Оборотень по объявлению. Рыжий-бесстыжий

Глава 6

Клан кошачьих

Мы въехали на территорию за высоким забором, и я посмотрела на мир совсем другими глазами. И как я раньше не замечала очевидного?

Ну какой центр подготовки спецагентов? Половина деревьев в росчерках огромных когтей. Такие полосы препятствий, что на них заберется разве что сверхчеловек. Что у меня за избирательное зрение было? Или я видела то, что хотела видеть?

А эти искусственно сделанные горы? А заросли? А камыши вдали?

Интересно, сколько еще я не замечала вокруг просто потому, что не хотела? Потому, что скептик и реалист?

Ксю стояла на крыльце больницы и мило ворковала с русым парнем. Кажется, именно он был с Арсением в клубе. Про него подруга сказала, что он выпустил когти в шею бородачу. Знала бы она, что они были настоящими!

— Смотри, твоя подруга уже на ногах. И даже голову не стали перевязывать, ядрен батон, — обратил внимание Арсений, когда припарковался. — Похоже, там царапина.

Если бы он знал Ксю, рассуждал бы совсем иначе. Она ни за что не выйдет на улицу с перебинтованной головой. В шляпе — пожалуйста. Но только не с белоснежной стерильной повязкой. Она подростком три года в больнице пролежала и возненавидела все стерильное, больничное и медицинское.

Арсений поморщился и пробормотал себе под нос:

— Про Саню совсем забыл. Когда он отстал? Или так и не уехал?

Он о чем? Про того парня, что был с ним в клубе?

Этот Саша явно заинтересовался Ксю. Надо спасать девчонку.

— Спасибо, что подвез. — Я схватилась за ручку двери и вышла.

Не успела я встать, как Арсений уже был перед моим носом. Поразительная скорость! Я бы даже сказала, пугающая.

Пока он не сказал ничего категоричного, я пошла к довольной Ксю, которая даже не подозревала, с кем разговаривает. По пути спросила Арса, шагающего рядом:

— У твоего друга тоже есть зверь?

Рыжий герой отвел взгляд:

— Почти.

— Это как?

— Долгая история. Обязательно тебе расскажу, но не сейчас.

Это звучало как обещание, что я буду жить и буду с ним. Мне нужно было срочно переключиться, чтобы не сойти с ума от этих мыслей.

— И какого зверя он скрывает?

Арс посмотрел на меня взглядом «Ты точно хочешь это знать?», а сам поинтересовался:

— Ядрен батон, а про меня спросить не хочешь? Или с одного взгляда поняла, кто я?

Я вспомнила рыжего с белой полосой зверя. Если спрошу, это значит, хочу сблизиться. А мне, наоборот, надо его любыми путями дистанцировать. Тем более с его теорией истинности и «Доборотня» что-то не так. Тут вообще все не так.

На парковку, где мы недавно припарковались, въехала машина Казимира.

Я вспомнила, чем оперировал тигр, чтобы задеть рыжего, и мысленно попросила прощения у своего героя.

— Сеня, знаешь, все-таки твои слова-паразиты жутко режут слух.

Рыжий герой дернулся, как от удара. Не знаю как, но Казимир оказался рядом с нами и услышал мои слова. Заржал за спиной так громко, что я вздрогнула:

— Двойной удар, медолис! Василис, знаешь, он терпеть не может, когда его зовут Сеней. Просит величать Арсением, на крайний случай — Арсом.

Мне было больно смотреть, как рыжий задет. Но моя психика вопила, что со всем этим зверинцем меня ждет психушка. Чем дальше я буду от рыжего соблазна, тем лучше. Поэтому я решила додавить ситуацию.

— Медолиз? — переспросила я. — Любишь мед?

Арсений посмотрел на меня взглядом «Только не ты!». Я ответила взглядом «Что такое?».

— Гибрид медоедки и лиса. Медолис, — пояснил рыжий.

Было видно, с каким трудом он держит себя в руках. Мои слова раскатывали его самолюбие в блин, но он очень старался, чтобы его голос звучал ровно.

