Не твоя жертва

8 Испытание

Лена не поняла, в какой момент осталась одна. Он просто ушел, не сказав больше ни слова, развернулся и вышел из квартиры. Словно его и не было здесь. Исчезли угрозы, грязные вопросы, тяжесть его рук на ее теле. Все испарилось после тех слов о шраме на ее шее.

Она помнила. Помнила, как его зубы впились в плоть, как острый холод сменился жгучей болью. Помнила ощущение теплой крови, струящейся по спине. И помнила, как он потом зализывал рану, смакуя, наслаждаясь ее вкусом, будто редким вином. Укусы оборотней не заживают. Даже их слюна не способна полностью исцелить — рана неизбежно затягивается шрамом. Исключение составляли лишь метки истинных пар. Но человек… Человек в паре с оборотнем? Таких случаев за всю историю едва ли наберется сотня, да и то по официальной, крайне скупой статистике. Мало кто из волчьих кланов желал афишировать, что его избранница — слабая человеческая особь. Это считалось позором. Сородичи начинали сомневаться в силе самого оборотня, раз уж судьба подарила ему в спутницы хрупкого человека.

Девушки-люди редко вынашивали потомство без вреда для собственного здоровья, часто не донашивали до срока. А те редкие, что донашивали… обычно умирали в родах или вскоре после.

Нельзя было сказать, что оборотни вовсе не создавали семьи с людьми. Таких союзов существовало немало, но метки там не ставились никогда. Это была негласная политика кланов. Они лелеяли надежду, что каждый оборотень все же встретит свою истинную пару — сородича — и бросит человеческую женщину, забрав щенков. Жестоко. Даже при формальном равенстве прав в обществе, закон, касающийся детей от смешанных пар, всегда склонялся в пользу волчьих кланов. Считалось, что с себе подобными детям лучше.

И все же, несмотря на всю эту жестокость и предрассудки, такие пары существовали. Для Лены эта система казалась дикой и бесчеловечной.

Сейчас, сидя на своей кровати в собственной квартире, Лена не чувствовала себя защищенной ни на йоту. Что ему стоило попасть сюда? Он просто прострелил замок и вошел. А она… она не смогла оказать сопротивления. Ничего не смогла сделать, чтобы защититься от зверя. От осознания собственной беспомощности сознание Лены захлестнула леденящая волна страха.

Черт! Ведь все в ее жизни шло относительно нормально. Зачем она связалась с Роговым? Придумала себе чувства? За два года их отношений она только разгребала его проблемы. Какие это, к черту, отношения? Какая любовь? Она привязалась к нему, а он… к ней ли?

У Лены до него не было серьезного опыта, вот она и решила попробовать, понять, что это такое. Но ни любви, ни сильных чувств она так и не испытала. А ему это было просто… удобно.

Вытерев слезы со щек, девушка сползла с кровати. Сердце колотилось в груди, как загнанная птица, готовое в любой миг пробить грудную клетку и вырваться наружу. Девушка сжала кулаки до побеления костяшек и решительно шагнула в коридор. С дверью нужно было что-то решать немедленно.

Пройдя по квартире и внимательно все осмотрев, Лена обнаружила на столе телефон и свою сумку, бывшую с ней в тот злополучный вечер. Она схватила мобильный, жадно нажала кнопку включения. Экран оставался черным, безжизненным.

— Черт, сел, — расстроенно прошептала девушка и сунула в гаджет зарядку. Содержимое сумочки было на месте. Но телефон упорно молчал. Лена снова схватила его, зажала кнопку включения, но тщетно.

Медленно, мучительно до нее начало доходить. Она пристально всмотрелась в устройство, поднесла его к носу. Слабый, едва уловимый запах гари. Они пытались его взломать… и спалили.

Конечно! Как она сразу не догадалась?

Лена опустилась на стул и сжала голову руками. Значит, его визит был не случайным. Скорее всего, он пытался добыть о ней информацию, а там оказалось пусто. Телефон взломать не удалось, и он пришел к ней, надеясь вытянуть сведения о том, кто она такая. Значит, и он сам был не мелкой сошкой.

Одни только мысли о мужчине вызывали мурашки, сковывающий страх растекался по телу. Он был опасен и явно силен. А она о нем не знала ровным счетом ничего. Спросить было не у кого, кроме Максима. Но этот вариант Лена отмела сразу. К нему она не обратится. Ни за что.

Ситуация казалась еще хуже, чем пару часов назад. Он не убил ее сегодня и не воспользовался ею. Может, совесть заиграла? Да ну, где там! У таких… животных ее попросту не было. Если не убил, значит, не знает, кем она работает. И у него на нее пока ничего нет. Но это лишь вопрос времени. Ведь правильно говорят: кто ищет, тот всегда найдет. А когда найдет… Он и разбираться не станет, решит, что она сама виновата, что «поехала».

