Нелюбимая. Второй не стану

Глава 21 Через несколько месяцев

Решение, которое я приняла, не давало мне покоя. Я согласилась выйти за Глеба замуж, хотя морально была не готова… Звонок отца пришелся как раз кстати — мне нужно с кем-то поговорить, чтобы успокоиться.

— Дочка, привет! Что-то ты совсем потерялась. Не звонишь, не приезжаешь, — сказал он с легким упрёком.

— Здравствуй, папа. Прости, замоталась. А ты сейчас дома?

— Да. — Тогда я к тебе приеду.

Через двадцать минут я уже подъезжала к дому отца. Он радостно встречал меня на крыльце.

— Соня, ну, наконец-то! — когда отец обнял меня, на душе сразу стало намного спокойнее. — Заходи в дом. Я кофе заварил.

— Да, давай. Слушай, у меня есть новость, — начала я, смотря, как он разливает по чашкам густой, черный напиток.

— Новость? Ну, давай, выкладывай. — Глеб сделал мне предложение, и я согласилась. В общем, папа, я выхожу замуж.

Он на секунду замер, потом поставил кофейник на место и улыбнулся. — Вот это новости! Поздравляю, дочка! Когда свадьба?

— Пока не знаю, мы точную дату не выбрали. Глеб хочет летом, в июле, — беру в руки чашку, потом вспоминаю, что не помыла руки, и встаю из-за стола, и подхожу к раковине.

— Соня, тут раковина засорилась. Иди в ванную. Кивнув, я зашла в ванную комнату, потянулась к крану, и мой взгляд упал на белую фарфоровую полочку у зеркала. Рядом с бритвенным станком папы лежала заколка для волос. Изящная, выполненная со вкусом. У мачехи такой точно не было. Насколько я помню, Степанова предпочитала другой стиль — более броский и вызывающий.

Я медленно перевела взгляд на вешалку. На крючке висел мужской халат, а рядом — женский пеньюар. Шелковый, цвета спелой вишни. Новый… Я его раньше не видела.

У папы появилась женщина. Это и неудивительно — он мужчина видный, и было бы странно, если бы он долго оставался один.

Вернувшись на кухню, я села за стол и взяла чашку. Папа что-то рассказывал про бизнес. Я рассеянно слушала его, а в голове в это время крутилась одна мысль: — Пап, — перебила я его, и голос прозвучал тише, чем я хотела. — Ты с кем-то встречаешься? Я видела в ванной женские вещи… Когда ты нас познакомишь? Её позвать на мою свадьбу?

Он резко замолчал. — Соня, я не собираюсь вас знакомить, — наконец сказал он, избегая моего взгляда. — Мы просто встречаемся. Это несерьезно.

— Ладно… Несерьезно, так несерьезно. Это твоё дело. Но я уже узнала, так что мне можно рассказать… Как её зовут? Чем она занимается? — продолжала я.

Он со вздохом поднялся, чтобы долить кофе. В этот момент его телефон, лежавший на столе, завибрировал. Я машинально посмотрела на экран. Нет, этого не может быть! На экране — улыбающееся лицо моей биологической матери… Полины Крыловой. У отца в телефоне эта женщина записана ласково — «Поля».

Моя рука сама потянулась к телефону, прежде чем я успела что-то обдумать. Я схватила его и провела по экрану, принимая вызов. — Отстань от моего отца! — выпалила я охрипшим от злости голосом. — Я не хочу, чтобы ты с ним встречалась! Только не ты!!!

Раздались короткие гудки. Она бросила трубку! Я в бешенстве швырнула телефон на стол.

— Соня, зачем ты так? — лицо отца побагровело. — Я могу встречаться с кем захочу! Я взрослый человек!

— Но тебе не противно?! — закричала я. — Эта Крылова… она поганит твою жизнь! Она тебе сказала, что сама ушла от мужа, да? Бросила его?

— Это не твое дело, Соня!

— Не моё?! — я чуть не задохнулась от возмущения. — Это моё дело! Я была у неё в доме! Видела её счастливое семейство, этих двоих детей, которых она родила своему мужу, и, кстати, не бросила их. Как меня! Папа, прекрати! Прекрати с ней встречаться!

— Соня, хватит! — его голос прозвучал как удар хлыста.

И тут во мне будто что-то треснуло, и я начала говорить даже то, что мысленно поклялась не произносить никогда. — И вообще! — произнесла я с надрывом. — Если на то пошло… ты сам виноват, что твоя жена так с тобой поступила! Я не хотела тебе этого говорить, но… — комок подкатил к горлу, давящий и горький. — Ты всю жизнь ей изменял! Она знала обо всем! Знала! Чужая женщина родила тебе ребенка, и ты принес его в свой дом, отдал жене, и думал — она дура! А она не дура! Она ненавидела тебя не просто так! Если бы я была на её месте, я бы поступила точно так же!

Я выпалила это сквозь слезы, через силу, видя, как лицо отца сначала бледнеет, а затем искажается гримасой боли и гнева. Мне было невыносимо больно и стыдно, но остановиться я уже не могла. Не дожидаясь ответа, я развернулась и побежала к выходу. Дверь захлопнулась за мной с таким грохотом, что, казалось, стекла задрожали.