Да, я играла с огнем. Но у меня был шанс на свободу.

Мне ткнули чем-то в спину. Букетом алых роз. Огромным.

— Это тебе! — сказал Казимир.

Арсений был так быстр, что я не сразу поняла, почему на меня сверху сыплются красные лепестки и почему Казимир плюется стеблями. Они оба были одеты в поварскую форму, что еще больше добавляло нереальности происходящему. Этакие боевые су-шефы, которые пытаются не убить друг друга, потому что зритель слишком чувствителен. Однако задеть гордость и глотку — всегда пожалуйста.

Мне даже было немного приятно, что Арс всегда одерживал верх.

Я увидела, что Ксю заметила нас и с открытым ртом наблюдает за сценой.

Ох, нет! Они же не скрывают свои силы и двигаются так, что ветер в ушах. Нужно срочно вытаскивать отсюда подругу, пока ее тоже не посвятили в тайный мир оборотней.

— Не знаю, что у вас за брачные игры, но мне не по себе, — сказала я, не глядя ни на одного из парней конкретно, а смотря в пространство между ними.

Арсений взял меня за руку, но я вырвалась из хватки.

Казимир вмешался:

— Не трогай. Ты же видел запрос. Я откликнулся. Девушка ищет истинного, а у нас с ней семьдесят один процент.

Рыжий тут же уперся лбом в его лоб.

— У нас сто. Понял? Тебе такое и не снилось. А меня нет в данных, потому что я уже ее единственный.

— Покажи. Где?

— Там баг. Поехали к моим, разберемся.

Я бочком пошла к Ксю. Когда добралась до подружки, глаза ее горели интересом. Ее собеседник сдержанно мне кивнул.

— Саша.

— Василиса.

Вот и познакомились. Вот как должно выглядеть нормальное приветствие.

— Ты как? — тихо спросила я у подружки, слыша, как за спиной выясняют отношения Арс и Казимир.

— Восемь швов. — Ксю подняла волосы сзади и показала зашитую рану.

— Пойдем отдыхать.

Подруга наклонилась ко мне и прошептала:

— Тут какая-то странная секта, да?

Ты даже не представляешь, насколько странная, но не секта.

Саша с тяжелым вздохом перегородил нам путь и посмотрел на нас двоих:

— К сожалению, девушки, вам придется задержаться.

— Секта, — одними губами произнесла Ксю, многозначительно глядя на меня.

Румянец на ее щеках говорил, что ситуация ей кажется забавной и она еще ни черта не знает о мире оборотней. Что она с удовольствием останется здесь, чтобы еще пофлиртовать.

Я обернулась, оценила расстояние до ворот, потом прикинула, сколько до оставленной машины, и спросила:

— Можно поговорить с главным?

Арсений

Мужчина никогда не хочет показаться перед женщиной слабым. Но показаться ребячливым и незрелым — это второе место антитопа. Я его с достоинством и получил.

— Проблемы? — тихо спросил меня Яр, проходя по коридору в кабинет, куда кошачьи провели Василису.

Занимать ее подругу вызвался Саша. Она еще ничего не знала о мире оборотней и могла избежать потрясения.

Я даже сказать ничего не мог в ответ ягуару. Но кажется, глава шерстяных все понял.

Знаю, что он не вмешивался, позволяя мне самому разобраться со своей парой. Все кошачьи уже были в курсе, что я нашел истинную. Еще немного — и весь мир сверхов узнает. Один тигр нормальный язык понимать не хочет. Мне даже пришлось отстать, пока Василису вели сюда, чтобы прикопать немного одного придурка в полоску.

Из-за него у меня все идет кувырком. Василиса явно хочет сбежать. Задевает меня за живое, хотя раньше ей моя присказка нравилась.

Казимир именно этого и добивался. Давя на инстинкты, на чувство собственничества, гордость, задевая животное и мужское начало, он очень успешно показал перед Василисой все мои ужасные стороны.

Я сцепился с ним в который раз за сегодня, словно мы два торговца одним товаром на рынке. Он опускал меня перед парой, а я не мог вытащить его мозг при ней, чтобы не испугать.

