Не твоя жертва

32 Решение

Сознание вернулось не светом, а болью. Острой, рвущей, сконцентрированной в правом предплечье. Лена ахнула, и тут же мир накрыл ее волной тошноты и ледяного, липкого ужаса. Она лежала. Не в постели Марфы. Не в тепле травяной избы.

Холод. Сырость. Прогорклый, затхлый запах плесени, земли и чего-то, давно сгнившего, вбивался в ноздри. Темнота была абсолютной, кроме слабого пыльного луча, пробивавшегося сверху — крошечное окошечко где-то под самым потолком. Решетка? Подвал.

Память ударила обломками.

Вспышка.

Дверь, выбитая с петель. Не люди — тени. Трое. Те самые. Марат. Его желтые глаза в полумраке, холодные, как лезвия. Тагир, оскалившийся. Третий — безликий, перекрывающий выход.

Звук.

Хриплый крик Марфы. Не страх — ярость. Старуха, метнувшаяся вперед с каким-то сосудом. Брызги жидкости, пахнущей жгучей смолой.

Боль.

Свой собственный вопль. Попытка броситься, заслонить Марфу. Бесполезно. Сильный толчок. Удар. Не кулаком. Чем-то. Когтистой лапой? По груди. Оглушающий удар. Отлет в сторону. Удар головой о косяк. Искры. Тьма.

Еще боль.

Острая, режущая в руке, когда она инстинктивно подставила ее, защищаясь от следующего удара. Хруст? Разрыв? Пульсация, совпадающая с бешеным стуком сердца.

Страх.

Не за себя. Глубже. Гораздо глубже.

Живот.

Двое маленьких жизней внутри. Пульсирующий, сжимающийся ужас, пробежавший по позвоночнику ледяной иглой.

"Нет! Нет! Только не их!"

Лена села резко, застонав. Кровать, вернее, продавленный тюфяк на каких-то ящиках, жалобно заскрипела. Правую руку пришлось придерживать левой. Предплечье распухло, горело огнем, каждое движение отзывалось тупой, рвущей болью. Вывих? Надрыв? Неважно. Она могла двигать пальцами — уже чудо. Главное, что там, внутри? Дети?

Она судорожно прижала ладонь к животу. Под тонкой хлопковой рубашкой, той самой, что дала Марфа, чувствовалась уже не просто мягкость, а явная упругая выпуклость. Небольшая, но твердая. Неоспоримая. Беременность от оборотня. Марфа предупреждала — будет быстрее. Двое — нагрузка вдвойне. Скоро скрыть будет невозможно. Эта мысль ударила новой волной паники.

Уроды. Твари. Поднять руку на старуху... И на...

Она огляделась, втягивая мерзлый сырой воздух. Глаза постепенно привыкали к мраку. Комната — каморка. Стены из грубого, местами осыпающегося камня. Пол — земляной, неровный. Потолок низкий, балки почерневшие. Дверь — массивная, явно запертая снаружи. Окно под потолком — крошечное, забранное ржавой решеткой — источник жалкого серого света. Ни лампочки. Ничего. Полная изоляция.

Что на мне?

Она провела ладонью по ногам. Тонкие штаны Марфы. И... все. Ни обуви. Ни носков. Голые ступни мерзли от сырой земли. Карманы? Пустые. Кроме... Она сунула пальцы левой руки в карман рубахи. Шуршание сухих стеблей. Цветы. Бессмертник. Те самые, что Марфа сунула ей в лесу.

"Натирайся! Быстро! Перебьет твой запах!"

Она машинально сжала их в кулаке, чувствуя горьковатый лекарственный аромат. Единственное оружие. Смехотворное. Бесполезное здесь.

Голод скрутил желудок спазмом. Сухость во рту стала невыносимой. И да... Туалет. Потребность нарастала, унизительная и неотложная.

Куда? В угол? На холодную землю?

Унижение добавлялось к страху и боли, доводя до грани.

Слезы подступили к глазам, горячие, предательские. Она втянула носом воздух, сжимая зубы.

Не плакать. Нельзя.

Но тело дрожало мелкой дрожью. От холода. От шока. От бессилия.

Гормоны? Наверное. Но это не отменяло жгучего желания просто опустить голову и завыть от отчаяния.

Где ты, чертов волк? — мысль пронеслась с горечью и злостью. — Обещал заботиться? Обещал защищать? Обещал домой увезти?

Ирония ситуации была горькой, как желчь. С тех пор, как он ворвался в ее жизнь, все покатилось под откос. В тартарары. Теперь она здесь. В подвале. Избитая. Беременная его детьми. И он... где? Гонится за призраками? Или уже решил, что она сбежала сама?

Она снова погладила живот, осторожно, боясь потревожить маленькие жизни внутри. Выпуклость казалась ей огромной мишенью в этой темноте.

Что дальше?

Вопрос висел в сыром воздухе, не находя ответа.

Бежать? Куда? Без сил, без обуви, с больной рукой, в незнакомом месте? Драться? С кем? С тремя оборотнями? Ждать? Ждать чего? Милости Марата? Или... что Арман все же найдет ее? Но найдет ли он ее?

Безысходность сжимала горло туже, чем удавка. Она прижалась лбом к коленям, обхватив их левой рукой, бережно прижимая правую к животу. В кармане шуршали сухие цветы, пахнущие последним напоминанием о свободе и о старухе, которая, возможно, уже мертва. Осталось только ждать. Ждать и бояться. В подвале из тьмы.