Незабудки для бывшего. Настоящая семья

Глава 25

Навигатор теряет связь со спутниками, в непроглядной глуши среди зарослей и деревьев появляются очертания двухэтажного дома из бруса. В окнах горит свет, как маяк для заблудшего корабля, и я беру курс на него. Медленно еду по бездорожью, разрезая фарами вечернюю тьму. Внедорожник размеренно покачивается на кочках, из-под колес выбиваются мокрые комья земли, по стеклам бьют пушистые лапы елей.

Дом становится ближе, словно оживает и идет мне навстречу. Деревянная дверь распахивается, проем перекрывает высокий, рослый, мощный мужчина. Он останавливается на крыльце под мелко моросящим дождем, устремляет прищуренный взгляд на мою машину, жилистой рукой прикрывает лицо от ярких фар. Переключаю свет на ближний, чтобы не слепить хозяина дома.

— Здравия желаю, Демин.

Богатырев вытирает ладонь о старые, поношенные джинсы и, усмехнувшись, протягивает ее мне. Молча пожимаю ему руку, не спешу отпускать. Вместо этого долго и хмуро изучаю товарища из прошлого. Жесткие черты его лица кажутся мне смутно знакомыми, как и эта усталая ухмылка. Данила примерно моего роста, похожего телосложения, та же седина на висках и бороде. Взгляд потухший. Он словно горел на крейсере вместе со мной, исчез из мира живых, пропал без вести на долгие годы и до сих пор толком не вернулся. В светло-серых, почти бесцветных глазах я вижу свое отражение.

— Привет, друг, — сдержанно улыбаюсь, всё-таки признав его. Он по-мужски обнимает меня, похлопывая по спине.

Картинки из моей юности гораздо ярче и четче, чем события последних лет перед пожаром. Может быть, поэтому я не помню Настю. Её образ ускользает от меня, будто играет с моим разумом. Есть лишь чувства, которые притягивают меня к ней, но я не привык слушать сердце. Наверное, зря… Я теряю время. С каждым просранным днем я теряю ее.

— Данила, у меня к тебе дело личного характера. Помоги мне, — прошу обреченно.

— Проходи в дом, не стой под дождем.

— Матери не помешаем? — тихо уточняю, переступая порог.

Внутри тепло и уютно, пахнет свежей древесиной, смолой и лесом. Из кухни доносятся ароматы еды. Вокруг тихо, лишь половицы скрипят под нашими ногами.

— Она отдыхает на втором этаже, а мы тихо на кухне посидим, — Данила жестом указывает мне направление. — Знаешь, мать как услышала, что ты вернулся, обо всех своих недугах забыла. Вызвалась ужин нам приготовить, несмотря на слабость, хотела дождаться твоего приезда, но доктор прописал ей постельный режим. Так что утром пообщаетесь. Она тебя помнит и очень уважает. Не устает повторять, что если бы ты меня не сдерживал, я бы ещё во времена академии сел.

— Ты не сказал ей про брата?

Богатырев шикает на меня, тревожно озирается, после чего плотно закрывает за нами дверь. Гостеприимно приглашает меня к столу, который ломится от домашних блюд. Желудок сводит спазмом. Я с утра ни черта не ел, весь день в дороге. Резервы организма истощены.

— Нет. Зачем? — невозмутимо пожимает плечами друг. — У нее и так сердце слабое, а мелкого она всегда любила больше, чем меня. У брата карьера, семья, ребёнок. Пусть он остается ее отдушиной и гордостью. Мне и так нормально, — отмахивается небрежно, но на дне его зрачков застывает тоска.

— Это все благодаря тебе, — настаиваю. Терпеть не могу несправедливость. — Ты и так частью жизни пожертвовал. А сам до сих пор один?

— Ты о бабах? Есть, конечно. Я не испытываю дефицита женского внимания.

— Я о жене.

— Миша, не путай меня с собой, — смеётся надрывно, неискренне. — Я волк-одиночка. Это ты был у нас помешан на семье и детях. Только никак не мог достойную супругу себе найти. Крутилась вокруг тебя какая-то докторша, но ничего серьёзного, — бросает как бы невзначай, а у меня никаких ассоциаций. Ни единого образа. Белый шум. Значит, и правда ерунда, не стоящая внимания. — Надеюсь, спустя столько лет твоя мечта сбудется. Кстати, у тебя же свадьба завтра. Успеешь?

