Не твоя жертва

39 Страх

Холодный камень стены впивался в спину Лены сквозь тонкую ткань рубахи. Она сидела, поджав колени, стараясь казаться меньше, сломленнее, чем была на самом деле. Страх сковал горло ледяным комом, когда дверь распахнулась, впуская в сырой мрак подвала не только знакомую угрозу Марата, но и незнакомого оборотня.

Марат стоял на пороге, его голубые, как озерный лед, глаза скользнули по ней с привычной холодной оценкой. Рядом с ним стоял восточный мужчина, невысокий, но поджарый, с симпатичными, почти женственными чертами лица, которые контрастировали с жестокостью, читавшейся в темных глазах. Его взгляд скользил по Лене с откровенным, животным презрением, словно она была падалью.

Он повернулся к Марату, говоря так, будто Лена была неодушевленным предметом в углу:

— Это его Истинная? Ты уверен? — голос звучал скептически, с легкой ноткой брезгливости.

Марат закатил глаза, раздраженно фыркнув:

— Да, Саран, я уверен. На ней его метка. Видишь? — он кивнул в сторону Лены. — Альфы Черных не помечают кого попало для забавы.

Имя «Саран» ударило Лену, как ток. Она замерла, не смея пошевелиться, лишь веки чуть дрогнули.

Саран.

Она слышала это имя. В сводках «Призраков», в обрывочных докладах, которые успела просмотреть перед тем, как ее жизнь перевернулась. Слухи, о том, что в одном из восточных кланов оборотней сменился Альфа. Предыдущий, старый и осторожный, не лез в чужие дела. Его сын Саран — другое дело. Агрессивный, амбициозный. С ним связывали резкий всплеск нелегальных поставок оружия через границу. Их группе как раз поручили начать сбор информации о нем после того, как разобрались с местными игровыми домами. Но до Сарана они так и не добрались, задачу передали другой команде. И вот он здесь. В этом подвале. С Маратом. И если это он, то ее положение было куда хуже, чем она предполагала. Он не просто враг Армана. Он был опасен сам по себе. Системно. Безжалостно.

Внутри все сжалось. Холодный пот выступил на спине. Она опустила взгляд, пряча лицо в коленях, делая вид, что дрожит от страха, но ум работал лихорадочно.

Фамилия. Если бы знать фамилию…

Тем временем Саран шагнул вперед. Его темные, почти черные глаза, лишенные всякой теплоты, впились в Лену.

— Покажи, — приказал он резко, голос как удар плети.

Лена вздрогнула, инстинктивно прижав руку к шее.

Спорить? Отказываться? Сейчас? С этими двумя? Это было равносильно самоубийству.

Гордость, предательство Армана — все это померкло перед единственной мыслью: выжить. Ради себя. Ради двух крошечных жизней под сердцем, которые уже ощущались как твердая, нерушимая реальность. Арман не смог ее защитить. Он не заслуживал ее жертвы. Она будет бороться за себя и за них. Любой ценой.

Она послушно, с видимой робостью откинула длинные пряди волос. Чуть оттянула ворот рубахи вниз, обнажая участок кожи на шее. Даже в полумраке подвала был виден причудливый алый узор — метка Армана расходившаяся от места укуса, как языки застывшего пламени. Она пульсировала слабым жаром, отзываясь на присутствие чужих враждебных Альф.

Саран прищурился, наклонился ближе. Его дыхание, горячее и тяжелое, пахнущее чем-то острым и чужим, коснулось ее кожи. Он всматривался в метку, его губы сжались в тонкую, недовольную линию. Потом он резко выпрямился и повернулся к Марату, зубы стиснулись со скрежетом.

— Давай ее убьем. Прямо здесь. Сейчас, — его голос был низким, насыщенным ядовитой ненавистью. — Зачем нам этот ходячий позор? Рисковать из-за человеческой твари?

Лена почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Сердце замерло. Это было не пустое запугивание. В его глазах горело искреннее желание разорвать ее здесь и сейчас.

Марат посмотрел на Сарана, его ледяные глаза сузились. Он медленно, с преувеличенным спокойствием покачал головой.