Лена и не подозревала в тот момент, насколько близка была к правде.

Арман сидел в своей квартире, и все его естество яростно отвергало происходящее. Метка. Кровавым узором расползшаяся по шее той девчонки, которую он укусил в порыве слепой, животной страсти. В момент насилия, на темной дороге. Он не мог понять, как это могло произойти. Как ему, вожаку стаи Черных Волков, альфе, в пары досталась… человеческая девчонка? Женщина… Слабая, беззащитная человеческая особь! Как такая сможет защитить потомство, если даже себя защитить не сумела? Сможет ли такая хрупкая его выносить?

Его волк, запертый в груди, метался и рвался наружу, требуя вернуться в ту квартиру, быть ближе к ней. Зверю было плевать — оборотень она или человек. Она — его пара. Она принадлежала ему теперь. И в этот момент Арман ненавидел ее. Ненавидел за сам факт ее существования. За позор, на который его обрекли боги. Ведь если узнают, что у вожака, у альфы, пара — человек… Каждый молодой выскочка будет плевать ему вслед и бросать вызов. Ведь у сильного волка должна быть сильная пара! А ее… ее просто прикончат при первой же возможности, как слабое звено.

От этих мыслей его внутренний волк ощетинился и издал глухой, яростный рык, отдававшийся болью в самой глубине души Армана. Зверь чувствовал сомнения человека в своей паре. Чувствовал, что она в смертельной опасности.

Арман проклинал всех богов, что в пару ему досталась именно она…

Но волчьи боги, как он прекрасно знал, никогда не ошибались. В этом и была самая страшная правда.

На улице сгущались сумерки. Алые всполохи заката цеплялись за острые крыши серых зданий, окрашивая город в кровавые тона. Теплый ветер ласково трепал волосы, но внутри Лены все сжималось от страха. Сознание разрывалось на части, крича: БЕГИ! Но она шла неторопливым шагом по знакомому маршруту, стараясь не привлекать внимания, сливаясь с потоком усталых прохожих. Девушка в черном спортивном костюме, со спортивной сумкой на плече выглядела так, будто возвращалась с тренировки. Однако в сумке лежали отнюдь не лосины и кроссовки. Там была ее рабочая спецодежда, минимум вещей на первое время, наличные, документы и самое главное — флакон с мощным глушителем запахов. Сейчас ее невозможно было отследить или учуять. Действия спрея хватит на сутки. За это время Лена планировала уехать из города и затаиться до конца больничного. А там… Там она решит, как действовать дальше.

План был сырым и до ужаса недоработанным, но Лена не видела другого выхода.

Залечь на дно, — вроде так говорили преступники в фильмах.

Она свернула к знакомой многоэтажке. Осторожно огляделась. Не заметив ничего подозрительного, подошла к нужному подъезду и набрала код на домофоне.

— Кто? — ответил хриплый женский голос.

— Лена, — быстро отозвалась девушка.

Домофон запищал, разрешая доступ. Лена впорхнула внутрь и направилась к лифту.

Только сейчас она позволила себе чуть глубже вдохнуть. Давящий страх быть пойманной здесь и сейчас, немного отступил. Голова гудела от напряжения, мысли путались. Нервно притопывая ногой, Лена отбивала какую-то бессвязную мелодию, ожидая лифт.

Когда кабина остановилась, она быстрым шагом двинулась по узким, обшарпанным коридорам. Дом напоминал гигантский улей. Многоэтажное здание, напичканное маленькими студиями. Стены покрыты слоями старой краски и граффити, коридоры загромождены колясками, детскими игрушками и мешками с мусором. Спёртый воздух, пропитанный запахами прелости, старой пищи и плесени, создавал ощущение подвала, а не жилого этажа.

Здесь можно было затеряться, но не факт, что надолго. Дойдя до нужной двери, Лена постучала и дернула ручку. Квартира была не заперта.

На пороге ее встретила девушка. Ольга. Она нахмурилась, втянула воздух через нос, и в ту же секунду ее брови взлетели вверх от изумления.

— На тебе ни единого запаха! И ты не позвонила перед приездом. Что случилось? — в голосе Ольги звучала тревога.

Ольга была оборотнем-волчицей. Естественно, она мгновенно почуяла неладное.

— Я не могу сейчас все рассказать, — неуверенно выговорила Лена, сжимая лямку сумки так, что пальцы побелели. — Но помощь твоя нужна. Очень.

