Незабудки для бывшего. Настоящая семья

Глава 24

Два дня назад

Михаил

Холодные капли падают на шею и плечи, собираются в тонкие ручейки и стекают по спине, пробираясь через рытвины ожогов. Вода ледяная, но кажется, будто языки пламени лижут мою кожу, как тогда, семь лет назад, на крейсере. Сам пожар я помню смутно — только ощущения. Боль, удушье и дикий страх потерять что-то важное.

Всё-таки потерял.… И нашёл спустя годы. Когда стало уже поздно.

— Настенька, — выдыхаю в пустоту.

Я стою под холодным душем, опустив голову и упираясь кулаками в скользкий кафель. Сверху потоком льется вода. Температура на минимуме. Я должен замерзать, но вместо этого продолжаю гореть. Тело бьет в лихорадке, измученный мыслями мозг плавится.

Эту ночь я провел без сна, а значит, без Насти. Она больше не приходит ко мне даже в фантазиях, будто наказывает. И есть, за что….

— Я не мог так поступить с вами. Не мог, — повторяю обреченно.

В сердцах бью кулаком по стене. Отталкиваюсь. Локтем цепляю стеклянную дверцу. Кабинка вибрирует. Замахиваюсь снова. Полка слетает с креплений, шампуни и гели падают мне под ноги, грохот эхом разносится по ванной. Я крушу все, что попадается под руку, выплескиваю первобытную ярость.

Злюсь и ненавижу… самого себя.

— Не мог….

Ещё один удар. Сбиваю костяшки. Ни чёрта не помогает. Прижимаюсь лбом к мокрой плитке, пытаясь унять острую резь в висках, прикрываю глаза. Ничего. Ни единого образа.

Тьма, которая все эти годы была заточена у меня внутри, вырывается на поверхность, заполоняя и отравляя все вокруг.

Понимаю, что совсем не знаю себя прежнего. Возможно, тот Михаил Демин действительно мог оставить беременную женщину на берегу. Мог жить на две семьи. Мог предать, изменить, солгать… Без принципов, без зазрения совести, без чувств.

Если так, то я не хочу возвращать свою личность.

— Мишенька, — мерещится мне, и я позволяю миражу усыпить мою бдительность.

Пришла всё-таки.…

Сознание сбоит, здравый смысл отключается, и я покорно принимаю иллюзию. Плыву по волнам своих ощущений.

Чувствую прикосновение теплой ладони к спине. Пальцы порхают по шрамам, как в тот роковой день в раздевалке. Мои губы трогает легкая улыбка, потому что я представляю Настю. Ей я всегда рад, в любом состоянии.

— Не уходи, — прошу фантома.

Это все, что мне осталось от нее. Настоящая Настя теперь чужая, хотя когда-то была моей. Я сам ее бросил. Оставил другому. Баклану, чья рожа показалась мне до отвращения знакомой.

Чёртово дежавю. Все это уже случалось со мной однажды.

Замужняя Настя, которая нужна мне до потери пульса, наглый Валенок, не желающий ее отдавать. Даже наш мордобой кажется повторением уже пройденного. Мы точно пересекались в прошлой жизни.

Значит, Настя вернулась к бывшему? И он принял моих дочек?

Версия с ЭКО слишком правдоподобная, чтобы не верить. Я до сих пор одержим продолжением рода. И Мишаня — яркое тому подтверждение. Но почему тогда я отказался от близняшек?

Мне бы чуть больше деталей. Дефицит информации добивает мой сломанный мозг. Я не понимаю, где истина, а что я сам додумал. Застрял на распутье, не зная, куда мне двигаться дальше и как действовать.

Оставить все, как есть? Жениться и растить Мишаню. Позволить Насте быть счастливой в построенной ей семье. Не рушить то, что мы оба создавали на протяжении этих мучительно долгих лет. Сдаться….

Лучший вариант, но все мое естество бунтует против него. Внутренний собственник эгоистично требует вернуть свою женщину, присвоить и клеймить, чтобы ни один самец больше не тронул. Но зачем? Чтобы снова бросить?

Что же ты натворил в прошлом, Демин? Почему ты был с ней таким подонком?

Я должен все выяснить.

— Миш-ш-ш-ш, — шипит в унисон с шумом воды. Я растворяюсь в тихом зове.

Дрожащие губы прижимаются к моей лопатке, нежные поцелуи хаотично блуждают по шрамам, тонкие женские руки обнимают меня, соскальзывая от талии к косым мышцам живота. Невольно напрягаюсь.

Что-то не так, но Настин образ перед глазами стирает барьеры.