— Нет. Это не вариант, Саран. Это порушит все планы. Весь расчет, — его голос звучал устало, но твердо. — Она — ключ. Живой ключ. Без нее — только слухи и домыслы. С ней — факт. Весомый. Неоспоримый.

— Факт?! — Саран взорвался, сделав шаг к Марату, его сдержанность испарилась. — Факт того, что Альфа Черных опустился до скотства?! До метки человека?! Да он сам себя добил этим! Зачем нам ее тащить на Сход? Достаточно рассказать! Все и так поверят! А ее, — он яростно махнул рукой в сторону Лены, — убрать! Чтобы не маячила, не напоминала о мерзости!

— Потому что рассказать и увидеть — разные вещи! — Марат повысил голос, в нем впервые прозвучало раздражение. — Вид ее метки сломит даже тех, кто еще сомневается! Это не просто нарушение, Саран! Это плевок в лицо всем Законам Предков! И она должна сказать! Должна подтвердить! Сама!

— И что она скажет?! — мужчина язвительно фыркнул. — Что это любовь с первого взгляда?!

Они стояли друг напротив друга, напряжение между ними нарастало, как перед грозой. Воздух в камере сгустился от их противостояния. Лена затаила дыхание, ловя каждое слово, каждую ноту. Ее жизнь висела на волоске этого спора.

— Саран! — Марат рявкнул его имя, как команду строптивой собаке. Голос его, насыщенный властью Альфы, гулко отдался в каменных стенах. — Хватит! Ты здесь по моему приглашению! И действуешь по моемуплану! Не нравится — дверь там! Но тронешь ее — ответишь мне. Лично. Понял?

Саран замер. Его скулы резко выступили, челюсти сжались так, что стало слышно скрежет зубов. В его темных глазах бушевала ярость, смешанная с вызовом, но и с осторожностью. Он явно не был готов к открытому конфликту с Маратом здесь и сейчас. Он резко отвернулся, швырнув в стену скомканный платок, который держал в руке. Молчание было его поражением, но не капитуляцией. Оно висело тяжелым, звенящим грузом.

Марат перевел ледяной взгляд на Лену. Он поморщился, будто чувствуя запах тления, и шагнул в камеру. Его тень накрыла ее.

— Завтра мы уезжаем отсюда, — заявил он ровно, без эмоций. — Ты едешь с нами. Твоя задача одна: вести себя тихо и послушно. Через неделю будет Сход Кланов. Собрание Альф и Старейшин, — он сделал паузу, давая словам проникнуть в ее сознание. — Ты выйдешь перед ними. И скажешь все, как я скажу. Твоя задача — сделать так, чтобы Альфу Черных Волков отстранили от власти. Навсегда. Лишили титула, земли, стаи. Поняла?

Внутри Лены все похолодело.

Как? Как он себе это представляет?

Она подняла на него взгляд, стараясь сохранить видимость растерянности и страха.

— Как вы себе это представляете? — спросила она тихо, голос слегка дрожал — не полностью притворно. — Что мнение человеческой женщины может значить для Старейшин Кланов? Разве они станут слушать меня?

Марат усмехнулся коротко и жестко. В его глазах мелькнуло презрение к ее «глупости».

— Не неси чушь, — прорычал он, делая шаг ближе. Его запах, холодный, как зимний лес, ударил в ноздри. — Ты прекрасно знаешь, о чем я! Играть в непонимание здесь бесполезно.

Лена не отводила взгляда. Страх гнал кровь в виски, но где-то в глубине зажглась крошечная искра вызова. Она должна узнать точно: что они знают, что требуют?

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — повторила она, усиливая дрожь в голосе, но сохраняя взгляд прямым. — Но… если вы объясните, что именно я должна сделать, и если взамен вы гарантируете мне свободу и неприкосновенность, — она опустила руку на живот, — я сделаю все, что вы скажете.

Выбора не было. Гордость, верность Арману — все это была роскошь для тех, кто не сидел в подвале у врагов, не носил под сердцем детей. Ее долг — перед ними. Арману она ничего не должна. Она будет лгать, клеветать, предавать лишь бы выжить и вырваться. Потом… потом она исчезнет. Найдется способ. Она не будет разменной монетой в их волчьих разборках.

