Оборотень по объявлению. Рыжий-бесстыжий

Глава 10

Арсений

Я въехал в ворота дачного участка, припарковался, вошел в старый на вид дом и шагнул к дивану. Рывком поднял его сиденье, открыв проход в свою технологичную нору — наследство от деда по папиной линии.

У моего пристанища была идеальная маскировка. В верхнем доме по таймеру горел свет, когда я приходил, чтобы не вызывать подозрений у соседей, а сам я жил внизу.

Я прошел несколько степеней защиты, прежде чем оказался в гостиной. Рухнул на диван и закрыл глаза.

Разрази меня гром!

В голове у меня сплошной ор из мата. В груди — горечь и обида, а еще уязвленная гордость.

Не хочет меня видеть? Когти вспороли обшивку кожаного дивана.

Вернуть ей ее нормальную жизнь? Я сжал зубы так, что заболела челюсть.

Я что, ее обидел? Издевался? Ущемил?

Я закрыл глаза, слыша пульс в ушах.

Хорошо. Хочет не видеть меня?

Пусть. Вернуть все как было?

Ладно. Не писать и не звонить?

Да, я влюблен как мальчишка — по уши. Она лучшая в моих глазах даже сейчас, когда шлет меня в далекое пешее. Но я себя не на помойке нашел. Не хочет — не надо. Я сделал все, что мог, раскрыл перед ней себя, вывернул наизнанку. Теперь ее очередь сделать выбор. Свой номер я ей оставил.

Зазвонил телефон. Мама. Не хочу брать трубку. Она точно уже узнала от отряда лис, что меня продинамили, и посыпает голову пеплом за путаницу с Ксю.

Не виню мать. Сам хорош. С первой минуты все пошло не так.

Написал ей сообщение: «Все хорошо, не переживай».

Набрал Саньку. Тот удивился, но на просьбу приехать сказал только:

— Через час буду.

И ведь приехал!

— Я думал, ты теперь пропадешь для всех, — сказал Саша, выходя из машины.

Я пожал ему руку, и тут парень нахмурился:

— Что стряслось?

Я не хотел говорить и жаждал поделиться одновременно. В итоге правда вырвалась из меня так же неудержимо, как дождь из отяжелевшей черной тучи.

— Меня послали.

Саня, казалось, выдохнул с облегчением.

— Всего лишь? — спросил он.

— Сказала, что не хочет меня видеть. Никогда. Чтобы я вернул ей ее нормальную жизнь.

Парень подумал несколько секунд, прежде чем ответить:

— Я, конечно, понимаю, что истинная и все такое, но это не конец света, Арс. Я же живу без истинной, хотя она была.

Я покачал головой и сказал:

— У тебя совсем другая история. Ты же знаешь. Из-за своего происхождения ты не чувствуешь истинность, как я. Тебе не выкручивает кости, когда ты далеко. Все мысли только о том, как сделать так, чтобы ее увидеть.

— Но ты же здесь, а не у ее ног, — заметил Саша.

Я сжал челюсти. Меньше всего я хочу видеть себя настолько униженным. Не буду. Ни за что. Даже ради истинной не стану ковриком у ее ног.

— Мне надо отвлечься, — сказал я.

— Погоняем? — закинул идею Саня.

— Давай.

Мне нужно было слить энергию куда угодно. Подойдут гонки, скалолазание, забеги и заплывы. Но спустя час лихой езды я понял, чего на самом деле хочу.

— Слышал о закрытом бойцовском клубе? — спросил я у Санька.

— Нет, — покачал головой парень.

— Поедешь?

— Драться или наблюдать?

— Как пойдет, — сказал я откровенно.

Еще через час мы стояли около двух рингов. Один классический, с натянутыми тросами, а второй — за стеклянными стенами. В первом дрались в обличье людей, а в другом — в зверином. И только после двух боев на двух рингах засчитывались победы и поражения.

Это бойцовский клуб настоящих сверхов. Море тестостерона, адреналина, агрессии и энергии, летающей в воздухе.

— Кто следующий? — спросил ведущий.

Я стянул с себя футболку через голову и поднял ее вверх — знак того, что ты готов участвовать в схватке без правил.

— Отлично. Один есть. Кто будет вторым?

На другом конце площадки стоял медведь. Выше всех на голову, огромный сверх. Он стянул с себя футболку и тоже поднял руку с ней вверх.

Отлично. Достойный противник — это то, что мне сейчас надо.

— Арс… — тихо одернул меня Саня. — Я знаю этого бурого. Он отбитый. Его Влад из клана выгнал.

Я пошел к рингу, начиная разминать руки, разгоняя кровь по телу.

