Невеста для снежного волка

Глава двадцать пятая

Ильгар Белый

Это практически невыносимо. Жить со Златой в одном доме, целовать ее до опухших губ, видеть одинаковые жаркие сны каждую ночь, но при этом не переступать грани, делать вид, что это в порядке вещей и не пытаться связать ее со мной окончательно.

Я целую ее и забываю себя. Касаюсь пальцами ее нежной кожи и готов от этого сгореть. Смотрю в ее невозможно прекрасные глаза и знаю, что за нее отдам жизнь. Настолько она моя. Настолько глубоко в сердце. Настолько… люблю.

Сегодня за завтраком я чуть не сорвался. Чувствовал же ее эмоции – желание, смятение, предвкушение… и не мог не откликнуться, настолько они были сильные и яркие. Меня буквально смело ими. Единственный вопрос, который меня теперь волновал: есть ли среди этого переплетения чувств еще и любовь? И теперь я готов не только признаться Злате в том, что испытываю к ней, но и спросить о том же ее, и услышать, наконец, ответ.

В конце концов, у меня было время, чтобы разобраться в том, что со мной происходит. Раньше я к Злате присматривался, зная, что оборотню нельзя опираться на одно физическое влечение. Со своим выбором ведь потом жить долго, до самой смерти. Но эти ощущения практически сразу же заслонились настоящими, искренними чувствами к девушке, которые с каждой минутой рядом с ней и уже без нее становились только сильнее и глубже. Но хватило ли времени Злате, чтобы полюбить меня, принять таким, как есть?

Да, пожалуй, хватит этой неопределенности, особенно сейчас, когда наши жизни и так висят на волоске. Сколько бы мне или ей ни было отведено минут, я готов провести их с ней. С моей Златой.

Я втянул морозный воздух, наполненный ее запахом, вгляделся в просвет между деревьев, куда недавно ушла моя пара. Злата сегодня решила попробовать использовать всю силу, что научилась пропускать за эту неделю через свой источник, чтобы понять, на что именно ее хватит. Меня она впервые попросила остаться в стороне, опасаясь, что последствия могут быть непредсказуемыми.

И мои чувства сейчас находились еще в большем смятении. С одной стороны, я бесконечно рад, что она справляется с даром и обрела над ним полный контроль, пусть пока сама еще и боится это признать. Да и за эти дни Злата стала заметно увереннее в себе, явно научилась доверять интуиции. Внутри плескалась гордость за то, какая невероятная женщина – сильная, смелая, но вместе с тем хрупкая и нежная, словно весенний цветок, досталась мне в пару. Но, с другой стороны, я не мог не переживать, рвался защищать и оберегать, но еще больше – учился доверять ее решениям. Вот, как сейчас, когда просто стою, опираясь на промерзший ствол дуба, прислушиваюсь и принюхиваюсь, готовый в любой момент сорваться и прийти на помощь.

– Вожак, можно и те растения, что на столе, забрать? – уточнил кто-то из волков, появившись на крыльце заснеженной сторожки.

– Да, – ответил я, выныривая из своих мыслей и наблюдая, как оборотни бережно прячут горшки с выращенными Златой растениями в корзины и закрывают их тканью от холода.

Неожиданно из-за дерева рядом со мной появился небольшой шар света.

Что это? Новое проявление проклятья? Я дал волкам, готовым рвануть мне на помощь, знак, чтобы замерли. Если это ледяная магия, то они меня не спасут, но ее я ни капли не чувствовал.

В следующее мгновение из шара выпал маленький лист бумаги. Я поймал его, пока шар рассыпался на искры.

Послание от Даны. Ну, конечно. Оборотни же предупреждали, что она даст знать, когда будет подходящий момент, чтобы я мог решить проблему с сестрами Златы. И световой шар с ее запиской, похоже, тот самый ее новый экспериментальный способ передачи новостей.

– Все в порядке, – кивнул я замершим напряженным оборотням, и когда они немного расслабились и вновь нырнули в сторожку, развернул записку от Даны.

«Завтра на рассвете. Они едут впятером по старой дороге. Остановятся возле разрушенного ущелья».

До того места – семь часов волчьего бега. И это был лучший шанс, чтобы разобраться с ними. Предсказать, как дальше сложится моя жизнь, просто невозможно. Если меня накроет ледяным проклятьем, моя Злата останется без защиты, в особенности, перед сестрами, способными на убийство. Этого я допустить не мог.