Саран, все еще кипящий от гнева, фыркнул, но подал голос, обращаясь скорее к Марату, чем к ней:

— Твоему Альфе что, объяснять лень было? Отношение к меткам среди оборотней? — его взгляд, полный ядовитого презрения, скользнул по Лене. — Или ты просто тупая и не запомнила?

Лена перевела на него взгляд. Контролировать сердцебиение было невозможно — сердце бешено колотилось, гулко отдаваясь в ушах. Холодная капля пота скатилась по позвоночнику. Она заставила себя ответить, глядя ему прямо в глаза, стараясь выглядеть максимально покорной и запуганной:

— Нет… К сожалению, Арман мне ничего не объяснил. Ни о метках, ни о законах, — голос ее предательски сорвался на последнем слове.

Марат снова приблизился. Он наклонился так, что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Его холодное дыхание смешалось с ее прерывистым. В глазах его горел стальной огонь непреклонной воли.

— Ты должна сказать одно, — прошипел он, и каждое слово падало как камень. — Что ты не согласна была стать его Парой. Что он взял тебя силой. Принудил к связи. И что метка, — он кивнул на ее шею, — была поставлена против твоей воли. Насильно. Ты была его пленницей, его игрушкой. Понимаешь? Насильно.

Внутри Лены все оборвалось.

Неужели они знают? Знают, что так все и было? Или просто догадываются? Им просто выгодно выставить это именно так, даже если… Даже если позже что-то изменилось? Это был ключевой момент. Ей нужно было подтверждение.

Она разлепила пересохшие губы, с трудом выдавив слова:

— То есть… вы хотите, чтобы я солгала? Сказала, что это было насилие? Даже если… — она не закончила, оставив вопрос висеть в воздухе.

Саран ответил за Марата резко и цинично:

— Да. Ты должна сказать, что была против. Нам глубоко поебать, как вы там встретились и что было между вами потом, — он бросил на нее взгляд, полный отвращения. — Но если ты хочешь сохранить свою жалкую человеческую шкуру и жизнь, ты скажешь именно то, что от тебя требуется. И тогда можешь идти на все четыре стороны. Исчезнуть. Жить. Если, конечно, сможешь.

Выбора не было. Совсем. Никакого. Согласиться сейчас — единственный шанс дожить до завтра. До того момента, когда появится возможность бежать. Или… Или дождаться Армана? Нет. Она не могла на это рассчитывать. Она могла рассчитывать только на себя.

Она подняла голову, встретив попеременно взгляды двух Альф. В ее глазах не было ни вызова, ни покорности. Была пустота. Пустота выживающего любой ценой.

— Я согласна, — произнесла она тихо, но четко. — Я скажу то, что вы хотите. На Сходе.

Марат выпрямился, удовлетворение мелькнуло в его ледяных глазах. Саран лишь злобно усмехнулся, словно не веря ей, но не стал спорить.

— Хорошо, — кивнул Марат. — Завтра на рассвете. Будь готова. И помни: одно неверное движение, одна лишняя попытка… — он не закончил, но смысл был ясен.

Развернулся и вышел из камеры, не оглядываясь.

Саран задержался на мгновение. Его темный, тяжелый взгляд скользнул по ее фигуре, по метке на шее. В нем читалось что-то… нездоровое. Голодное. Опасное. Он плюнул на земляной пол перед ней и вышел, хлопнув дверью. Железный засов щелкнул с ледяной окончательностью.

Лена осталась одна в полумраке. Дрожь, которую она сдерживала, прокатилась по телу волной. Но это была не дрожь страха. Это была дрожь бешеной, бессильной ярости. Ярости на них. На Армана. На весь этот безумный мир оборотней, в который ее втянули насильно. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Согласие было ложью. Тактической уступкой. Покупкой времени. Теперь она знала их план. Значит, могла искать слабое место. Завтра… дорога. Возможно, шанс. Или новая, более страшная ловушка.

Она опустила руку на живот, ощущая под пальцами твердую выпуклость.

— Я выберусь, — прошептала она в темноту, голос был тихим, но твердым, как сталь. — Я выберусь для вас. Любой ценой.

Ее взгляд упал на темный угол, где лежало ведро. И на проволоку под тюфяком. Любой ценой.

Спасибо за ваши комментарии! Вы вдохновляете меня!)