Зато теперь подышит земелькой, успокоится.

Для меня было огромным сюрпризом, что я могу вызывать такое яркое чувство ненависти у малознакомых оборотней. Я жил спокойно, в свое удовольствие. Оказалось, даже этим могу невероятно бесить некоторых личностей.

Зависть, уязвленное самолюбие, неуверенность в себе — все это явно про Казимира.

Ну а я окончательно испортил первое впечатление о себе. Это стало абсолютно ясно здесь, в кабинете Яра, где Василиса спросила:

— Как нам уйти отсюда живыми и больше не видеть никого из оборотней?

Мне было так больно от ее вопроса, но в чем-то я ее понимал. Я поступил вопреки всем советам о том, как начать знакомство со своей парой-человеком.

Яр посмотрел на меня испытующе, а потом попросил молодого оборотня, своего помощника, налить чай, после чего опустился в кресло рядом с диваном, где сидела девушка.

Я устроился в соседнем кресле, боясь испугать Василису, если сяду рядом с ней на диван. Увидел вопрос в глазах Яра: «Ты ей говорил про истинность?» — и едва заметно кивнул.

— Я беременна! — вдруг выпалила Василиса.

В этот момент в кабинет вошел Казимир. После примерки на себе жизни крота он стал грязнее и грустнее, а фраза девушки заставила его покачнуться.

— Как? — выдавил он.

Я ухмыльнулся. Ну, я-то готов к этой информации. Хоть в этом себя перед ней с хорошей стороны показал. И чаем с кислинкой напоил, и печеньем имбирным угостил.

— Вот как? — Яр покосился на меня, увидел, что я не валяюсь в приступе, и спросил: — А отец кто?

— Четверняшки! — выпалила Василиса вместо ответа про папашу детей.

Я не буду хвататься за сердце, ядрен батон! Не буду.

Я даже могу пойти с козырей:

— От моих сестер-четверняшек у нас как раз четыре шикарные люльки остались. И свекровь с опытом в придачу, ядрен батон, — улыбнулся я, хотя внутри, конечно, екнуло.

Однако после моих косяков я должен хоть где-то показаться красавчиком.

Четверо! Я же не понаслышке знаю, какой это геморрой. Мама тоже вспоминает с содроганием время, когда поспать полчаса было счастьем, а съесть половину конфеты — непозволительной роскошью.

И тут сразу четверо детей и одна истинная. Такому молодому мне! Ох же, ядрен батонище!

— Каждому по возможностям, — тихо произнес Яр таким тоном, словно отпевал меня в последний путь.

Четверо!

Василиса занервничала, задышала часто-часто. Она явно не ожидала такой подготовленности с моей стороны. Казимир же так и качался вместе с дверью то в сторону зайти, то в сторону выйти. Еще бы! Семьдесят один процент и четверняшки или свобода?

— Видите ли, Василиса, когда человек узнает о нас, у него два пути: остаться с нами или попасть в психушку. Причем первый путь — это только если оборотень заинтересован в вас как в паре. А истинность — это не просто интерес, это…

— У него там баг в приложении, а не истинность, — перебила его Василиса. — А у второго семьдесят один процент. Если бы у меня была внутренняя шкала, она показала бы ноль желания оставаться здесь.

Яр стрельнул в меня взглядом «В чем дело?», но невозмутимо продолжил:

— Приложение лишь помогает оборотням быстрее найти пару. Но мы чувствуем ее. Поверьте моему опыту. У меня есть истинная. И если уж мы нашли ее, то ни за что не потеряем.

— То есть у меня нет выбора?

— У Арсения его тоже нет. Он без вас с ума сойдет.

— Четверо детей в животе. Он сойдет с ума со мной, — с вызовом посмотрела на меня Василиса.

Я в ответ провокационно улыбнулся. Кто бы знал, как у меня жопа дергалась!

Яр облизал губы — его дар красноречия пересыхал, но я понимал, что со стороны он объяснит феномен истинности гораздо лучше меня.