Я убрал записку, прислушался к едва ощутимому вздоху Златы. Как же не хочется оставлять ее одну! Да, сейчас она уже справляется со своей силой и без меня, но потеря контроля над магией – не единственная опасность, которая могла ей грозить.

Вдохнул поглубже, бросил взгляд на волков, прислушался к своим ощущениям. Проклятье по-прежнему не давало о себе знать, но могло накрыть кого-то из моей стаи, в том числе и Злату, в любой момент. И против него я бессилен. Не смогу никого защитить от злых чар, как ни горько это признавать. А значит… значит, просто должен делать то, что в моих силах.

Разобраться с сестрами Златы, убрав ее страхи. Доверить ей уничтожить ледяное проклятье. По-прежнему решать вопросы своей стаи и оставаться вожаком.

Никогда это не было еще так сложно.

От этих мыслей меня отвлек вскрик Златы. Не думая, не мешкая ни секунды, сходя с ума от тревоги за нее, я рванул на поляну, где ее оставил. Следом за мной помчались остальные, выбежавшие из сторожки волки.

Вверх, поднимая клубы снега, взметнулось дерево, опутанное нитями силы.

– Злата! – позвал я, притормаживая и ища ее глазами, боясь даже думать, что с ней что-то случилось.

Где она? В порядке ли? Я чувствовал ее дикий страх и с трудом сдерживался от оборота. Если волчья суть сейчас возьмет надо мной верх, это ничем не поможет.

– Я здесь, Ильгар, – раздался ее голос откуда-то сверху.

Я вскинул голову, обнаружив высоко на дереве, испуганно прижимавшуюся к стволу пушистой сосны свою пару.

Великая Белая Волчица!

Сердце на мгновение остановилось, а потом рванулось и бешено заколотилось. Я шумно выдохнул от облегчения. Смертельная опасность Злате точно не грозила.

– Ты не ранена? – впрочем, встревожился тут же и постарался ровно дышать и утихомирить злость на себя за то, что допустил такое.

Но какой у меня был выбор? Если Злата не будет пробовать свои силы, то что станет со всеми нами?

– В порядке. Прости. Силы все же не рассчитала, – донесся ее сдавленный голос, и она еще крепче вцепилась в дерево.

Отсюда Злата оказалась маленькой и невыносимо потерянной, от чего сжималось что-то внутри.

– Я помню про непредсказуемый эффект, – ответил ровно, отсекая ненужные сейчас эмоции.

Правда, не ожидал, что моя пара окажется на верхушке сосны.

– Спускайся.

– Ильгар…

– Что? – я тотчас напрягся.

– Я не могу.

Я удивленно приподнял брови. Деревенские все спокойно лазили по деревьям с детства. По крайней мере, до этого момента я был в этом уверен. Как оказывается, не все.

– Я… высоты боюсь, и у меня голова кружится, – созналась она, и меня мгновенно накрыло ее страхом.

– Так, не паникуй. Вниз не смотри. Сейчас поднимусь к тебе, – пообещал я, зная, что ничего другого мне не остается.

Ее страх и страх за нее буквально гнали меня на вершину.

Я быстро обернулся к замершим и немного растерянным волкам.

– Раздобудьте складную лестницу. И побыстрее, – велел я.

– Да, вожак, – тут же отозвались они и скрылись за деревьями.

Я же ухватился за ближайшую ветку, подтянулся и начал карабкаться по сосне к Злате, чей страх то и дело накрывал меня. Но магия у нее не вырывалась, сейчас, несмотря на все эмоции, была под контролем. Она, действительно, за считанные дни с ней справилась.

Я двигался ветка за веткой, рывок за рывком, пока не оказался рядом с моей парой. Дрожащей, вцепившейся намертво в ствол так, что побелели пальцы, растрепанной, потому что ее шапка зацепилась за одну из веток на моем пути.

– Я здесь, Злата. Все хорошо, – сказал мягко, приглаживая ее волосы и надевая на нее подхваченную шапку.

– С-спасибо, – заикаясь, выдохнула она. – Ильгар, я знаю, что опять доставляю проблемы…

– Нет, Злата, – не дал я ей возможности вновь винить себя. – На данный момент ты помогаешь нам решить самую нашу главную проблему. И делаешь это искренне, отдавая все силы, – честно ответил я. – И увидь в случившемся плюс.

– Какой? – поинтересовалась она, не отрывая от меня взгляда.

Сейчас через ее страх прорывались уже и нотки любопытства.

– Теперь ты точно знаешь, на что именно хватает силы, которую ты пропускаешь через источник.

