Нелюбимая. Второй не стану

Глава 18

Я вышла из дома своей биологической матери, жалея, что вообще пришла сюда. Счастье в неведении. Сейчас я ощутила это особо остро…

Ноги были ватными, подкашивались, а в ушах стоял гул. Как сомнамбула я села в машину, завела двигатель и тронулась с места. И тут, на первом же повороте, я наконец осознала, какую ошибку совершила. Осознание этого накрыло меня с такой силой, что мне физически стало плохо.

Я совершила ошибку. Чудовищную, непоправимую… Ослепленная обидами и злобой, я с легкостью разрушила семью с двумя детьми. Разрушила просто потому, что мне было больно. Потому что в моей душе была кровоточащая рана, и я решила, что из-за этого страдать должны все вокруг.

Двое детей. Мальчик и девочка… Их дом, их крепость, рассыпалась в пыль от одного моего слова. И что я получила? В моей душе не было торжества. Только пустота, огромная и беззвучная, как космос. И в этой пустоте медленно рождалась одна-единственная, пронзительная мысль: я была нежеланным ребенком. Я была лишь ошибкой, грязным секретом. И теперь, когда секрет раскрыт, я стала орудием разрушения.

Я уничтожила чужое счастье, а своё так и не обрела. И как только я об этом подумала, с неба полил дождь. Нет, не полил, а яростно хлынул. Пытаясь справиться с потоком воды, дворники отчаянно метались по стеклу. Но, несмотря на титанические усилия, они плохо справлялись, и я почти не видела дороги. Только фары встречных машин, размытые в ливне.

Я ехала на ощупь, вжавшись в руль. Сломанная рука ныла, а сердце колотилось где-то в горле, сбивая дыхание. В моей голове была карусель из лиц. Я вспоминала, как побледнела Полина, каким безумным взглядом смотрел на неё муж. Он не кричал. Он смотрел на неё, и в его глазах было не отвращение, даже не гнев, а какое-то леденящее недоумение. Как будто он считал жену антиквариатом, а сегодня узнал, что она — подделка.

Я давила на газ, будто пыталась убежать от самой себя. На очередном повороте я слишком резко дёрнула руль, и машину понесло в сторону. В ушах завыл ветер, или это был мой собственный внутренний крик…

Всё вокруг завертелось — фура, отбойник, мокрые деревья. Я с силой надавила на тормоз, и машина замерла на месте. Слушая бешеный стук дождя по крыше, я вся дрожала. Пальцы вжались в руль мертвой хваткой…

Сознание, затуманенное паникой, медленно возвращалось ко мне, принося с собой новую, свежую волну стыда. Я чуть не разбилась. Чуть не добавила к одной трагедии еще одну. Какая же я дура. Эгоистичная, слепая дура…

Я заглушила двигатель и пыталась понять, что мне делать дальше. Куда ехать? Домой? А где он, мой дом?

Как жить с этим грузом? Он невыносимо давил на меня…

И тут зазвонил телефон. Глеб… Его имя на экране было для меня спасением. Я приложила телефон к уху, не в силах вымолвить хотя бы слово.

— Соня? Ты где? Что с тобой? — послышался голос Глеба. — Когда будешь дома? Нам надо поговорить? Я скучаю… Переживаю. Малыш, давай поговорим, я люблю тебя.

От этих слов в душе защемило: — Я тоже тебя люблю… Глеб, я сейчас в Подмосковье, чуть не попала в аварию. Я… я…

Я не смогла договорить. Слова словно застряли комом в горле.

— Соня, никуда не уходи! Скажи только адрес, и я к тебе приеду. Рядом есть гостиница, кафе? Что-нибудь, куда можно зайти и подождать.

Я посмотрела в залитое дождем стекло: — Нет, не вижу. Только трасса.

— Тогда просто сиди в машине. Можешь подремать… Я сейчас к тебе приеду.

Время будто замерло. Я целую вечность сидела и смотрела на стекло, а дождь рисовал на нём причудливые, стекающие дорожки… Вдруг я увидела свет фар, и позади меня остановилась машина такси. Хлопнула дверь, и из неё вышел Глеб.

Я обняла его, вжалась в его мокрую куртку, с облегчением вдохнула родной запах. Он крепко держал меня и не говорил ни слова. Потом усадил меня на пассажирское сиденье, пристегнул, словно маленькую, и сам сел за руль.

Я смотрела на профиль Глеба, освещенный светом фар, на его сильные руки на руле, и понимала — его мать больше не сможет нас разлучить. Я не позволю ей это сделать. Это он — мой мужчина, родной и единственный, и я его никому не отдам. И пока он вез меня домой, я впервые за этот вечер позволила себе спокойно дышать.

Мы подъехали к моему подъезду. Глеб заглушил двигатель и повернулся ко мне: — Пойдём, я тебя провожу.

Я взяла его руку, прижала ладонь к своей щеке. — Останься на ночь, пожалуйста… — выдохнула я. — Я знаю… из-за меня у тебя проблемы… твоя мать не станет с тобой общаться. Глеб…

Он смотрел на меня, и в уголках его глаз собрались мелкие морщинки — не от возраста, а от привычки немного улыбаться. — Соня, — сказал он тихо, перебирая мои волосы. — Ты ни в чём не виновата. Ты слышишь меня? Ни в чём. И вообще, знаешь, мама отходчивая, я просто так сказал, потом она передумает, я с ней поговорю.