Незабудки для бывшего. Настоящая семья

Глава 9

— Значит, ты на протяжении шести лет рассказывала близняшкам об отце, показывала его вещи, с пеленок приучала их к мысли, что однажды он вернется — нужно только подождать…. - размеренно, без эмоций перечисляет Ника, помешивая сахар в чае. Ложка монотонно бьется о край чашки, и этот звон, словно острый скальпель хирурга, безжалостно режет по моим натянутым нервам.

В небольшой квартире становится душно, словно из нее вмиг выкачали весь кислород. Дети беззаботно играют, не обращая на нас внимания, мама отлучилась на работу, так что мы можем свободно разговаривать о личном. Если бы только это не было так больно.…

— Когда твой моряк-многоженец наконец-то объявился, ты… просто промолчала? А теперь просишь меня провести терапию? Поговорить с девочками и все им объяснить? — сестра выгибает бровь, посмотрев на меня исподлобья, а я неловко киваю. — Медицина здесь бессильна, Настена.

Она осуждающе качает головой, делает глоток чая и внимательно изучает меня, будто препарирует. Я не выдерживаю и срываюсь.

— Да, я промолчала! — выпаливаю в сердцах. В отличие от нее, я не умею скрывать чувства. — Что я ему скажу, Ник? Он даже не узнал меня! После всего, что между нами было… Спросил, не пересекались ли мы где-нибудь, — горько усмехаюсь, вспомнив его холодный взгляд и равнодушный тон. — Лицо мое ему показалось знакомым…

Я украдкой смахиваю слёзы обиды, чтобы Ника не видела. Но она подмечает каждую деталь — это у нее профессиональное. Хмурится, не сводя с меня сосредоточенного взгляда.

— Вот урод.

Она скрещивает руки на груди, откидывается на спинку стула и отворачивается от меня, задумчиво наблюдая за Незабудками, что носятся по гостиной вместе с её сыном. Благо, дочки не слышат нас, иначе бы уже стрекотали про отца.

— Макс, догоняй, — вопит Ариша и срывается с места, случайно толкая Полю.

— Ай, не пихайся! — не остается она в долгу. В узком проеме двери разворачивается небольшая потасовка.

— Ты водишь! — пользуясь моментом, Макс хлопает старшенькую по плечу и убегает с громким смехом.

Не успеваю открыть рот, чтобы по привычке отругать их, как Ника аккуратно берет меня за руку, останавливая, и сама перехватывает инициативу.

— Ребята, я понимаю, что вы рады друг друга видеть и вам весело, но не забывайте о вежливости. Когда старшие разговаривают.… - умолкает, вопросительно взглянув на сына.

— Нужно проявить уважение и не перебивать, — бубнит мальчишка отрепетированный текст. — Ясно вам? — строго косится на моих притихших девочек. Сейчас они похожи на невинных овечек, что им совсем не свойственно.

Не дожидаясь реакции, Макс берет их за руки и ведет в комнату, тихо отчитывая по дороге словами и тоном матери. Дверь за детьми закрывается, и в гостиной воцаряется благодатная тишина.

— Всегда восхищалась твоими методами воспитания, — искренне улыбаюсь сестре. — Любой конфликт ты умеешь погасить в зародыше, не повышая голоса. Мне бы хоть каплю твоей выдержки.

— В семейной жизни мне это не помогло, — выдыхает она, и глаза ее тухнут. Так бывает каждый раз, когда речь заходит о разводе. — Сапожник без сапог.

— Ника, скажи, за эти годы он так и не захотел увидеться с сыном? — осторожно спрашиваю, хотя знаю, как она злится при любом упоминании о бывшем муже. Расстались они некрасиво, он выставил ее из дома со скандалом, опозорив перед своей родней.

— Забыла? Мы не говорим об нем, — перебивает меня сестра. — О покойнике либо хорошо, либо ничего, — жестоко бросает, отвергая любые мои попытки влезть к ней в душу.

Закрывается, прячась в кокон, и варится в своих переживаниях в одиночку. Я же, наоборот, вся как на ладони. Мне остро необходимо поделиться с кем-нибудь своими страхами и болью, а ближе нее у меня никого нет. Маму я беспокоить не хочу — она и так страдает из-за нас обеих, своих непутевых, брошенных и несчастных дочерей.

— Но ведь мою жизнь мы обсуждаем… — напоминаю с укором.

— Ты сама попросила меня о помощи, разве не так?

