Нелюбимая. Второй не стану

Глава 25 Через несколько месяцев

Спустившись по трапу, я с удовольствием вдохнула свежий воздух. В нём уже чувствовалась осень, но не тоскливая и промозглая, а мягкая, бархатная.

Москва встречала нас вечерним сиянием. Небо ещё хранило последние отблески заката — бледно-розовые и почти призрачные, — но город уже жил в ночном ритме. Витрины магазинов переливались, машины ехали сплошным потоком, а вдали были видны огни Останкинской башни.

Я прижалась лбом к прохладному стеклу и наблюдала за родным городом. Как же я по нему соскучилась… По этому шуму, по вечной суете, по этому бешеному ритму жизни, по вечно спешащим людям с уставшими лицами.

Мы ехали через центр. В свете фонарей листва на бульварах казалась золотой, а лужи после дождя отражали огни, превращаясь в маленькие озёра расплавленного света. Где-то вдалеке играла музыка — то ли из открытого окна кафе, то ли из проезжающей мимо машины. Всё это сливалось в единую симфонию города, который никогда не спит.

Глеб что-то весело говорил водителю, смеялся, и я невольно улыбнулась. Всё было так… привычно и правильно.

Мелодия телефонного звонка вернула меня к реальности.

— Слушаю вас, — услышала я радостный голос мужа. Но уже через секунду его голос изменился — он стал взволнованным и поражённым. Я бросила на Глеба взгляд, и моё сердце болезненно сжалось.

Я заметила, как посерело его лицо, а пальцы сжали телефон так, что побелели костяшки. Он слушал, не говоря ни слова, а потом тихо, почти шёпотом, со злостью произнёс: — Не буду я ничего передавать. Ты сам виноват, и не надо… Не звони мне больше. Ты мне никто. И ей не звони. Мразь.

Я замерла. В салоне повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь шумом двигателя и далёкими гудками машин.

— Милый, что случилось? Кто звонил? — спросила я.

Он молчал. Слишком долго… Потом бросил — Брат.

Внутри всё оборвалось.

— Так он же в тюрьме. Его что, выпускают? Ещё же рано.

Глеб промолчал, уставившись в окно. Его лицо было напряжено, скулы ходили ходуном.

Мы приехали к дому. Глеб молча расплатился с водителем, и мы вышли из машины.

Я не могла больше молчать… — Милый, я знаю, ты расстроен, но меня это тоже касается. Скажи мне, что он тебе сказал? Его выпускают? Он хотел меня убить, и если он вернётся так быстро, то я в опасности.

Глеб резко повернулся ко мне, обнял за плечи, заглянул в глаза:

— Успокойся, ничего он не сделает. Он просто хотел поздравить нас, хотел передать тебе поздравления. Просил, чтобы я приехал к нему на зону, — тяжело выдохнул он. — Но он не изменился. Я хорошо его знаю. Только я подпущу его к себе близко — и он снова выкинет что-то, ткнёт ножом в спину. По жизни он мразь, и я не хочу больше его видеть.

Он отошёл от меня и начал ходить из угла в угол. Я видела, как муж сжимает и разжимает кулаки, как нервно дёргается жилка на его шее.

Потом он резко направился к бару, достал бутылку виски, плеснул в стакан янтарную жидкость и залпом выпил её.

— Соня, у меня новость для тебя есть.

Я посмотрела на него с изумлением:

— Какая?

Всю поездку Глеб выглядел таким счастливым. Наша жизнь была безоблачной… Мы смеялись, гуляли, целовались, строили планы, занимались любовью. Так было до тех пор, пока мы не вернулись домой.

Внезапно мне снова захотелось обратно — туда, где всё было тихо и хорошо. Где не было тревожных звонков, переживаний и волнений. Где мы были просто вдвоём…

— Говори, — прошептала я.

Глеб внимательно посмотрел на меня и произнёс:

— Мне предложили работу в Питере. Крупная юридическая фирма. Контракт пока на два года… Предоставляют квартиру в центре, машину… Доход больше, чем у меня сейчас, раза в два. Минимум.

— В Питере?.. — переспросила я.

Глеб отвернулся к окну. В стекле отражался его силуэт. За окном Москва продолжала жить своей жизнью: огни, движение, музыка из проезжающей машины. Всё то же, что и минуту назад.

— Это серьёзный шаг, — наконец произнёс он, не оборачиваясь. — Условия… невероятные. Но, Сонечка, я не приму решение без тебя. Если ты не хочешь ехать, то я откажусь.

Я медленно опустилась на диван.

— А как же… всё? — прошептала я. — Наша квартира, друзья, работа…

Он резко обернулся.

— Понимаю, малыш, это не просто. Но представь: новый город, новые возможности. Мы могли бы начать всё с чистого листа.

Глеб опустился рядом на корточки, взял мои руки в свои. Они были тёплыми и такими родными.

— Я знаю, что это неожиданно, знаю, что ты боишься. Но это шанс изменить всё к лучшему и уехать подальше от людей, которые портят нашу жизнь.

— Думаешь, он от нас не отстанет?

— Уверен, что не отстанет. Я слишком хорошо его знаю… Мразь, каких ещё поискать. Не понимаю, как ты вообще была с ним… Давай уедем отсюда. Родителей, друзей мы можем навещать, а больше никто нас здесь и не держит.

— Дай мне немного времени, — тихо сказала я. — Пожалуйста. Я должна всё обдумать.

Он кивнул, не глядя на меня. Подошёл к окну, сжал раму так, что пальцы побелели.

— Хорошо. Но знай: я люблю тебя. И хочу, чтобы мы просто были счастливы.

Я смотрела на силуэт мужа в свете уличных фонарей и понимала: даже если мы уедем, даже если начнём всё заново — тень прошлого будет следовать за нами.