— Василиса, вы знаете, что такое инстинкты? — спросил все же глава кошачьих.

— Конечно. Например, инстинкт самосохранения, который говорит мне держаться от вас подальше. — Девушка сказала это и посмотрела на дверь, на которой качался Казимир.

— Верно. С истинностью почти так же. Она глушит все остальные эмоции оборотня. Он даже пожертвует собой, лишь бы его пара жила. Видите ли, природа — штука сложная. Она дала оборотням невероятную силу, регенерацию и поняла, что нужен якорь, который даст гарантию продолжения рода. Пара для оборотня — на всю жизнь. Вы можете быть абсолютны спокойны за то, что оборотень никогда не изменит — ему просто не интересны другие. А вот если вторая половина человек, сверху придется очень сложно. Вы же не чувствуете той тяги. Можете изменить. Можете натворить глупостей.

— И что? Поэтому вы угрожаете психушкой и будете держать меня здесь силой? — Василиса задрала подбородок вверх.

Яр снова посмотрел на меня. В этот раз с сочувствием.

Да я сам уже понимал, что все сделал не так. Все испортил. Если бы я постепенно приучал ее к себе, влюбил, то такого вопроса бы не было.

Четверо, ядрен батонище! Эта мысль не давала мне покоя.

Я протер ладонью лицо, стер с него все ребячество и серьезно посмотрел на Василису:

— Не здесь. Мой клан — лис. И нет, я не буду удерживать тебя силой. Но позволь нам попробовать.

Василиса посмотрела мне прямо в глаза, и я прочитал ответ: нет. Вслух услышал:

— Арс, ты классный оборотень, но мы несовместимы.

Я заметил, что она не стала называть меня Сеней. Но от комплимента веяло пинком.

Возразил:

— Совместимы, ядрен батон.

— Разные виды.

— С удовольствием размножаемся.

— И так четверо. Хочешь еще?

По больному же бьет! Но я не сдамся:

— Хоть десять.

Василиса резко спасовала, повернулась к Яру и спросила:

— Я могу отсюда уехать на своей машине туда, куда хочу, а не в психушку?

Глава кошачьих посмотрел на меня. Я кивнул.

Про себя решил: она едет домой, я штудирую все по материнству. Я ее покорю.

Василиса

Нам дали уехать! Дали!

Я посмотрела в зеркало заднего вида на рыжего героя. Хоть напряженная фигура оборотня удалялась, у меня было ощущение, что он вот-вот сорвется и побежит за нами.

Не сомневалась — догонит. И что тогда?

— Что происходит? — спросила Ксю.

Лучше тебе не знать, подружка.

Я еще раз посмотрела назад.

— Тебе же он понравился. И ты ему.

— Понравился.

Как такой может не понравиться? Он из тех, кто только улыбнется, а у тебя уже сердце чаще забилось. Смотрит так, будто значение имеешь только ты. Словно ласкает.

Когда я видела игру актеров в романтических сценах, испытывала долю похожего чувства. А потом наблюдала, как после команды «Стоп, снято!» прекрасный герой тут же превращался в холодного и безразличного парня с претензией во взгляде.

Поэтому не буду верить тому, что вижу. Буду верить тому, что знаю. А знаю я, что он оборачивается в животное. Кто там? Медоед? Это кто такие? Лис я знаю — рыжие хитрые создания, но они совсем небольшого размера. А тот зверь, которого я видела, огромный.

Приеду домой — все изучу.

— Так что носом крутишь? Парень весь извертелся, пока мы в машину садились. Спрашивал все, не подвезти ли нас лучше на его машине, хорошо ли ты себя чувствуешь, хочешь ли есть?

Может, они младенцев на обед едят, вот и заботится. Кто их разберет. Ни одной девушки не знаю, кто бы был в курсе мира оборотней, а это значит, что они либо мертвы, либо в психушке, либо молчат. И я не хочу проверять на своей шкуре, в какую категорию я подойду.

— Ксю, вот скажи, если парень готов дальше знакомиться с девушкой, которая ему говорит, что беременна четверняшками, кто он?

