Оборотень по объявлению. Рыжий-бесстыжий

Глава 14

Арсений

Уверен, Василиса не сбежала сама. Ядреным духом чую гнилой запашок Гойи. Поеду к нему и собственными глазами увижу, сидит он под домашним арестом или нет. А там под шумок вытрясу из него правду, ведь без его косолапых рук Ксю выйти из психушки не смогла бы.

Адрес берлоги я раздобыл быстро. Наши лисы — самые лучшие мозги, которые достанут любую информацию. Только вопрос времени, сколько займет поиск. Дом Гойи ребята нашли за пять минут.

Я уже выехал на автостраду, когда у меня зазвонил телефон.

— Несешься к Гойе? — спросил Саша.

— Да, — коротко ответил я.

Откуда знает?

— Я тут присматривал за Ксю.

А вот это интересно!

— Та-а-ак… — Я весь подобрался, понимая, что все неспроста.

— Ее забрал Казимир, — перешел сразу к делу Саня.

Я съехал в придорожный карман, включил аварийку и спросил:

— Где они сейчас?

— Поехали к тебе, забрали Василису и теперь устраиваются в одном уютном месте. Локацию тебе уже скинул.

Я тут же открыл переписку и нажал на ссылку. Отлично. Забил в навигатор и построил маршрут. Двадцать пять минут. Идеально. Я вдавил педаль газа в пол, понесся по трассе, играя в шашки.

Но у меня оставался вопрос:

— Какого лешего ты не остановил их, ядрен батон⁈ — Я не сдержал гнева в голосе.

Да, это не его обязанность — охранять мою истинную. Сам все сделал для того, чтобы ее увели. Хотел показать, что она свободна, вот и дал доступ к выходу. Уверен, ее взяли на приманку в виде Ксю. Не было бы у Василисы возможности выйти — она бы даже не узнала, что кто-то приходил, дом бы просто не сообщил ей об этом.

— Я слышал от отца, что ты попал в переплет. Жопой чуял, что все будет только хуже и так легко стримом ты не отделаешься. Если МСО точит на тебя когти, то будет использовать любой повод. А Гойя — это же ходячая проблема. И Ксю.

— Так почему не остановил их, когда они забирали Василису? — еще раз на эмоциях спросил я.

— Я собирался, но отец как раз написал последние новости о том, что ты крупно влип. Я решил, что спасти тебя от МСО с помощью этой кражи лучше, чем спасти твою истинную прямо сейчас. Ее же не обидят.

Я переварил услышанное.

— Не обидят? Казя редкостный урод, а Гойя и того круче. А теперь моя пара у них, ядрен батон!

— Арс, это шанс доказать МСО и всем, что это Гойя все начал. Доказательства будут неоспоримы. У тебя всего три дня отвертеться от МСО.

Я увеличил скорость.

— Ты понимаешь, что шантажа не будет? Гойе нужно, чтобы они обе пропали, замолчали навсегда. Не удивлюсь, если он еще меня подставит.

Автомобили мелькали перед глазами. Мотор ревел под капотом.

Саша замолчал на несколько секунд, потом сказал:

— Я думал, они тебя шантажировать будут. Заставят приехать, чтобы унизить, расквитаться.

Голос парня звучал с раскаянием.

— Гойя — слабак. Я навалял ему, теперь он хочет избавиться от меня навсегда. Знает, что не способен меня сам убить. Хочет воспользоваться вниманием МСО и расправиться со мной их руками. Я уже еду. Осталось двадцать минут. Ты там? Что это за место? Что там происходит? Гойя там?

Я завалил Сашу вопросами, чувствуя, как самого всего потряхивает от эмоций. Зверь крутил сухожилия, давил на кожу, но понимал, что человек будет быстрее, поэтому не рвался в оборот.

Я его растерзаю. На лоскуты зубами и когтями порву, а кишками елку украшу. Будет подношение медвежьему богу, чтобы больше таких уродов не рождалось.

— Здесь заброшенная лодочная станция. Раньше был студенческий клуб.

— Лечу.

Еще чуть-чуть — и точно отращу крылья.

Василиса

Я очень вовремя очнулась. Меня везли в металлической тележке по закрытому паркингу, и в это время шел важный разговор.