Я так хочу ее. Я так давно ее ждал. Ее одну.

— Настенька, — четко произношу ее имя.

Резко разворачиваюсь, хватаю иллюзию за затылок, чтобы не испарилась, сгребаю намокшие волосы в кулак. И застываю в сантиметре от призывно приоткрытых губ.

Отрезвление приходит внезапно. Разносится жидким азотом по венам.

— Аля? — рычу в ее рот.

Она тянется за поцелуем, и мне приходится грубо дернуть ее за волосы, чтобы оторвать от себя. Светлое чувство, которое я испытываю каждый раз, когда вижу Настю или думаю о ней, мгновенно исчезает. Остается лишь похоть, животная и грязная. Реакция тела, но не души. Несмотря на то что на нас с Алей беспрерывно льется вода, мне все равно хочется помыться.

— Что ты делаешь в моей ванной? — недовольно цежу. — Зачем вошла в мою спальню? Я же запретил тебе….

— Миш, больно, — морщится она, и я разжимаю ладонь на ее затылке. Мокрые пряди змеями падают на плечи.

Меня потряхивает от нервов, разочарования и неуместного возбуждения, которое направлено на совершенно другую женщину. Альбина дрожит от страха и холода.

В сердцах бью рукой по крану, выключая душ, оборачиваю бедра полотенцем, а на Алю накидываю свой халат. Она кутается в махру, смотрит на меня исподлобья, как затравленный кролик, постукивает зубами.

— Я мимо проходила, услышала грохот. Подумала, что тебе плохо стало в душе и помощь нужна. А потом.…

— Потом ты увидела, что я в норме, и должна была просто уйти, — выплевываю небрежно, шлепая босиком по кафелю и оставляя следы, по которым за мной плетется Аля, как верная собачка. Меня это напрягает.

— Ты звал какую-то Настю. Или мне послышалось? — уточняет она с нотками ревности. — Я знаю лишь одну Анастасию в нашем окружении, и она — свадебный организатор, с которой ты вчера встречался.

Оглядываюсь хмуро, беру ее за плечи и смотрю прямо в глаза, чтобы приняла каждое мое слово, как аксиому.

— Хватит, Аль. Ты становишься навязчивой. Заявляешься в ресторан, хотя я прошу тебя посидеть дома с сыном, а теперь врываешься ко мне в душ с поцелуями и претензиями. Ты забыла, что у каждого из нас своя жизнь? Брак фиктивный, — отчеканиваю четко, как на флоте. — Или ты согласилась мне помочь, рассчитывая на что-то большее? В таком случае нам лучше отменить свадьбу.

Она отчаянно качает головой, выжимает из себя улыбку.

— Нет, Миш, все в порядке. Я помню условия.

— Альбина, не разрушай то хорошее, что есть между нами. Ты мой друг, которого я очень ценю и уважаю.

— Я знаю, Миша. Я тоже тебя…. - запинается, покусывает губы и тихо заканчивает фразу: — уважаю. И очень переживаю за твое здоровье. Ты этой ночью опять не спал?

Она дотрагивается до моей щеки, ласково проводит подушечками пальцев по скуле, и я убираю ее руку. Отбрасываю слишком жестко.

— Выходи из образа сиделки, Аль, я давно в ней не нуждаюсь. Позаботься о Мишане, ты здесь ради него.

— С ним бабушка Стефа, ни на секунду мне его не отдает, будто не доверяет, — пытается пожаловаться она, но спотыкается о мой мрачный взгляд. Пятится к выходу. — Хорошо, я проверю, как они.

Дверь за ней захлопывается, и я выдыхаю. Остаюсь один в спальне. Тет-а-тет со своими мыслями. Захлебываюсь в них, как в штормовом море. Не замечаю, как в руке оказывается телефон, а пальцы машинально находят контакт брата.

— Герман, ты же больше года работаешь в России, — выпаливаю без приветствия. — Можешь узнать у коллег о Полине и Арине Прохоровых? Они должны были родиться в Питере, шесть с половиной лет назад, больше ничего я о них не знаю. К сожалению, — добавляю сокрушенно.

— Без проблем, но…. Зачем, Миша? Кто эти девочки? — брат привычно закидывает меня вопросами, а я замыкаюсь в себе. Не научился ещё доверять и открываться, даже родным людям. — Думаешь, они твои?

Отключаюсь. У меня нет причин не верить Насте, но сам факт в голове не укладывается.

— А-а-а, чёрт!

Взвыв, как раненый зверь, я нахожу в памяти телефона фотографию жетонов, увеличиваю номер. Цифры перекрывает входящий звонок.