— Сумасшедший, — тут же вынесла вердикт Ксю.

— Вот и я о том.

— Это ты его так на прочность проверяла? Может, он понял, что ты шутишь?

Понял? Он же оборотень. Что, если они как-то по запаху отличают беременность?

Господи, какие мысли мне в голову лезут. Хватит. Я так точно в клинику с мягкими стенами загремлю.

— Так что? Ты его на вшивость беременностью проверяла? — Ксю не успокаивалась. — А, точно! Ты же в клубе соврала, а они его приняли за отца. Мать, но ты с проверкой переборщила. Тут любой бы убежал.

— А если не убегает?

— Тогда он больной. Или очень хочет детей, а не может. Или еще что, — начала фантазировать Ксю.

Я ощутила, что сыта этой бредятиной по полной. Нужно переключиться, а то сойду с ума. Я включила музыку на всю катушку и сильнее нажала на педаль газа. Довезла Ксю до дома с ветерком.

Уходя, подруга сказала:

— А я дала свой номерок Саше.

— Кому? — не поняла я.

— Ну, тому русому парню. Помнишь, который с рыжим в клубе был. Мы еще долго болтали все.

— Ксю, меняй номер телефона, — выпалила я.

На что подруга тут же нахмурилась и осуждающе на меня посмотрела:

— Вась, если сама избегаешь отношений, других от них не отваживай.

И хлопнула дверью, оставляя после разговора неприятный осадок недопонимания.

А я поехала домой, закрылась на все замки, даже окна заперла, занавесила шторы и прыгнула спать. Выключилась тут же, проснулась глубокой ночью от желания пить и еще долго не могла понять, что мне приснилось, а что нет.

Губы горели. Сердце стучало. Мы целовались в клубе с Арсом или нет?

Было так реалистично!

Я выпила два стакана воды и легла, пытаясь разложить по полочкам реальность и вымысел моего измученного мозга. Так и не разобравшись, провалилась в сон, от которого проснулась в холодном поту. В нем за мной по лесу бежал рыжий монстр, щелкая челюстями.

Зазвонил телефон.

— Василис, спишь, что ли? Не читала рабочий чат? ЛМ срочно вызывает на новую локацию. Все едут, — сказала Ксю.

Да что с режиссером происходит последнее время? Раньше все было четко по таймингу, с давно известными и прописанными местами проведения съемок. А теперь что? У него кризис? Хочет найти что-то особенное, поэтому мечется?

— Господи, опять что-то запретное нашел?

— Говорят, снова нашел что-то интересное на народной карте.

— Опять заповедник с нечистью?

— Бар «Берлога». Он уже договорился с властями о закрытии двух улиц рядом с заведением.

— Я хочу спа-а-ать, — простонала я.

На самом деле я просто не хотела никуда ехать. Я только открыла глаза, и после вчерашнего дня мне нужно еще двое суток морально приходить в себя. Я не хочу работать!

— Я одна не справлюсь, Вась. Там упыря, русалку, лешего и водяного гримировать. И с Бабой-ягой вопрос открытый.

Я простонала. Телефон завибрировал от кучи входящих сообщений.

— Подожди. Рабочий чат разрывается, — сказала Ксю, поставив на громкую связь.

Я сделала то же самое и открыла чат.

Там царила паника. Команда срочно покидала место съемок из-за целой команды огромных мужиков. По виду — боксеров. Они устроили стихийный чемпионат по литрболу прямо на съемочной площадке.

При просмотре некоторых фотографий, сделанных в спешке членами команды, мне пришла в голову мысль: «А что, если эти огромные парни тоже оборотни?»

Ведь опять заведение с народной репутацией сверхъестественного места. Снова большие парни, только эти раздутые, а не такие подтянутые, как во вчерашнем бывшем пансионате. И бар называется «Берлога».

Что, если те мужчины тоже оборотни? Медведи?

— Как хорошо, что мы не успели туда приехать! — высказала я вслух облегчение и закрыла чат.