Проскочил под натянутыми канатами, а мой противник уже стоял напротив. Удивил! Довольно быстр для косолапого.

— Слышал, ты любимый маменькин сынок. Не боишься сломаться пополам? — громко заговорил бурый.

Публика одобрительно загудела.

— А ты не боишься моих генов?

Зрители восторженно заголосили, ожидая крутой бой.

— Если бы ты был чистокровным — задумался бы. А так ты всего лишь гибрид.

«Всего лишь»? Вот идиот.

При мамкиной отбитости, крепкой шкуре и устойчивости к ядам у меня изворотливость, хитрость и ум отца.

Да медведь отлично меня разогревает! Я уже кайфую от предвкушения битвы. Схватка обещает быть горячей.

Вместо тысячи храбрых слов я просто ударил первым. Бурый не ожидал и не успел увернуться — получил прямо в переносицу, отшатнулся и издал звук, больше похожий на гудение паровоза.

— Ну всё! — заорал он и за секунду оказался рядом.

Я едва успел отскочить, а он снова оказался на расстоянии руки от меня. Я ловко уворачивался от рук, от ног, но в один миг был обманут выпадом и получил чугунной головой прямо в лоб.

Удар был такой оглушающий, что на секунду я словно потерял связь с миром и тут же оказался на лопатках. Бурый навалился на меня всей тушей.

Видит лисий бог, я не хотел использовать зубы, но раз он берет своей сильной стороной, то я тоже не промах.

— А-а-а! — забасил бурый, тут же вскакивая с меня. — Сдурел? Ты во мне дыру проделал!

— Ты не знал, куда поднялся? — спросил я. — Это ринг без правил.

И мы снова сцепились. То он нападал, я уворачивался, то я проводил серию ударов, а он пытался ставить блок. Я получал удовольствие от схватки, а вот мой противник злился до багровых пятен. Я уверенно одерживал верх, а медведь все продолжал сыпать словесными угрозами. И когда он продул, а судья поднял мою руку в знак победы, бурый сказал, что на втором, зверином ринге он скрутит меня в бараний рог.

— Мне как раз нужен массаж, — ухмыльнулся я.

На второй ринг я запрыгнул зверем и только тогда понял свою ошибку. В теле человека мне удавалось приглушать потребности животной половины, страхи и боль от ухода истинной, но во втором обличье меня накрыл жесточайший откат. Вина скрутила меня, засунула носом в каждую ошибку, которую я совершил при знакомстве, и буквально пнула меня в сторону примирения с парой.

Я врезался мордой в стекло. Зал загудел от возмущения. А я хотел к Василисе прямо сейчас.

На хребтине сжались челюсти бурого, но я прокрутился в толстой шкуре и смог выскочить из захвата. Медведь набросился со стократной яростью, стараясь разобрать мою шкуру. И будь я обычным лисом, мне бы пришлось туго. Особенно учитывая, что я продолжал кидаться на стекло.

Я хотел уйти, а не драться. У моей звериной половины не было гордости, не было обиды. Лишь инстинкты. И только когда зубы медведя прочертили мне по черепушке рядом с глазом, я смог перенаправить себя и включить агрессию. Спасибо ему за помощь!

Теперь началась настоящая схватка отбитого медолиса и бурого. Мы вгрызлись в тела друг друга. Шкура спасала меня от зубов и когтей, но не могла помочь с тем, что противник был вдвое тяжелее меня. Зато я никогда не останавливался, что бы мне кто ни делал, что бы ни случилось. Я четко знал, что могу одержать победу одной своей безбашенностью.

Иногда кровь застилала обзор. Иногда хруст когтей заглушал крики публики. Иногда судья пытался до нас докричаться, но это было бесполезно.

Первым вырубился медведь. И только когда он осел на ринг, а потом упал на бок, свалился и я. Мелькнуло бледное лицо Санька.

Темнота.

Василиса

Дни то тянулись, то бежали с десятикратным ускорением. Без Ксю работы стало вдвое больше, но гримировалось втрое грустнее. Я так привыкла к болтовне подруги, к ее шуточкам по триста, что чувствовала себя словно без руки. Я переживала за ее судьбу, считая дни, когда она снова появится передо мной.

Прошла неделя сумасшедшей работы, и половину времени я не вылезала со съемочной площадки. Я даже три раза ночевала в фургоне с костюмерами, чтобы не тратить времени на дорогу. Да и мне было спокойнее, когда я знала, что рядом есть знакомые ребята из команды.

Когда же приходилось возвращаться в свою студию, я просыпалась от любого шороха. То мне казалось, что лезут в окно, а там никого не было. То чудилось, что копошатся у двери, — там было пусто. Я стала дерганой и нервной. Такой я себе совершенно не нравилась и старательно улыбалась и контролировала свои реакции, успокаивала себя мысленно.

