Не твоя жертва

18 Гнев

Эмоции. Проклятая, неконтролируемая стихия, которая превращала его, Альфу Черных, в слабое, одержимое существо. Арман отдал бы клыки и когти за возможность вырвать эту часть себя, хотя бы на время заглушить этот невыносимый шум чувств.

С тех пор как эта хрупкая блондинка ворвалась… Нет, прокралась в его жизнь, эмоции безраздельно властвовали над ним.

Взрослый, матерый оборотень, повидавший кровавые бои и подпольные войны, вел себя как юнец в первую течку. Внешне он еще держал маску ледяного контроля, но люди и сородичи шарахались от него, как от прокаженного, чувствуя волны чистой, нефильтрованной агрессии, исходившие от него с каждый день. Он был бомбой, тикающей на последних секундах. Одна искра — и взрыв уничтожит все вокруг.

И вот она здесь. Рядом. Физически. Но ситуация не улучшилась ни на йоту. Его пара отгородилась от него стеной страха и ненависти.

Раньше его сердце пожирала бешеная тревога: где она? С кем? Жива ли? Он чувствовал нить ее жизни, знал, что она дышит где-то в этом городе. Но недостижимость сводила с ума. Он метался, как зверь в клетке, прочесывая каждый закоулок, поднимая на уши всю свою сеть. Но следы были стерты. Идеально. Она исчезла на две недели, словно растворившись в воздухе. И появилась лишь для того, чтобы угодить в ловушку, расставленную вовсе не для нее.

Волчьи боги!

Он был готов поверить, что это судьба. Уродливая, жестокая, насмешливая — какая угодно. Но судьба. Она была его. Эта маленькая птичка должна сидеть в его золотой клетке, под его крылом. Точка.

Сейчас он стоял у входа в подвал загородного дома, куда свозили плененных «Призраков». Покинув ее комнату, где витал призрак ее слез и отчаяния, он рванул сюда, движимый одной потребностью — убивать. Жажда крови пылала в горле, застилая разум красной пеленой. Он прислонился к холодному каменному косяку, провел ладонью по лицу, ощущая шершавость щетины, затем резко провел пальцами по волосам, сдирая с себя остатки разума.

Что я делаю? Черт! Я совсем теряю голову, когда дело касается нее...

Спуститься к ним он должен. Изначальный план был прост: добить всех там, в пыльном подвале башни. Отряд обезврежен, командир скручен. Они больше не представляли угрозы. Но она спутала все карты. Один взгляд на ее испуганное лицо среди этого ада, и мир сузился до точки. Весь план полетел к чертям. Бойцов, избитых, но живых, скрутили, затолкали в фургоны и привезли сюда. В подвал. Посадили на цепи. Как зверей.

Арман усмехнулся, беззвучно и жестоко. Он использовал их же методы. Только усовершенствованные. Цепь на шее с внутренними шипами. Любое неосторожное движение, и стальные иглы впиваются в горло. Их капитан, оборотень, возможно, и выдержал бы, восстановился. Но люди? Для них этот ошейник был медленной, мучительной казнью. В нем невозможно было нормально дышать, двигаться, спать. Он не убьет их сразу. Ошейник сделает это за него.

Подвал был мрачным, сырым местом, пахнущим землей, плесенью и старой кровью. Когда-то здесь выращивали гончих — злобных тварей, признающих только одного хозяина. Для этого щенков держали в темноте, в клетках, лишая всех впечатлений, кроме его голоса, его прикосновений. Гончие выросли, стали частью охраны. Клетки остались. Теперь в них сидели новые псы. «Призраки».

— Ну что, командир, — голос Армана, низкий и лишенный всякой теплоты, разнесся под сводами, — созрел для разговора?

Его желтые глаза скользнули по избитым, закованным фигурам. Они сидели, сбившись в кучу, пытаясь поддержать друг друга — жалкая пародия на боевое братство. Милое зрелище. Отвратительное.

— Чёртов ублюдок! — хриплый крик сорвался с губ одного из пленных. — Где Лена!? Что ты с ней сделал?!

Арман медленно перевел взгляд на кричавшего. Тот самый парень. Денис. Тот, кто в подвале готов был предать свою команду, выложить все секреты, лишь бы спасти его пару. Какая раздирающая, слепая преданность. От этой мысли клыки Армана сами собой удлинились, впиваясь в нижнюю губу, солоноватый привкус крови распространился по рецепторам.

— Я? — Арман нарочито медленно оскалился, демонстрируя клыки во всей красе. Его глаза в полумраке подвала пылали алым безумием. — Планирую отдать ее своим ребятам. На потеху. Всем сразу. Как думаешь, хрупкая человечишка переживет такое?

Он сделал шаг к клетке Дениса, обхватив холодную решетку пальцами. Металл под его хваткой начал тихо поскрипывать, деформируясь.

— Не смей к ней прикасаться! — Денис рванулся вперед, но цепь впилась шипами в шею, заставив его захрипеть от боли. Кровь выступила тонкими струйками. — Если хочешь кого-то убить — убей меня! Бей! Но не трогай ее!

Весь его вид: избитый, скованный, но готовый броситься на верную смерть ради нее, стал последней каплей. У Армана не осталось сомнений.

Между ними что-то было.

Не стал бы простой коллега так себя вести. Не стал бы бросать вызов Альфе, зная, что это — смерть.