— Ты во что-то вляпалась? — хмыкнула Ольга, но в глазах читалась серьезность.

Она знала, кем работает Лена. И хотя несколько лет назад та смогла помочь ей именно благодаря своей работе, Ольга этот выбор никогда не одобряла. Нечего девушке подвергать себя такой опасности!

— Чем могу помочь?

— Одолжи мне свой байк, — твердо проговорила Лена.

В душе она не была уверена, что Ольга согласится. Этот мотоцикл был для нее дороже вещи — это была память. Память о Стасе. Самое ценное, что у нее осталось. Но другого выхода у Лены не было.

— Лена… — голос Ольги дрогнул. — Ты же знаешь… Я не могу. Это… Это вещь Стаса. Не могу.

Плечи девушки бессильно опустились, она сжала свое запястье и рвано выдохнула.

— Я знаю. Но это моя единственная надежда сейчас спастись. Кроме тебя, мне не к кому пойти. Единственный человек, который мне сейчас нужен… он далеко. Мне нужно к нему.

Ольга подняла взгляд, ее глаза стали бездонно-темными.

— Все настолько серьезно?

— Да, — голос Лены сорвался. — Клянусь, верну его целым. Через пару недель.

— Тебя ищут? — Ольга шагнула ближе, понизив голос до шепота. — Ты на работе что-то натворила?

— Нет, но… сейчас я не могу сказать. Не готова, — Лена почувствовала, как подступает ком к горлу. Еще мгновение, и она расплачется.

Ольга молча развернулась, подошла к старому шкафу, открыла его. Достала связку ключей. Зажала их в кулаке, словно взвешивая что-то незримое.

— Пообещай, — резко обернулась она. — Пообещай, что вернешь его. И вернешься сама. И расскажешь все.

— Обещаю, — Лена протянула руку.

Ольга вложила тяжелые ключи в ее ладонь, а в следующее мгновение Лена оказалась в крепких, почти болезненных объятиях.

— Я не выдержу, если потеряю еще и тебя, — зашептала Ольга, прижимаясь щекой к ее плечу. Голос ее был хриплым от сдерживаемых слез. — Прошу, береги себя.

— Все будет хорошо, — проговорила Лена, но в своих словах она была уверена меньше всего на свете.

— Шестой гараж. Маленький ключ на связке. Иди, — Ольга резко отстранилась и отвернулась, уставившись в стену, словно пытаясь найти там ответы на незаданные вопросы.

Лена молча вышла и мягко прикрыла за собой дверь. Самая сложная часть была позади. Оставалось убраться из города.

Добираться ночью до охотничьих угодий было чистым самоубийством. Но Лена выжимала из мотоцикла все, что могла. Страха скорости у нее не было. А вот трах быть пойманной появился. Этот страх гнал ее из города все дальше и дальше, заставил бросить все, что у нее было. Ее прошлую жизнь. Пусть ненадолго, но она сбегала.

Действие обезболивающего заканчивалось, и тело начинало отзываться ноющей болью в каждом мускуле. А еще она безумно замерзла. Холодный ночной ветер, казалось, пронизывал насквозь, вымораживая до костей. Пальцев на руках она уже почти не чувствовала. Они одеревенели и слились с ледяным металлом руля. Она была в пути несколько часов, и из мрака леса по обе стороны дороги доносился протяжный, жутковатый волчий вой.

В темноте наконец показался знакомый поворот к деревеньке. Лена сбросила скорость, свернула. Почти добралась. Старая деревня, несколько покосившихся домиков… Родные места отзывались в душе смутным, тревожным теплом. Но на отшибе стоял ее дом, и в нем… не горел свет.

Лену обдало ледяным потом. Что-то не так. В этом доме свет горел всегда, особенно в такое время. Спать было еще слишком рано, а куда-то идти — слишком поздно. Ее ведь учили быть осторожной.

Подъехав к забору, она заглушила двигатель, спрыгнула с мотоцикла, сняла шлем. Натянула капюшон спортивки глубже на лицо и медленно, крадучись, двинулась к дому. Глушитель запахов должен был еще действовать. Он не выдаст ее.

Подойдя к воротам, Лена замерла, прислушиваясь. Тишина. Она протянула руку к щеколде… и в тот же миг что-то огромное и мохнатое с громким рыком сбило ее с ног, придавив к холодной земле всем своим весом. Дезориентированная, оглушенная падением, Лена лишь успела в ужасе уставиться в страшную, скалящуюся морду, нависшую прямо над ее лицом. Зловонное дыхание хищника опалило кожу. Медведь заревел ей прямо в лицо, оглушая, и занес могучую лапу. От запредельного ужаса сознание Лены поглотила спасительная, бездонная тьма.