— Здравия желаю, командир, — бьет по ушам бодрый голос. — Наконец-то, пробил твой новый номер. Узнал?

Вашу же мать! Вы все издеваетесь надо мной? Я себя не помню! В душе не чаю, кто ты такой, мужик.

Вдох. Сжимаю пальцами переносицу.

— Не особо, — сдержанно произношу вслух.

— Значит, богатым буду, — хрипло смеётся он. — Данила Богатырев. Мы с тобой Военно-морскую академию заканчивали, потом служили вместе, правда, недолго.… Признал? — прикрикивает на меня требовательно, а мне на расстоянии хочется ему врезать. Странные ощущения, будто мы часто в потасовках участвовали. Благо, он продолжает выдавать информацию, как из пулемета. — Я недавно из-за границы вернулся, по делам летал, и случайно по своим каналам пробил, что ты воскрес, как боженька. Теперь по воде небось ходишь, поэтому на флот больше не берут?

— Хм-м-м, — хмуро выдыхаю, чтобы заполнить короткую паузу.

— Я дико рад, что ты жив-здоров. Я ведь не сразу узнал о том, что ты пропал без вести. Срок мотал, а когда вышел — тут такие новости. Думал, чокнусь. Землю рыл, все связи поднял, но никаких зацепок не нашел. Похоронил тебя мысленно, попрощался.

— Не дождешься, — ворчу приглушенно. Хмурюсь. — Данила, какой срок? О чем ты?

— Не понял. — Нескончаемый поток речи обрывается. Богатырев, кем бы он ни был, с подозрением уточняет: — Михаил Демин?

— Так точно.

— Я же сел по двести шестьдесят четвертой с отягчающими. Брат на моей машине мента одного сбил насмерть, а я вину его взял. Так было нужно.… Ты ещё вытащить меня пытался, но я тебя по рукам бил, потому что оболтуса своего младшего прикрывал, — легко рассказывает, будто в магазин за хлебом сходил, а не на зону. — Разумеется, путь на службу для меня был закрыт навсегда, и в тот роковой рейс я физически не мог с тобой выйти. Знаешь, я постоянно в голове прокручивал, что было бы, если бы тогда все сложилось иначе.

— Никто не выжил, Данила. Я потерял и крейсер, и команду. И тебя бы не спас. Вот такой хреновый из меня командир. Тебе повезло, что ты не был рядом со мной.

— Как сказать. Я тоже не на Мальдивах отдыхал, ещё и девушку потерял, — издает горький смешок. — Демин, а ты ни чёрта не помнишь? Контузило?

— Так точно, — равнодушно повторяю. — Амнезия.

— Мда, дела-а-а, — тянет задумчиво. — Представляю, о чём ты сейчас думаешь. Какой-то салага отсидевший звонит. Я документы могу показать и общие фотографии. Честное офицерское, брат!

— Я частично помню годы учебы. Да и фамилия у тебя знакомая… Только откуда это странное желание дать тебе по лицу?

— Это норма. Мы же с тобой в академии так и подружились. Устроили мордобой на первом курсе, признаться, я даже причину не помню. Дрались насмерть. Нас чуть не отчислили обоих, — рассказывает с ностальгическим смехом, и я невольно тоже улыбаюсь. — С тех пор не разлей вода были.

— Звучит правдоподобно.

— Командир, ты же в Питере сейчас? Я пробил информацию, что ты сына на себя зарегистрировал и в ЗАГС заявление подал. Поздравляю!

Богатырев вещает что-то ещё, как старое радио, а я прокручиваю в голове его слова. Информация — это то, чего на данный момент мне катастрофически не хватает. Я душу морскому дьяволу готов за нее отдать. Однако с внезапно объявившимся другом из прошлого есть шанс обойтись малой кровью.

— Данила, а ты чем сейчас занимаешься, если не секрет? — аккуратно перебиваю его.

— Ничего криминального, — оправдывается поспешно. — У меня бизнес в сфере безопасности: охрана, установка систем видеонаблюдения и сигнализации, информационная защита. Я имею доступ ко всем базам данных, так что неофициально ко мне часто обращаются разные шишки, которым нужно найти все, что скрыто. Если что, мы сейчас говорим по защищенному каналу связи, — важно подчеркивает.

Профи в своем деле. Именно тот, кто мне нужен.

— Нам надо встретиться. Срочно, — рявкаю в трубку. — Это возможно?

— Можно, но сложно, — умолкает на пару секунд, которые кажутся мне вечностью. — Я в ближайшие дни в Питер не смогу вернуться. Мать тяжело заболела, так что я с ней в Карелии.

— Я сам приеду, скинь адрес.