— О, поверь, — прошипел Арман, его голос стал опасным шепотом, — ты умрешь. Обязательно. Но перед этим... мы с тобой побеседуем наедине.

— Денис! Сукин ты сын! — закричал кто-то из глубины клетки. — Он уже ее убил, разве не видишь? Он просто тянет время, ждет, пока мы сломаемся! А ты ведешься, как последний дурак!

Арман уже не слышал криков. Его взгляд был прикован к глазам Дениса. В них он читал страх. Не за себя. Страх за нее. И этот страх подтверждал самое страшное подозрение.

Альфа двинулся с места. Без тени сомнения он открыл тяжелую дверь клетки и вошел внутрь. Никто не посмел пошевелиться. Он подошел к Денису, прикованному цепью к толстому кольцу в стене. Его рука обхватила не шею парня, а саму цепь у самого основания, возле стены. Мускулы на его спине и плечах напряглись, как стальные канаты. Раздался оглушительный треск рвущегося металла — звенья цепи не выдержали чудовищной силы Альфы и разлетелись, а крепежный штырь, вбитый в бетон, вырвало с корнем. Пыль посыпалась с потолка.

— Пошел. На выход, — бросил Арман, бросая обрывок цепи с шипами на пол с глухим лязгом.

Он развернулся и вышел из клетки, демонстративно подставив спину. Он знал. Знал, что этот избитый, изможденный человек не посмеет напасть. Не сейчас.

Денис, шатаясь, поднялся с колен. Он молча, прихрамывая, последовал за Арманом из подвала, оставляя за спиной гробовую тишину и полные ужаса глаза товарищей.

Кабинет в доме был роскошным контрастом сырому подземелью. Альфа вошел, швырнул остатки цепи на дорогой персидский ковер и тяжело опустился в кожаное кресло за массивным дубовым столом.

— Рассказывай, — приказал он, его взгляд, как шипы, впивался в Дениса.

Тот стоял, опираясь о косяк двери, весь в крови и грязи, но взгляд его горел чистой, неразбавленной ненавистью.

— Мне нужны доказательства, — выдохнул Денис хрипло, но твердо. — Что Лена жива. Прямо сейчас.

Арман замер. Кровь зашумела в ушах. Волк внутри взревел, требуя немедленно разорвать этого наглеца, принести его оторванную голову к ногам его непокорной пары, показать ей цену интереса к другим самцам.

Его собственность. Его самка.

Он впился когтями в подлокотники кресла, слыша, как кожа рвется с характерным звуком.

Еще нельзя.

Он с диким усилием воли подавил порыв. От Дениса, как и от Лены, не исходило ничего. Ни запаха страха, ни пота, ни феромонов. Тот же проклятый "Призрак". Это бесило еще больше. Он не мог почувствовать правду. Он не мог подтвердить свою догадку инстинктивно. Он слышал лишь стук сердца: учащенный, но... "Призраков" учили контролировать даже это. Их капитан был оборотнем, он знал толк в маскировке.

— С чего ты взял, что можешь диктовать условия? — Арман нарочито медленно откинулся в кресле, создаваявидимость спокойствия, которое было фальшивкой. — Радуйся, что дышишь. Пока.

— Мне плевать, — Денис плюнул кровью на безупречный ковер. — Я все равно умру здесь. Разница лишь в том, сегодня или завтра.

— Предсмертное желание? — Арман зло усмехнулся, оскаливая клыки.

— Можешь считать, что так, — Денис нагло ухмыльнулся разбитыми губами.

Ебаный щенок!

Арман молча достал из кармана дорогой смартфон. Быстро нашел нужное приложение, включил прямую трансляцию с камеры, скрытой в спальне Лены. На экране мелькнуло изображение: девушка сидела на краю кровати, скорчившись, ее плечи мелко подрагивали. Она плакала. Арман швырнул телефон Денису. Тот едва поймал его, но тут же впился взглядом в экран, поднеся его близко к лицу, пальцы сжали корпус до побеления костяшек.

Арман замер. Не дыша. Его сверхчувствительный слух уловил малейшее изменение.

Бум-Бум... Бум-Бум... Бум-Бум-БУМ!

Сердце Дениса, только что бившееся с надрывной, но ровной частотой, вдруг сорвалось в бешеный галоп. Как спущенный курок. Как признание.

Ревность, черная и всепоглощающая, смешалась с торжеством. Арман взревел. Нечеловеческим голосом, а рыком разъяренного зверя. Он вскочил как ужаленный, одним прыжком преодолев расстояние до Дениса. Его рука, выпустив длинные, острые когти, впилась в ткань водолазки парня и с диким рывком швырнула его к стене. Картина в дорогой раме с грохотом упала. Ткань водолазки расползлась под когтями, как бумага, обнажая синяки на груди. Арман прижал Дениса к стене, чувствуя, как тот хрипит под нечеловеческим давлением. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Дыхание Армана, горячее и звериное, обжигало кожу Дениса.

— Что. Вас. Связывает?! — прорычал Арман, каждый звук как удар ножом.

Его желтые глаза, полные безумия и ярости, впивались в испуганные, но не сломленные глаза пленника.

Денис, задыхаясь, с трудом выдавил сквозь стиснутые зубы:

— Я... с ней работаю... Она... самый дорогой мне человек... Но какое... — он сделал надрывный вдох, — какое отношение к ней ты имеешь?!

Он уперся взглядом в безумие Альфы, не отводя глаз. Вызов. Последний, отчаянный вызов.