Нелюбимая. Второй не стану

Глава 16

Я нашла в заборе маленькое отверстие и прижалась к нему. За забором был другой мир… Большой, светлый дом с гостиной, наполненной счастливыми людьми. Я не слышала их голосов, но видела, как дрожат плечи у мужчины с густой бородой, как запрокидывает голову смеющаяся девушка. Они поднимали бокалы, и свет играл на стекле, рассыпаясь искрами.

Стол ломился от еды и напитков, а в центре был огромный торт. И тут в комнату вошла рыжеволосая женщина. В руках она несла кувшин с напитком жёлтого цвета. Наверное, это был сок…

Я узнала её мгновенно. Это была та самая женщина с отцовской выцветшей фотографии, только она была намного старше. Всё-таки время не щадит никого, и особенно женщин с внешностью голливудских актрис.

Она поставила кувшин, потом подошла к мальчику, сидевшему во главе стола, и ласково обняла его. Ему лет десять, не больше. Рыжеволосый, похожий на неё… Она наклонилась к нему и поцеловала в макушку, а потом прижалась щекой к его щеке и что-то прошептала.

От её улыбки у меня перехватило дыхание. В этих простых движениях была вся нежность, вся любовь мира… Вся та любовь, которой она лишила меня много лет назад. От осознания этого я вздрогнула, и лица гостей вдруг превратились в уродливые, искажённые маски. Моё дыхание застряло в горле колючим комком, и я почувствовала, как почва уходит у меня из-под ног.

***************

Когда я пришла в себя, то лежала на земле, и лица чужих людей, размытые, как акварельные пятна, склонялись надо мной. — Девушка, вам плохо? Может, скорую? — взволнованно спросил какой-то мужчина.

— Нет… нет, не надо, — выдавила я, пытаясь сесть. — Всё в порядке. Я сейчас встану и уйду.

И я хотела уйти… Хотела раствориться, исчезнуть, только бы не быть на этом чужом празднике, на котором мне совсем не весело.

— Да куда ты пойдёшь? На тебе лица нет… Бледная, как мел, — раздался рядом бархатный женский голос.

Ко мне подошла она. Моя биологическая мать. Полина Крылова. Она присела на корточки, и я почувствовала тонкий запах духов и чего-то сладкого, ванильного. — Тебе нельзя сейчас уходить. Пойдём в дом, приляжешь, выпьешь воды, горячего чая.

Она вела меня сквозь расступившуюся толпу в свой дом. И я шла…. Будто на казнь. Почти не дыша и не разбирая дороги.

Полина Крылова усадила меня за праздничный стол и налила в кружку чай. — Пей, — в её голосе прозвучала почти материнская забота. — И ешь, что хочешь.

Она отрезала мне кусок кремового, воздушного торта. Я взяла вилку, отломила кусочек, но не смогла заставить себя хотя бы откусить его. С дрожью в душе я наблюдала за своей матерью. Она поправила растрепавшуюся прическу маленькой девочки, улыбнулась мужу, потом обняла мальчика, прижала к себе, и он, смеясь, уткнулся лицом в её плечо.

Каждое её движение было наполнено такой нежной заботой, что во мне закипела дикая ярость. «Лживая! — вопила я внутри. — Лживая тварь! Идеальная мать семейства… Сейчас она ухаживает за вами, а могла легко бросить. Вам просто повезло. Повезло родиться позже, когда она перестала бояться испортить фигуру. Ваша мать вообще не хотела детей! Она тряслась за свою свободу до такой степени, что отдала родную дочь и тут же забыла о ней!»

— Ну как ты, дочка? Пришла в себя? — склонился надо мной седовласый мужчина. Муж моей биологической матери…

От неожиданности я вздрогнула и чуть не опрокинула на себя чашку чая. Слёзы подступили к горлу горьким, солёным комом. Я опустила голову, чтобы никто не увидел, как мне плохо.

Но Крылова заметила. — Всё нормально? — тихо спросила она, наклоняясь ко мне.

Я подняла на неё взгляд. Сквозь пелену слёз лицо женщины казалось размытым и почти нереальным. — А у вас… — еле слышно спросила я. — У вас… только двое детей? Больше нет?

Она замерла и резко побледнела. К ней подскочил муж и, положив руку на плечо, спросил: — Лена? Что случилось?

Но она не слышала его. Она смотрела только на меня. Её губы дрожали.

— Почему ты спрашиваешь? — прошептала она.

— Да так… просто, — я пристально посмотрела на нее. — А я вам… никого не напоминаю? Только не сразу отвечайте… Подумайте как следует.