— Неважно, — отмахиваюсь, вгоняя сослуживца в ступор. — Как же та девушка, которую ты оставил? Благодаря твоей новой профессии, ты легко можешь её найти.

— Замуж вышла, уехала, сына другому родила. Демин, сам подумай, кто будет мужика с зоны ждать? Бред же.

Хмыкнув, Данила отворачивается к шкафчикам, упирается кулаками в столешницу. Некоторое время замираем в гробовой тишине. Подумав, он берет с полки бутылку, наполняет два стакана под завязку, один ставит передо мной.

— Я не пью.

— Я тоже, но мало ли, как далеко зайдет наш разговор.

Мы садимся друг напротив друга, Богатырев убирает тарелки в сторону, ставит ноутбук на край стола. Без расшаркиваний и лишних слов запускает программу. Взглядом спрашивает, что искать. Человек дела, и мне это импонирует. Недаром мы дружили.

— Для начала пробей эти цифры, — протягиваю ему телефон с фотографией жетонов.

— Как два пальца об асфальт, — усмехается самодовольно. — У меня все наши архивы есть. Один момент.…

На автомате он барабанит по клавиатуре, машинально вводит цифры, нажимает кнопку «Enter». Внезапно зависает. Его удивленный взгляд мечется от дисплея телефона к экрану, зрачки расширяются, брови сходятся на переносице.

— Стоп! Что за…. — Данила откидывается на спинку стула. Смотрит на меня с неподдельным шоком и толикой сочувствия, как на безнадежного больного. — Миша, ты издеваешься? Это же твой личный номер.

Окаменевшее сердце дергается в груди, чтобы разорваться на миллиард кусков.

Она не солгала. Каждое ее слово — правда. И сны, которые я считал бредом сумасшедшего, реальны.

Моя Настя. Мои дочки. А я тот самый предатель, который их бросил.

На эмоциях хватаю стакан со стола, заливаю в себя его содержимое, обжигая горло. Меня сразу же ведет. Новость взрывает мозг, душа наизнанку.

Я ненавижу себя до отвращения. Я люблю ее до потери пульса.

Я должен вернуть их. Доказать, что я изменился. Прежний Демин мертв. Новый — не бросит, а будет заботиться о своей семье до последнего вздоха.

— Хм, объяснишь, когда будешь готов, — понаблюдав за мной, понимающе произносит Богатырев. Наполняет мой стакан, к своему не притрагивается. — Вижу, все гораздо серьёзнее, чем я предполагал. Мозги тебе повредили знатно. Давай я расскажу по порядку все, что о тебе знаю.

— Нет, подожди, — хрипло выдаю. — Проверь по своим источникам Настю.

— Фамилию скажешь? Без нее как пальцем в небо. Я тебе не гадалка, — иронизирует Данила.

— Прохорова, — с трудом выдавливаю из себя. Воздуха не хватает.

Он вздрагивает, будто я его ударил, отводит взгляд. Не обронив ни слова, опустошает свой стакан до дна.

— Знакомая фамилия?

— Нет, — чеканит грубо. — Значит, Анастасия Прохорова… Готово, — закрывает крышку ноутбука. — Запрос я отправил, ребята работают, к утру у нас будет полное досье. А сейчас.… всё-таки поговорим о тебе, командир. Проведем терапию по-Богатыревски, как в старые добрые времена.

Достает вторую бутылку. Настроен решительно. Я тоже.

Судя по всему, беседа будет долгой и непростой.

Пришло время разобраться, кто я.

Наутро трещит голова. Мать Данилы отпаивает нас карельскими травами. Жалеет меня и ругает «непутевого сына», который склонил гостя на темную сторону. Превозмогая дикую мигрень, я пытаюсь заступиться за товарища, но он лениво отмахивается, так и не избавившись от дурной привычки брать всю вину на себя.

