Нелюбимая. Второй не стану

Глава 9

На лице отца ни кровинки, оно белое, как мел. Он будто резко постарел — морщинки на его лице стали более отчётливыми и глубокими. — Что… это? Откуда у тебя эта запись? — спрашивает он каким-то чужим голосом.

— Я записала. Пошла в квартиру бывшего жениха за вещами, а там у него в гостях твоя жена. Естественно, они меня не видели…

— Включи ещё раз, — просит он. — Я не всё расслышал.

— На, — даю ему в руки смартфон. — Слушай, сколько хочешь. Я записала самое интересное… Отец молча берёт у меня из руки телефон. Его пальцы дрожат… Он нажимает «play» и отходит к окну.

Слушает… Внимательно, вгрызаясь в каждое слово. С каждой секундой его лицо меняется. Изумление и боль уступают место чему-то страшному, первобытному… Глаза отца наливаются кровью, и он быстрыми шагами идёт в спальню.

Бросаюсь за ним… Вдруг он задумал убить стерву. Нет, нет, этого нельзя допустить. Его посадят в тюрьму, а лучше пусть в это заведение отправится заказчица убийства.

Застываю на пороге и вижу, что мачеха уже не изображает из себя больную. Она нервно роется в шкафу и явно ищет что-то ценное. Документы или деньги… На кровати спортивная сумка, полная вещей. Она услышала про запись и решила смыться…

Заметив нас, лживая змея замерла. На её лице мелькнул неприкрытый животный страх. — Куда это ты собралась? Стоять! — рычит на неё отец. — Любовника, значит, завела… Убить меня задумала.

— И ты ей поверил?! Да она эту запись подделала, чтобы меня подставить, — решительно подходит к двери и пытается выйти. — Я не хочу больше жить с тобой. Давно надо было уйти.

— Стоять! — хватает её и кидает на кровать. — Чего тебе, тварь, не хватало?! Всё у тебя было… Я же тебя из грязи вытащил: ты на кассе в магазине стояла, работала за копейки. Женился… После этого ты ни дня не работала. В золоте купалась… Драгоценности, курорты, шмотки… Всё у тебя было, — лицо отца искажено такой болью и яростью, что на него страшно смотреть.

Услышав эти слова, мачеха резко выпрямилась. Страх в её глазах исчез… Теперь в них только холодная, ядовитая ненависть. — В золоте, говоришь, я купалась? — произносит тихим, шипящим голосом. — Да, ты мне всё покупал… Но что просил взамен… Забыл?! Да я терпела от тебя всё! Я жила по твоим правилам… Шаг в сторону — и сразу расстрел. Сплошной контроль, отчёт о каждой потраченной копейке! — она повышает голос на октаву. — Ты изменял мне, при этом сам ревновал, следил, контролировал. Но тебе этого было мало… Ты решил ещё больше втоптать меня в грязь… Ты притащил сюда её! Она резко ткнула пальцем в мою сторону.

Вздрагиваю, как от пощёчины.

— Думаешь, я дура? Думаешь, я не поняла, что Соня — не дочь твоего погибшего друга! Её тебе твоя любовница родила! Я даже знаю, как её зовут… Полина. Полина Крылова… Я читала вашу переписку! Я всё знала! Но боялась сказать… Ты же меня бы выгнал на улицу без гроша.

Звучит жалко… Терпеть всё только потому, что тебя могут выгнать на улицу без денег.

Отец ошеломлённо замер. Бросив на него взгляд, замечаю, что он ещё сильнее побледнел.

— Заткнись! — прохрипел он. — Заткни свой рот!

— А я всё уже знаю, папа, — спокойно роняю я. — Мне уже всё равно… Она мне никто… Самое главное, что ты мой родной папа, а остальное неважно… Что ты дальше будешь с ней делать?

В эту минуту папа не смотрел на лживую жену. Он смотрел только на меня… Я его единственная точка опоры. Потом его взгляд неотвратимо, как лезвие гильотины, переместился на мою мачеху.

— Я так понимаю, твой киллер собрался меня на охоте грохнуть? Он уже ждёт меня, да? — жёсткий голос отца угрожающе звучит в этой некогда уютной комнате.

— Я ничего тебе не скажу, — упрямо трясёт она головой.

— Скажешь… У тебя выбора нет. Давай его контакты. Немедленно, — требует отец.

— Нет, — на физиономии мачехи вдруг появилось обиженное, страдальческое выражение. Она строила из себя жертву!

— Я тебе в последний раз говорю — давай контакты киллера. Думаешь, я в игры играю? — в голосе отца звучит угроза. — Ты же не зря боялась меня все эти годы… боялась того, кем я был. Если откажешься, эту информацию из тебя выбьют. Он говорит это без тени сомнений, без капли жалости.

В его словах только холодная, выверенная ярость мужчины, которого предали и приговорили к смерти.

— Мразь! — завизжала она. — Я знаю, что ты бывший бандит! Убийца, гад… Мразь! Ты не посмеешь мне угрожать! Думаешь, за меня некому заступиться?!

Она мечется взглядом по сторонам, ища спасения. Потом начинает кричать в сторону открытой двери: — Женя! Помоги мне! Женя!!! Отец зловеще усмехнулся.

— А твой любовничек, похоже, смылся, — произнёс он с ледяным презрением. — Ничего. Мы до него позже доберёмся.