— Зря радуешься. Вон, ЛМ пишет, что знает еще одно интересное место. Все едут туда. Адрес скинул. И еще приписал, что все, кто не приедет, будут уволены.

Я откинула голову назад. Класс! Обожаю свою работу.

Логово лис

Арсений

— Что с программой?

Я собрал команду разработчиков приложения — лис и Алрика, нашего бывшего заграничного бессмертного волка, чтобы разобраться в ситуации.

— Я получил уведомление об истинности. У нас сто процентов, ядрен батон! Потом шкала стала падать, чудить. И сейчас, когда моя пара зарегистрировалась со своей учетной записи с госсайта, меня вообще нет в ее списке подходящих кандидатов!

— Если будешь повторять одно и то же, это делу не поможет. — Алрик смотрел то в один экран, то в другой.

Лисы тоже не отрывали взглядов от мониторов, пытаясь отследить всю цепочку событий.

Раньше приложение по подбору пар прятали в одну из самых популярных игр. Развлекушка анализировала совпадения только исходя из голоса. Что говорить, это сильно ограничивало возможности.

Алрик первым предложил сделать программу не тайным агентом, а полноценным игроком. Так появился «Доборотень» с куда более совершенной системой оценки, чем оригинальное приложение. Учитывались сотни данных, но чем сложнее оно становилось, тем труднее было в случае бага.

Как, например, случилось у Скалы из клана Бродячих. Его пара была замужем, с двумя детьми, и приложение отказывалось загружать шкалу. А у Леси, моей хорошей подруги, шкала истинности перестала показывать совместимость из-за ее внутреннего решения отказаться от пары — Санька — за его предательство, а потом и вовсе показала идеальную пару с другим — с Бурой. Леон, наш гений-врач, до сих пор рвет на себе волосы. Он-то не смог избавиться от истинности, а молодая девчонка взяла и сделала.

— Надвигается гроза, уже сканирует сетчатку глаза в отдел разработки, — вдруг сказал Сева, который сидел за камерами наблюдения. — Три, два, один.

Стеклянные двери открылись.

— Сеня, это правда, елы-палы⁈ — содрогнулись стены от голоса медоедки.

Моя мама, хрупкая, но непобедимая женщина, не дождалась полного открытия дверей и просочилась сквозь раздвигающиеся непрозрачные створки.

У нее как у жены главы лис был доступ в каждую часть норы. Конечно же, новость о том, что единственный сын нашел свою истинную, быстро добралась до ее ушей. А ведь я просил всех держать рот сомкнутым, пока во всем не разберусь. Какие же болтуны!

Мама едва доставала мне до ключиц, но это не остановило ее. Чтобы посмотреть мне в глаза, она наступила на свободную часть сиденья компьютерного стула, на котором сидел Алрик, залезла на нее и пригвоздила меня руками за плечи.

Взгляд глаза в глаза — и она тут же взвизгнула, то ли в ужасе, то ли в ликовании:

— Елы-палы-ы-ы!

Теперь вам понятно, откуда у меня присказка? Как с такой мамой не обзавестись словами-паразитами, знают только пять моих сестер.

Мама закрыла рот рукой, а глаза ее были наполнены такими сильными эмоциями, что я не удивился бы, если бы вся техника вышла из строя.

— Мам, пока рано…

— Кто она? Где она? Я хочу познакомиться, елы-палы! Она старше или младше? Ровесница? Кто ее родители? Главное — сверх она или человек?

На последний вопрос я ответить мог легко:

— Человек.

— Елы-палы! — это был крик досады.

Алрик замер, находясь в опасной близости от всем известной медоедки. Вообще, все в отделе разработки стали изображать из себя мебель с ушами.

— Мам, у нас еще самое начало. Надо ее не спугнуть, ядрен батон. — Я положил руки на ее пальцы на своих плечах.

Однако от одного того, что мама знает и так реагирует, мне становилось легче. Это невероятная поддержка — иметь такую семью.

Со стороны входа послышался звук разъезжающихся дверей. Вошел отец — глава клана лис. Знаком попросил всех выйти, и мы остались одни.