— Мне надо к Насте, — произношу на автопилоте, как только прихожу в себя.

Всю ночь мы с Данилой вспоминали юность. Что-то всплывало в моем сознании, а что-то я принимал на веру. Мне удалось упорядочить полученную информацию в более или менее целостную картину, но ровно до того момента, как Богатырев попрощался с флотом. Это произошло за несколько лет до моего последнего рейса. Дальше — пелена и рваные образы.

О Насте Данила ничего не смог мне рассказать. Он даже не знает о ее существовании, значит, сел задолго до того, как она появилась в моей жизни. И сейчас друг искренне не понимает, к кому я так отчаянно рвусь, наплевав на все и беспощадно ломая собственные планы.

— Брат-склерозник, куда? Ты женишься сегодня. Если стартуешь в течение часа, то как раз успеешь на собственную свадьбу.

Богатырев хрипло смеётся, похлопывая меня по плечу. Закашливается. Взвыв от головной боли, морщится и тянется за кружкой с водой. Делает глоток, сбрызгивает себе лицо, прижимается щекой к прохладному фарфору.

— Нет, — упрямо качаю головой, игнорируя прострелы в висках. — Пусть все катится к морскому дьяволу! Я еду к Насте. Отдай мне ее досье.

— Точно! Момент!

Данила ищет ноутбук, сбивает его со стола. Пофигически взмахнув рукой, садится с ним прямо на пол, скрестив ноги по-турецки.

— Все готово, отправляю тебе на электронную почту.

— Мой адрес.…

— Я знаю, — перебивает меня, усмехнувшись.

— Опасный ты человек, Данила, — качаю головой, присаживаясь на стул.

— Кто владеет информацией, тот владеет миром, — важно приговаривает он, как древний мудрец. — Со мной лучше дружить. Помочь тебе разобраться в материалах? Там довольно много по твоей Насте нарыли. Значит, не скрывается, это плюс.

— Проверь заодно ее мужа, — бросаю как можно холоднее, а у самого зубы сводит и все внутри переворачивается при упоминании о баклане. Меня трясет, кулаки сжимаются. Кажется, эта безапелляционная ненависть перекочевала из прошлой жизни и вспыхнула с новой силой, когда мы пересеклись в ресторане.

— Она не замужем, — легко выдает Богатырев, нажав пару кнопок.

— Как?

Вспоминаю обручальное кольцо на ее пальце, которое хотелось сорвать и выбросить, "дядю Валю" с букетом цветов, что вьется вокруг нее и детей, как гребаный плющ. Ни чёрта не понимаю!

Но подсознательно я рад. Настолько, что не верю услышанному. Переспрашиваю, как недалекий.

Неужели?

Свободная. Моя.

Осталось заслужить прощение за предательство, которого я не помню.

— И не была никогда, — продолжает Данила лить бальзам мне на душу. — Актовые записи в архиве отсутствуют. Может, гражданский брак? Тогда мне потребуется полное ФИО этого барыги, который твою Настю…

— Нет, хватит, — строго отсекаю, будто защитить ее хочу. От всех, даже от товарища. Какой-то необъяснимый безусловный рефлекс. — Чёрт с ним. Ты и так мне достаточно помог, спасибо, — пожимаю ему руку. — Досье сам посмотрю в дороге. Тороплюсь! К ней….

— Куда же ты, Мишенька? — причитает мать Богатырева, появившись на пороге с очередной порцией травяного отвара. — Разве можно за руль в таком состоянии?

Беру из ее рук кружку с мутной жижей, опрокидываю в себя залпом. Не знаю, что там намешано, но бодрит.

— Берегите себя, — приобнимаю женщину на прощание, чуть слышно шепчу ей на ухо: — И Данилу тоже.

Расстояние между городами становится моим злейшим врагом. Километры отсчитываются невыносимо медленно, вынужденные остановки раздражают, ухабистые дороги заставляют притормаживать, вопреки дикому желанию вбить педаль газа до упора и лететь со скоростью света.

Душой я в Питере, рядом с Настей, но гребаное тело застряло в Карелии. Интуиция подсказывает, что я нужен ей. Или мне просто хочется, чтобы так было.