— Мы так не договаривались, — говорил Казимир. — Василиса не должна пострадать. У нас хороший процент истинности.

Я не слышала, что отвечал собеседник по телефону.

— Гойя, нет. Я отдал тебе Ксю, как и договаривались. Что значит «ее будет мало»? Ты мне сказал, что проучишь рыжего, но ничего не говорил о том, что девчонки будут страдать.

Я напряглась. Итак, Ксю в беде, я… А что я? Куда, собственно, Казя меня везет, громыхая колесами?

— Какая разница, где я? Сделка состоялась.

Со стороны Казимира послышался звук падения, что-то отлетело в сторону. Я больше не скрывалась, привстала и увидела, что тигр лежит на наливном полу, а ко мне бегут темные фигуры.

Выскочить из тележки так просто не получилось. Когда я оказалась на полу, ко мне уже подбежали два крупных оборотня. Я рванула с места, но не успела пробежать и трех метров, как меня схватили за шиворот.

Звук рвущейся ткани дал мне слабую надежду на свободу.

Я побежала со всех ног, увидела ограждение паркинга и замерла на краю. Второй этаж. Убьюсь? Сломаю ногу? Плевать! Лучше попробую, чем просто так сдамся.

И удача была на моей стороне. Пятки пронзило болью всего на миг, а дальше я побежала мимо припаркованных машин. Одна из них как раз трогалась с места, и я на ходу схватила ручку двери и дернула. Запрыгнула на заднее сиденье, а дедушка, который сидел за рулем, даже не услышал, что теперь колесит по округе не один. Он продолжал напевать песню про букет полевых цветов, что подарил парень девушке. Ехал он при этом так медленно, что быстрее было идти пешком. В салоне пахло старостью так, словно тут встретило свой последний час не менее десятка пожилых людей.

Я растянулась под сиденьем, замерла и зажмурилась, ожидая, что в любой момент ручку двери рванут. Но дедуля продолжал петь одну и ту же песню, машина — ехать, а старость — пахнуть.

Через пять минут я с удивлением приподнялась, чтобы увидеть, как мы неспешно двигаемся по автостраде в крайнем правом ряду.

Наверное, оборотни сели на хвост. Ждут более тихого места, чтобы напасть?

Но даже когда мы свернули в спальный район города, нас никто не перехватил. Как же так? Ведь уйти от оборотней почти невозможно. Или запах старости сбивает двуликих со следа?

Дедуля припарковался у пятиэтажки, покряхтел, вышел и открыл багажник. Я тихо распахнула дверь и выбралась, так и оставшись незамеченной.

Не веря в свою удачу, сделала несколько шагов и обернулась. Дедушка продолжал петь любимую песню, которую я уже знала наизусть.

Я завернула за угол дома и остановилась, осматривая себя. Ветер гулял по спине. Я была без денег, средств связи, но жива и свободна. Чего нельзя было сказать про Ксю.

Арс — вот кто мне поможет. Но как с ним связаться?

Ответ один: рабочий планшет в фургончике. Но до него мне еще нужно добраться.

Я выглянула из-за угла. Дедушка все еще пел и ковырялся в багажнике. Я ощущала себя ужасно неловко, пока шла к нему. А когда остановилась рядом, то вовсе чуть не сгорела со стыда.

— Здравствуйте! — крикнула громко я, помня, что дед ничего не слышит.

— Здоровее видал, — сказал спокойно и негромко он. — Поздновато знакомиться. Не находишь, внучка?

Я удивленно посмотрела на пожилого мужчину:

— Вы… Вы…

— Не дурак, — ответил он.

Я замялась, опустила голову и подбирала в уме слова, с чего начать свою просьбу.

— Вернешь потом после комплексной мойки, — сказал дедушка и протянул мне ключи.

— Спасибо! — ошарашенно поблагодарила я.

И даже когда села и завела машину, я все еще не верила, что так просто уеду. Может, дедушка в сговоре с оборотнями? Или еще что?

Но дедушка захлопнул крышку багажника, постучал мне в окно. Когда я опустила стекло, сказал:

— В субботу мне на дачу с Клавкой ехать. В пять утра.