– Хм… Ты прав. Знаю. Могу целую сосну вырастить. Но… дальше этого я не могу шагнуть, Ильгар, понимаешь? Я не знаю, как… А того, что есть… этого не хватит, чтобы… снять проклятье. Я зашла… в тупик.

Она прикусила губу и виновато посмотрела на меня.

– Ты делаешь все, что можешь.

– Но этого недостаточно, Ильгар, чтобы спасти вас всех! – выдохнула она, и я вновь почувствовал ее панику.

Придвинулся еще ближе, погладил пальцами ее щеку.

– Ты не можешь знать наверняка, Злата. Вот с этой же сосной… не ожидала же, что она зацепит макушкой небо.

То, что упоминать о высоте не стоило, я понял сразу, когда она бросила взгляд вниз, а после часто задышала и зажмурилась, не скрывая, борясь со своим страхом.

– Вожак, мы здесь! – раздался голос Матвея. – Сейчас будем лестницу поднимать.

Злата распахнула свои дивные глаза, с испугом уставилась на меня и нервно сглотнула. Через минуту лестница уткнулась в ствол дерева рядом с нами.

– Не бойся. Там Карим и Ян подстраховывают и еще… с три дюжины волков, – осознал я.

Кажется, к нам примчались на помощь все, кто оказался свободен.

Самым непростым оказалось разжать руки Златы. Она тяжело дышала, едва ли не находилась на грани обморока, пока я растирал ее пальцы, возвращая им чувствительность.

К нам к этому моменту пробрался Ахгар, чтобы удержать лестницу, пока мы будем спускаться. То, что здесь окажется именно он, меня не удивило, все-таки входит в мой ближний круг, а волки из него первые приходят мне на выручку, только вот в его глазах сверкали искры веселья.

– Кажется, оборотни развлекаются, – пробормотала Злата.

– Спорят, позволит ли Ильгар кому-то из них взметнуться вот точно так же вместе с сосной, – невозмутимо заметил Ахгар.

– Уже? – поразился я.

Во мне до этих слов еще росла надежда, что ничего подобного оборотням в голову не придет.

– Похоже, стоит их вывести на большую охоту, когда вернусь, раз заскучали.

– Пользы будет больше, – кивнул Ахгар. – Хотя и вариант с сосной… – тут он бросил взгляд на растерянную Злату и улыбнулся, – мне тоже кажется занятным.

– Вот даже не начинай, – фыркнул я и посмотрел на Злату, которая выглядела так, будто ей не верилось, что она все это слушает. – Я сейчас спущусь немного, а после буду подстраховывать тебя, придерживать.

Она кивнула, но явно заволновалась больше, когда я выпустил ее руки и ухватился за лестницу.

– Ставь ногу на вот эту ступеньку, – велел я, и она послушалась, переступив через свой страх.

Мы спускались медленно. Я все время придерживал ее и то и дело отвлекал разговором, чтобы не начала паниковать сильнее. И старательно пытался не обращать внимания, как усилился ее запах, к которому примешивался аромат смолы и хвои, насколько он стал ярким. Так и хотелось прижаться к ее губам, но я держался.

Когда до земли оставалось совсем немного, она замерла и дрожащими руками вцепилась в ступеньку лестницы.

– Когда окажешься внизу, я тебя поцелую, – пообещал я.

– Ты и так поцелуешь, силу же надо мою контролировать, – тихо ответила она.

– Уже не надо. Ты прекрасно справляешься, просто по привычке опасаешься не удержать ее.

Я был честен и решил прямо сейчас дать понять, что наши отношения стали другими, что готов быть с ней и дарить свои поцелуи, потому что хочу этого больше всего на свете.

– Ты уже тоже это понял? – прошептала Злата, глядя куда угодно, но не на меня.

Знать бы, что сейчас творится у нее в мыслях.

– Да.

– И все равно поцелуешь? Просто так? – уточнила она.

То есть не поверила. Впрочем, учитывая, как до этого сложились обстоятельства, это вполне логично.

– Ты спустись и проверишь, – нашелся я, поймав ее сверкающий взгляд. – Нам осталось двадцать ступеней, не больше.

Она сглотнула, не сводя с меня глаз, кивнула, и мы двинулись дальше. Я подхватил ее у самой земли и, не дав опомниться, пока мы еще были скрыты от любопытных глаз пушистыми ветками, нежно-нежно коснулся ее губ в коротком поцелуе и отпустил. Внутри заворочался огонь, требующий заявить о своем праве прямо сейчас, но я знал, что в этот момент не отпущу его. Злате сейчас нужно совсем другое. Уверенность во мне, спокойствие, тепло…

– Пойдем в сторожку, согреешься.