Кажется, разговор будет серьезным.

— Сын, четверо? — спросил он таким голосом, словно это было второе потрясение в его жизни. Первое — это когда о таком же количестве детей сказали на УЗИ его супруги.

— Кого четверо, елы-палы? — Мама спрыгнула со стула и подошла к отцу. — Ты о чем?

Папа посмотрел на маму, и его взгляд тут же смягчился:

— О наших внуках.

— Уже, елы-палы? — восхищенно и немного смущенно спросила у меня прекрасная женщина, которая дала мне жизнь.

И кто проболтался? Точно кошачьи!

Не хотел я поднимать эту тему сейчас, когда все еще зыбко, но придется. Все-таки тема серьезная. Если сейчас не прояснить, то маму будет сложно остановить.

— Это не мои дети. Моя истинная беременна от другого.

— Четверо, елы-палы? — Мама схватила ближайший компьютерный стул за спинку и прикатила к себе, плюхнулась на сиденье и замерла.

— Устранил папашу? — спросил отец, у него шевелились только губы, а сам он словно окаменел.

— Дайте мне время, ядрен батон! Я произвел на Василису не очень хорошее впечатление и испугал оборотом.

— Ей нельзя нервничать, елы-палы, — тихо сказала мама, глядя круглыми глазами в сторону.

Я не припомню, чтобы она говорила когда-нибудь шепотом, и вот — в шоке. Никогда ее такой не видел.

Включился папа, как всегда бывало в трудный момент. Предельно собранный, спокойный, он дарил ощущение надежности.

— Если истинная, то все будет хорошо. Однако я слышал, там что-то мутное с приложением и процентом. — Отец, как всегда, смотрел в суть.

Хотя я удивился бы, если бы он еще не был в курсе ситуации. В конце концов, я собрал всех тут, в нашем клане, а у него всегда рука на пульсе.

Я быстро объяснил ситуацию с приложением и процентами.

— А ты сам что чувствуешь? — спросил он.

— Моя, — кратко ответил я, и он по-мужски меня сразу понял — кивнул.

А потом повернулся к супруге:

— Бабуль, пойдем откапывать четыре люльки, пока сын разбирается. — Папа положил руку на голову мамы и погладил ее мелированные волосы, пропустил их сквозь пальцы. — Дети — это хорошо.

Я всегда смотрел на их отношения и хотел себе такие же. Нежные и яркие, шипящие от страсти и не потухающие. Верные.

Мои родители тоже не были рады истинности, когда она на них свалилась. Они бежали от нее как могли, но судьба есть судьба. Именно поэтому глубоко внутри я был уверен, что все получится. Не может не получиться. Но приложение с этой шкалой, эти случаи отказа от истинности — все это нервировало.

Мама подняла взгляд на отца:

— Для людей даже двойню выносить проблема, а тут четыре. Надо позвать Альбину, осмотреть ее. Сын, а ты не мотай ей нервы. Зачем зверя показал так быстро?

Я отвернулся от досады. Да если бы не Казя, у нас все было бы отлично! Но я не буду на него валить. В конце концов, это же я не сдержался.

Я могу пока только немного притушить пыл родных:

— Мам, все потом, ядрен батон.

— Эх. Так хочу посмотреть на нее. Есть фото?

И тут в норе раздался сигнал тревоги.

Отец тут же вышел на связь с Майконгом и Никсом. После быстрого разговора с ними пояснил нам с мамой:

— У нашей норы киношники. Хотят снимать.

Не знаю ни одной другой съемочной команды, кроме Василисиной, которая бы с такой частотой нарывалась на сверхов. Похоже, знакомство родителей и моей пары может состояться куда раньше.

Прежде чем папа дал команду зачистки, я сказал:

— Подожди. Я могу посмотреть, кто там?

Видимо, до родителей уже дошли слухи про съемки у кошачьих, и они быстро сложили два и два.

— Твоя пара может быть в команде?

Я кивнул. Посмотрел трансляцию с камер. Похоже, знакомство отложить не получится.