— Верну с полным баком, — пообещала я. — Какая квартира?

— Семьдесят пятая.

Уезжая, несколько раз повторила про себя улицу, номера дома и квартиры. Подъехала к съемочной площадке, ожидая в любой момент облавы, но было тихо. Я даже без проблем добралась до фургончика, открыла дверь и…

— Попалась!

Я вскрикнула, а световик Игорь покраснел весь, от лысеющей макушки до кончиков волосатых ног. Хорошо, хоть серединку тела прикрыл ладошками.

— Гарик! — Я положила руку на грудь, чувствуя бешеное сердцебиение.

Я еще никогда не была так рада его видеть. Правда, непонятно, по чью он тут душу.

— Я… Я… К Ксю!

Я выдохнула, а Игорь убежал, громко хлопнув дверью.

Богическая сила! Я думала, что меня поймали. Но подождите, он решил охмурить Ксю или между ними что-то есть?

Руки тряслись, но я взяла планшет и начала набирать сообщение Арсению. Снаружи раздался шум.

Я выключила свет в фургончике и замерла у окна, глядя на площадку. Вдалеке быстро-быстро мелькнула тень.

Оборотни здесь. Пришли по мою душу. И мне точно не светит ничего хорошего.

Я все же отправила сообщение Арсу, хотя понимала, что он не успеет. Нога стукнулась о чемодан с гримом. В голове промелькнула шальная идея.

А что, если?..

Я же прямо сейчас могу стать оборотнем, могу и упырем. Могу обырем, если захочу. Вот шороху-то наведу в обществе двуликих.

Грим весь здесь, в фургончике. Опыт и навыки имеются, страх подгоняет.

Но, отбросив шутки в сторону, надо попробовать. На лицо заготовку с шерстью приклеить, с ворсинками по цвету в точности, как у медолиса. Черные когти закрепить на ногти, клыки надеть на зубы.

Я посмотрела на себя в зеркало. Ух, страшна. ЛМ бы оценил плешивость и оригинальность наспех собранного образа.

Мало. Этого мало. Нужно шокировать, сбить с толку и выиграть время. Что же еще можно использовать?

Я нашла старую заготовку с полостной раной и приклеила ее на живот. Взяла банку с искусственной кровью, легла на пол и как следует вылила на себя, имитируя брызги после ножевого удара. В нос ударил запах сахара и пищевого красителя.

Помню, сколько времени подбирала идеальные пропорции для разных видов крови — венозной, капиллярной. Как консультировалась у медиков, как подбирала с операторами нужный цвет под разным освещением. Даже привлекала химиков в особо сложном проекте.

Мне нравилась моя работа, и делала я ее с удовольствием. Даже сейчас, в полутьме, руки летали на автомате, чтобы завершить идеальный образ.

Для того чтобы создать правдивую картинку брызг, я долго изучала криминалистическую литературу о том, какие ранения какие кровавые следы оставляют. Следователям это помогает раскрывать детали преступления, понимать, какое оружие использовал преступник, а мне наоборот — создавать достоверный образ.

Я замерла. Теперь осталось главное — задержать дыхание или дышать почти незаметно. Даже если я скажусь раненой — пойдет. Вряд ли меня станут перемещать. По крайней мере, я собью их с толку и выиграю время. Надеюсь, Арс успеет приехать.

Дверь в фургон тихо скрипнула. Я полностью сосредоточилась на дыхании, запретив себе думать о том, в какую заварушку попала.

Оборотни двигались почти бесшумно. Замерли на пороге, в воздухе повисла озадаченность.

— Эй, смотри, — шепнул один второму.

— Тухлая берлога единорога! Кто это ее?

— Видел голожопого? Наверное, он.

Фургон захватила задумчивая тишина, во время которой я как могла мысленно пинала их из фургона.

— Оно нам не надо, — сказал один.

— Согласен. Пойдем? Типа мы не при делах?

— Давай!

Я выдохнула про себя от облегчения.

Шорох у двери обнадежил. У меня получилось!

— Подожди. Кровью не пахнет, — подозрительно прошептал первый.

— Точно.