За эту неделю я перерыла весь интернет. Прочитала все про лис, обалдела от репутации отбитого медового барсука и не нашла абсолютно ничего о современных оборотнях. Они хорошо спрятались в нашем мире. Или следует сказать, что это мир их, а мы тут так, декорации?

Я не могла перестать высматривать Арса среди массовки, прохожих и даже водителей на дороге. Когда я видела пикапы на улицах города, сердце начинало качать кровь в три раза быстрее.

Сначала я не верила, что рыжий герой так легко отстанет от меня, но его действительно не было видно. Радоваться надо, но мое настроение болталось на нуле. Я безумно хотела его видеть. Чтобы он подтвердил своим появлением слова о том, что не может без истинной.

А так получалось, что все сказанное им — брехня.

Так и знала! Еще одно доказательство того, что я все правильно сделала. Если бы не ситуация с Ксю, еще неизвестно, куда бы я вляпалась. Надеюсь, с подругой все будет хорошо. Иначе я позвоню по тому самому оставленному на торпеде номеру и потребую от Арса немедленно вернуть Ксю. Сделаю этот звонок на пороге студии какого-нибудь кабельного канала. Или еще лучше — запишу серию роликов и выложу в сеть.

Посчитают ли тогда меня сумасшедшей? Ну и пусть. Подругу не брошу. Пусть сажают в соседнюю камеру. Бездействовать я тоже не могу.

Мне было даже смешно. То Арс и Казимир ломали копья, кружась вокруг меня, то ни одного, ни другого не было видно.

Нравлюсь им? Как же!

Еще одно доказательство того, что с оборотнями не стоит связываться.

Когда прошло десять дней с момента похищения Ксю, я решила действовать. Снова нашла тот самый таинственный цокольный этаж, где обитали оборотни, и начала стучать в массивную железную дверь.

Надеюсь, мне откроет не Арс.

Я прождала минуту. Тишина. Я так и видела, как камеры направлены на меня, а за монитором с недоумением сидят оборотни и размышляют, что тут нужно человеку.

Наконец дверь открылась. Широко, словно дорогому гостю. Ко мне вышел рыжий герой.

— Привет, — заставила себя поздороваться я.

— Привет. — Арс несколько секунд всматривался в мое лицо, после чего спросил: — По поводу Ксю?

Я кивнула.

— Поехали. — Он махнул в воздухе ключами от машины.

— Я на своей.

Арс повернулся ко мне, замер, а потом кивнул:

— Так будет лучше. Я сопровожу тебя к клинике, заберешь сама. Меня ей лучше не видеть.

Даже не будет настаивать?

Я поднималась по ступеням за оборотнем, думая о том, что забыла, какой он высокий и какая у него мощная энергетика. Я следила глазами за каждым его движением. Он вел себя как незнакомец, и это задевало.

— Где твоя машина? — спросил он.

— Вот. — Я показала на автомобиль, припаркованный метрах в двадцати от нас.

— Садись. Я сейчас выгоню своего бегемота из подземного паркинга и посигналю, чтобы ты не пропустила.

И все? Такой отстраненный, деловой. А где же сказка про истинность?

Нет, конечно, я сама сказала Арсу держаться от меня подальше. Но ведь вот он — передо мной. Ведет себя так, будто мы едва знакомы.

Я сделала так, как он сказал: дождалась в машине звукового сигнала и поехала за ним, петляя по городу. Мы добрались до северного городского округа, попетляли по улицам и въехали на закрытую территорию через автоматические откатные ворота, которые нас пустили.

Все это время я задавалась вопросом: ждал ли он моего прихода, чтобы отвезти к подруге, или так совпало?

Мы припарковались, вышли из машин почти одновременно.

— Сюда. — Кивком головы Арс позвал повернуть направо.

Он набрал кому-то по телефону:

— Да. Мы тут. Открой комнату выписки.

Рыжий герой молча открыл мне двери в белоснежный корпус, рукой указал налево, и мы так бы и шли молча, если бы не услышали бас:

— Медолиз! Залечил спинку?

Арс остановился, закрыл меня собой от взгляда мужчины, больше напоминающего платяной шкаф.

— А это у тебя кто? Интересное место встречи. Ничего не скажешь. Неужели та самая истинная, ради которой ты так прыгал на меня на ринге?

Что происходит? Кто это? На каком ринге?

— Если соскучился по глубокому массажу — так и скажи. Встретимся еще раз. Снова улетишь в нокаут первым.

— Я? Это ты в звере на стены от пи***достраданий бросаешься. Не я.