Проверяю телефон, который стоит на беззвучном режиме. Десять пропущенных от Альбины, ни одного — от Насти. С чего бы ей звонить мне в день моей свадьбы? Глупо, но я был бы рад.

— Чёрт, а тебе ещё что надо?

Среди входящих затерялось сообщение от контакта «Мегера из опеки».

"Перезвоните мне, это важно", — зачитываю вслух. Матерюсь на все лады.

Заноза в одном месте! Но я переживаю за Мишаню, поэтому звоню.

— Маргарита Андреевна, вы все никак не бросите идею забрать у меня сына? — цежу сразу же, как она поднимает трубку.

— Никогда не ставила перед собой такую цель, Михаил, — спокойно отзывается. Не баба, а кремень. — Я выбираю помогать детям, а не вредить. Именно об этом я хотела поговорить с вами.

— Снова жалобы? Засуньте их себе…..

— Я нашла их источник, — перебивает так же холодно.

— И?

— Это ваша будущая жена.

От формулировки коробит, и я не сразу понимаю, о ком речь.

— Альбина? Зачем ей это? Вы уверены?

Не замечаю, как жму на газ — и стрелка спидометра зашкаливает. Внедорожник подпрыгивает на ухабах.

— Да, все анонимки оказались фейковыми, — твердо чеканит Маргарита, подогревая кипящую во мне ярость. — Я подозревала это, именно поэтому посещала вас лично, чтобы собственными глазами увидеть «неуравновешенного, агрессивного отца», коим вас выставляли. Вместо этого обнаружила уставшего человека. Альбине не удалось подкупить или разжалобить меня, и она решила действовать через моих подчиненных. Специалист, которая помогала ей с анонимками, наконец попалась, призналась во всем и была уволена. Я терпеть не могу, когда мной манипулируют.

— Мне казалось, вы на стороне женщин.

— Я на стороне справедливости. Я знаю не понаслышке, каково это — изо дня в день бояться потерять ребёнка. Я переживаю это прямо сейчас. Бывший муж и свекровь пытаются отсудить у меня сына.

Мы оба умолкаем на некоторое время. Каждый думает о своём, а машина так и несется по неровной дороге.

— Может быть, вам помощь нужна?

— Я нашла мужчину, который в силах мне помочь. Лучше позаботьтесь о себе, Михаил. Вы хороший отец, не дайте другим сломать себя.

— Как вы это поняли?

— По мешкам под вашими глазами после бессонной ночи с младенцем, — смеётся она добродушно. — Удачи вам, Михаил.

— И вам, Маргарита.

(* История Маргариты из опеки — в книге "Диагноз: так себе папа")

Телефон отключается, а я ещё долго смотрю в одну точку, до боли сжимая пальцы на руле. Из-за поворота выскакивает автомобиль, и мне чудом удается избежать столкновения. Выкрутив руль, съезжаю на обочину. Двигатель глохнет.

Я не понимаю, на черта Альбине эти гнусные игры с опекой. Она знала, как дорог мне Мишаня, и специально давила на триггеры. Зачем? Ради фиктивного штампа в паспорте?

Идиотизм!

Набираю номер Богатырева, прошу его нарыть всю подноготную моей несостоявшейся жены — и в сообщении скидываю ее данные. Следующий звонок — непосредственно ей.

— Мишенька? — ласково зовет она, незамедлительно взяв трубку. — Ты где? Все гости в сборе, ждем только тебя.

Горько ухмыляюсь. Лживая дрянь.

— Я все знаю, Альбина, — произношу морозным тоном. В динамике повисает тишина, нарушаемая лишь ее сбивчивым дыханием. — Я доверял тебе, просил сохранить нашу дружбу, но ты выбрала другой путь. Теперь не обессудь. Ты знаешь, что я не прощаю подлость и ложь. Я не буду выяснять, какие цели ты преследовала. С предателями у меня разговор короткий. Не смей приближаться к Мишане. Собирай вещи, и чтобы к моему возвращению духа твоего не было в городе.

— Что?

— Свадьба отменяется. Родственникам я сообщу лично. А ты…. убирайся из моей жизни!