Она шумно вдохнула и неожиданно покачала головой.

– Нет. Теперь я должна вырастить дерево без подобных… последствий, – решительно заявила она.

Ну, что за невозможная женщина!

– Но лестницу далеко не убирайте, – попросила шепотом, пока волки спрыгивали на землю и делали вид, что нас не замечают.

– Хорошо, – кивнул я и велел волкам расходиться.

Меня одарили такими просящими взглядами, что я только вздохнул. Прогнать их сейчас – не самая простая и, честно говоря, не самая важная задача. Главное, чтобы Злата справилась. Оборотни, осознав, что могут остаться, с любопытством уставились на собранную и настолько увлеченную магией Злату, что она не замечала ничего происходящего вокруг. Или просто знала, что если что… я совсем разберусь.

Я тоже смотрел, не в силах устоять перед этим зрелищем, как Злата, моя половинка, такая хрупкая и желанная, тянула из земли силу, пропускала ее через свой источник, копила в ладонях, а после медленно опустила на очередное семечко и по чуть-чуть начала отходить подальше.

Считанные мгновения – и в высь потянулось сначала тонкое деревце и прямо на наших глазах превратилось в могучую сосну. Волки не сдержались, захлопали и радостными криками выразили свое восхищение моей парой. Она, словно только что вынырнув в реальность, смутилась и, наконец, улыбнулась.

Как же мне сейчас хочется ее зацеловать! Раскрасневшуюся, довольную и мою. Еле удержался.

Еще несколько минут Злате потребовалось, чтобы погрузить деревья в сон. Золотые нити мягко окутывали сосны, исходя из-под ее пальцев, и собравшиеся волки смотрели на происходящее, словно завороженные. В моей стае, похоже, действительно, в последнее время редко ощущалась такая радость, как сейчас. Удивительно, что Злате, пусть и на мгновения, удалось вернуть это нам. Сдается, богиня точно не ошиблась с выбором. Как и не ошиблось в нем мое сердце.

Через четверть часа мы со Златой вышли на тропу. Волки уже разбежались, забрав последние горшки с растениями, но краем сознания я чувствовал их присутствие в лесу. Они держались ровно на том расстоянии, которое можно назвать приличным, и только. Их любопытство так никуда и не делось.

Поговорить со Златой о своих чувствах прямо сейчас, на тропе? Но это место совсем не кажется подходящим для объяснений, когда поблизости кружат любопытные волки. А позже я уже буду бежать по лесу, чтобы решить проблему с ее сестрами.

Нет, этот серьезный разговор о наших отношениях и чувствах не должен происходить в спешке и когда мы не одни. Похоже, придется еще немного подождать.

Мы вышли на пригорок к освещенному огнями поселению оборотней, добрались до дома, остановились.

– Злата, я почти на сутки покину стаю, – сказал я, потому что больше медлить было нельзя.

Она встревоженно уставилась на меня. И сейчас еще сильнее захотелось бросить все на свете и остаться с ней, но возникшую проблему никто, кроме меня, волка, защищающего свою пару, не решит. Оставлять же все так, как есть, нельзя. Дело не только в справедливости, но и в том, что Злата однажды может просто случайно столкнуться с кем-то из своего поселка, и тогда снова окажется в опасности.

– Что-то случилось? – нерешительно спросила Злата.

– Я расскажу тебе, когда вернусь, – пообещал как можно мягче.

Ни к чему ей сейчас лишние волнения, и забот с ледяным проклятием хватает.

Она кивнула, спокойно принимая это.

– Иди, – кивнул я на дом, собираясь дождаться, как она окажется внутри, прежде чем уйти.

Злата молча поднялась по ступеням, открыла ключом дверь и повернулась ко мне. В свете вспыхнувших магических огней в коридоре моя пара сейчас казалась невероятно красивой.

– Что? – спросил я, потому что она просто смотрела на меня, явно не решаясь что-то сказать, а я готов был рвануть к ней и закутать в свои объятия.

– Ничего. Просто… возвращайся скорее, Ильгар. Я буду тебя ждать.

И, прежде чем я хоть что-то ответил, нырнула в дом, закрывая за собой дверь.

– Вернусь, Злата, – тихо пообещал я, а затем обернулся волком, ступая мягкими лапами по снегу и срываясь на бег.

Я уже понял, что иногда любовь – это не объятия, а вовремя обнаженные клыки ради безопасности того, кто дороже собственного сердца.