Я видела Арса только сзади, но и так сразу заметила, как мгновенно напряглась его спина, как расправились плечи, как он подался вперед.

В воздухе запахло дракой.

Арсений

Отец учил меня, что мужики всегда держат слово. Обещал отпустить — отпустил. Сказал, что не покажешься на глаза, — устранился.

Но я такого не обещал. Я ее услышал, дал свободу и изо всех сил отвлекал себя чем мог.

После боя я провалялся два дня у себя в норе, куда притащил меня Санек. Я запретил ему вызывать врачей, сам срастил кости и ткани. И это было не так мучительно, как отсутствие звонка от единственной, которую так ждал.

Я терпел. Занимал себя чем мог: помог перебрать движок Саньку, упаковал Казимира, отвез его в соседнюю область без денег и телефона и пригрозил, что, если он еще раз появится перед Васей, отправлю его бандеролью на Северный полюс.

Когда Саша услышал, что Ксю находится на промывании мозгов, то заметно напрягся.

— Тебе что, она нравится? — спросил я.

Парень неопределенно пожал плечами:

— Веселая девчонка. Почему ее забрали медведи?

— Прости, друг, но она паникерша и ходячая проблема. У нее случилась настоящая истерика, когда мама перепутала ее с Васей и рассказала обо всем. Хотя ее, как могли, до последнего не трогали.

Санька задумался, а потом сказал:

— Почему, как только девчонка мне нравится, с ней всегда происходит какая-то фигня?

— Может, тебе не те девчонки нравятся?

Парень многозначительно хмыкнул:

— Может быть.

Мне нравилась ТА, но нравился ли я ей? Я думал, она позвонит на третий день. Ну, край на четвертый. На пятый я переехал в лисье логово, так как именно его адрес она знала и была внутри.

У меня была единственная ставка: на подругу. Я надеялся, что Василиса позвонит мне хотя бы по этому поводу, а если не позвонит, то зайдет в логово лис.

И я дождался, правда, уже устал загибать пальцы. Мне их даже не хватило, чтобы посчитать, сколько дней Вася спокойно жила без меня.

Конечно, это задевало. Сколько раз я вскакивал ночью и срывался к ней, ходил то у дома, то у вагончика на съемочной площадке, где она спала. В голове проработал миллион поводов случайно встретиться, тысячу способов загладить свою вину и начать заново наше знакомство, но я понимал, что сделаю только хуже.

Я и без того провел нашу первую встречу в режиме катастрофы, налажал где только возможно и даже там, где невозможно. Теперь я хотел, чтобы она сама потянулась ко мне первой. Хотя бы прикрылась поводом Ксю. Хоть что-то.

И когда Василиса наконец постучала в дверь логова лис, я едва не ломанулся со всех ног к входу. И мне стоило невероятных усилий засунуть руки в карманы и спокойно дойти до двери.

Я ожидал увидеть хоть малейший проблеск радости, когда она меня увидит, но она смотрела на меня с досадой. Пришла за Ксю. А я знал, что той еще рано выходить, но все равно пообещал отдать ей подругу.

Когда сел в машину, тут же набрал в клинику, и мы долго-долго говорили. Придется подписать бумаги, что я забираю девчонку под свою ответственность. Если информация об оборотнях просочится, то в первую очередь получу я. И во вторую я. И даже в третью я тоже огребу.

«Она еще не готова выходить. Девушка крайне неуравновешенна, даже на препаратах не удается добиться быстрого эффекта. У нее слишком легковозбудимая нервная система», — говорили мне.

«Справимся. Обещаю. Беру все на себя», — сказал я.

И когда я шел с Василисой в комнату выписки, то встретил того самого бурого с ринга. Он явно затаил на меня обиду. Попытался унизить меня перед моей парой, и я едва сдержался, чтобы не броситься на него.

Одна только мысль, что, если я сейчас ударю медведя на глазах Василисы, она точно вычеркнет меня из своей жизни, помогла мне проигнорировать бывшего противника и проводить свою пару в комнату выписки.

Сам же я отправился к секретарю, чтобы подписать бумаги. Без них Ксю не выпустят.

Я чувствовал, что бурый не успокоился. Что мой игнор его только раззадорил. Что там про него Сашка говорил? Кажется, что его выгнали из клана. Значит, адекватностью там и не пахнет. Так что он забыл в клинике? Ведь в форме, значит, работает тут.

Я быстро подписал бумаги, еще раз выслушал о последствиях такой скорой выписки девушки и сказал, что возьму всю ответственность на себя.

У двери караулил бурый. На удивление, он ничего не сказал, только проводил меня тяжелым взглядом. Я кожей почувствовал, что наша схватка еще не закончена. Что она перешла на новый, третий ринг.