространство между нами, — мое задание для вас. Вы не должны подавать вида, что знаете, кто я. Вы должны сыграть роль очарованной клиентом женщины, которая согласилась составить ему компанию. Справитесь, Алиса?

Я выдохнула. Так и знала. С первой секунды знала, что это он. И всё равно внутри что-то екнуло от его официального представления. Волконский. Фамилия как у тех самых, из древнего рода. Чувствуется порода.

Я оглядела его ещё раз, уже не как шеф-повар, а как женщина. Широкие плечи, идеально сидящий пиджак, уверенные жесты, этот прожигающий взгляд. Он был чертовски хорош. Настолько хорош, что идеально подошел бы на роль… любовника. Того самого, с которым я могла бы утереть нос Сергею. Того, чья фотография в соцсетях заставила бы моего мужа кусать локти от ярости.

Но…

— Простите, Дмитрий Андреевич, — произнесла я с той же дежурной улыбкой, хотя внутри все кипело от противоречий. — Но я не могу согласиться.

Он приподнял бровь.

— Не можете? Или не хотите?

— Не могу по правилам ресторана, — поправила я. — Если владелец ресторана захочет отобедать с кем-то из сотрудников, он должен убедиться, что у того сейчас нерабочее время. У меня, — я демонстративно посмотрела на часы, — сейчас рабочее. Я на смене. И пока я на смене, я не имею права отвлекаться на личные ужины, какими бы заманчивыми они ни были.

Я сделала шаг назад, чувствуя, как его взгляд буквально прожигает меня насквозь.

— Приятного аппетита, Дмитрий Андреевич. Надеюсь, блюдо вас все-таки порадует. Если понадоблюсь — я на кухне.

Развернулась и пошла прочь, спиной чувствуя этот взгляд. Тяжелый, заинтересованный, прожигающий. Такой, от которого хочется обернуться, но нельзя. Нельзя показывать слабость. Нельзя давать надежду. Нельзя смешивать работу и личное.

Но внутри, где-то глубоко, пульсировала мысль: а что, если он не отстанет? Что, если этот ужин — только начало? И что, если я не против того, чтобы это случилось?

Я тряхнула головой, отгоняя наваждение, и толкнула дверь на кухню.

— Ну что, шеф? — накинулись на меня повара. — Съел? Понравилось? Уволит или нет?

— Понравилось, — ответила я, снимая фартук. — Не съел. И не уволит. Пока. Но он… — я запнулась, подбирая слова.

— Что? — Марат смотрел с любопытством.

— Он пригласил меня на ужин. Вероятно, хотел, чтобы я подставила вас.

Кухня взорвалась улюлюканьем и свистом.

— Ого, шеф! — заржал мясник. — А мужик-то с прибабахом! Сначала критикует, потом клеит!

— Я отказалась, — оборвала я веселье. — Рабочее время.

— И правильно, — кивнул Марат, но в глазах его плясали чертики. — Он не нас подставить хотел, а нашего шефа склеить, но не вышло.

Я улыбнулась, но мыслями была уже не здесь. Я думала о том, что этот Волконский появился в моей жизни не случайно. И о том, что, кажется, судьба подкинула мне идеальный инструмент для мести. Осталось только понять, как им воспользоваться, чтобы не обжечься самой.