— Так…

— Воспринимай меня как мозгоправа, тебе не помешает квалифицированная помощь, тем более, сейчас.

— Тебе тоже, Ника. Причем давно, — парирую я.

— У меня все прекрасно, — выдает она после паузы, выдавливая из себя неестественную улыбку. — Я переболела, теперь у меня стойкий иммунитет против мужчин, а вот у тебя ещё всё впереди. Ты слишком долго тешила себя ложными надеждами. Но вместе мы справимся, — протягивает мне кулак, который я отбиваю, как в детстве. — Прорвемся, Настена.

— Прорвемся, — тихо соглашаюсь. — Ник, можешь сегодня близняшек себе забрать? В сад идти они категорически отказываются, Валька на смене, а если я опять возьму их в агентство, они мне там все разнесут. Пожалуйста, присмотри за ними до вечера, — складываю ладони в умоляющем жесте.

— Без проблем, — легко соглашается сестра. — Правда, через час мы планировали быть в новом спортивном центре. Я хочу Макса на баскетбол записать. Он давно просится, да и энергию надо направлять в созидательное русло, иначе он в квартире все стекла поразбивает.

— Ника, а денег тебе хватает? Насколько я знаю, детские кружки довольно дорого выходят. Я могла бы выделить на Макса, сколько нужно, он же мой племянник…

— Нам хватает, — резко осекает меня. В очередной раз отказывается от материальной помощи. Она ни у кого не любит быть в долгу, даже у родных людей. — Центр хоть и частный, но его какой-то меценат открыл и много льготных мест предоставил. Говорят, помешан на семейных ценностях. Для матерей-одиночек, как мы с тобой, получается почти даром, так что сам бог велел…. - закусывает губу, прищуриваясь. Судя по выражению лица, в ее голове идет сложный мыслительный процесс, а это обычно ни к чему хорошему не приводит.

— Что ты опять задумала? — закатываю глаза.

— Я для твоих хулиганок тоже какую-нибудь секцию подберу, — не спрашивает, а ставит меня перед фактом. — На месте с ними решим. И тебе легче будет, когда дети при деле, и они отвлекутся немного от поисков папы, который бродит вокруг, пока мама слова сказать ему не может, — не упускает случая поддеть меня и вывести на эмоции. Такая у нее тактика, я привыкла.

— Хорошо. Поступай, как считаешь нужным, лишь бы это пошло на пользу девочкам, — послушно киваю, поднимаясь с места. — Встречаемся вечером, — наклонившись, чмокаю ее в щеку. — Может, подумаешь и посоветуешь мне ещё что-нибудь. Я только тебе и доверяю, сестренка.

— Не раскисай, Настена, ты же боец, — по-свойски треплет меня по щеке.

«Моя командирша», — проносится в мыслях голос из прошлого, но я прогоняю иллюзию. Нет больше той Насти. Пропала без вести.

Посмотрев на часы, я спешно собираюсь. Проверяю телефон, подсознательно ожидая хоть какую-нибудь весточку от Миши. Но нет… Лишь письмо от Антоновского на почте, в котором он утвердил стиль свадьбы для своего сына, полностью доверившись моему вкусу. Наконец-то! Можно приступать к работе, и чем быстрее, тем лучше, потому что время поджимает.

— Знаешь, я и сейчас могу тебе совет дать, только он тебе не понравится, — неожиданно произносит Ника.

— М-м-м? — останавливаюсь на пороге.

— Выскажи ему все, что о нем думаешь, и дай смачную пощечину. В идеале, прямо в присутствии той бабы, ради которой он тебя бросил беременную. Он, конечно, к вам все равно не вернется, но тебе станет легче. Ты сможешь наконец-то отпустить свою боль. По собственному опыту знаю, — хмыкает с тоской, ведь именно так она попрощалась с бывшим. Однако я не такая отчаянная. Окинув меня скептическим взглядом, Ника тяжело вздыхает. — Но ты этого все равно не сделаешь.

— Не сделаю, — пожимаю плечами. — До вечера, Ник! Незабудки, ведите себя с тетей Никой хорошо! — наставляю дочек напоследок.

Поцеловав их в щеки и обняв племянника, я вызываю такси, прокладывая маршрут до свадебного агентства. Настроение резко летит в бездну. Дело всей жизни на ближайшие две недели станет моей персональной тюрьмой. Я сама вынесла себе приговор. Без вины осужденная.

Ника ошибается…. Проблема в том, что отпустить мне предстоит не боль, а свою… любовь. Это гораздо сложнее.