Напряженная тишина сдавила горло. Я совсем забыла про запахи. При съемках этому совершенно не уделяется внимание, так как камера не передает ароматов. А вот с оборотнями совсем другое дело.

Пусть мое дыхание не собьется. Пожалуйста. Пусть.

— Слушай. Может, тут химия запахи перебивает? — спросил второй.

— Кровь ничем не перебить. Зверь всегда ее чувствует, — возразил первый.

— Иди посмотри поближе.

— Сам иди.

Я услышала тихую поступь. Похоже, вот-вот меня разоблачат.

— Слушай, а с ней что-то не так.

— Что там?

— Я думал, с медвежьего сослепу кажется, но нет. У нее шерсть на лице.

— Да ладно⁈

— Сам смотри.

— Охренеть! Это заразно?

— Дебил, ты и так с шерстью.

Я кожей почувствовала, как надо мной склонились оборотни.

— Дышит, — заключил первый.

— И сердце стучит, — подтвердил второй.

— Дебил, конечно, если дышит, и аппарат работает!

— Сам ты долбоящер. Что нам делать, лучше бы придумал.

Надо мной снова задумчиво замолчали. Я была рада, что за мной послали не самых мозговитых двуликих. Они еще сомневались, и это при моих очевидных ошибках.

— Смотри, порез под футболкой.

— Настоящий.

— А ты сомневался?

— Так не пахнет же.

— Тут везде клеем воняет. Может, нос подводит.

И снова наступила задумчивая тишина.

— Потащили? — спросил первый.

— Давай, — со вздохом согласился второй.

Я распахнула глаза и раскрыла рот, зашипела грозной кошкой.

— Б***!

— Мать моя женщина!

Оборотни отскочили в другой конец фургона.

Я вспомнила недавнюю игру нового злодея. Он талантливо играл пофигизм ко всему, особенно живому и ему противоречащему. Мне не пришло в голову ничего лучше, как взять его поведение за основу.

Я рывком встала и пошла мимо оборотней к двери. Узкий проход фургона позволил даже задеть их грудные клетки плечом.

Я вышла на улицу, двинулась по съемочной площадке, чувствуя озадаченность сверхов.

Я не врала себе — долго это не продлится. Надо придумать что-то еще.

За спиной раздались шаги очнувшихся оборотней, которые решили, что такое чучело все-таки надо ловить. Я завернула в павильон с водой.

Мой взгляд упал на пульт световиков. Обычно они отключают все, берегут аппаратуру в случае скачков напряжения, а тут все оставили. Похоже, Игорь не рассчитывал, что так быстро убежит, вот и забыл, пока прикрывал тылы.

Я направила несколько софитов на вход и включила. Нашла трубочку от молочного коктейля, наплевала на микробы и заразу и как можно тише зашла в воду.

Холод тут же пустил по коже волну мурашек. Здесь была глубина не больше метра, я опустилась с головой, держа в зубах соломинку, и тихо подплыла к краю.

Вода застила глаза, попала в уши. Воздуха через трубочку поступало ничтожно мало, но это был шанс. Я прижалась к бортику бассейна и молилась, чтобы дрожь, которая колотила мое тело, не пускала рябь по воде.

Много раз я слышала фразу, что время относительно. Только сейчас я поняла истинное значение этого утверждения. Я пыталась отсчитывать секунды — они не шли. Оглушенная, лишенная возможности видеть, я ощущала связь с миром только через скудный воздушный туннель в трубочке.

Холод был моим злейшим врагом. Колотил тело, словно опытный боец. Рефлексы дергали мышцы. Хотелось выскочить. Хотя бы подвигаться. Но нельзя.

Я радовалась и проклинала свое долгое нахождение в воде. С одной стороны, я не поймана. С другой — я страдаю, словно меня пытают.

В голову начали закрадываться плохие мысли о том, что мне проще выскочить и сдаться, чем замерзнуть тут насмерть.

Внезапно воздух прекратил поступать, будто трубочка забилась. Я чуть было не дернулась, чтобы вынырнуть, но вовремя остановила себя. Потянула трубочку вниз, чтобы прощупать ее под водой.

Ничего. Вода циркулирует туда-сюда. Я попробовала.

Я вновь выставила палочку из воды. Один вдох мне удалось сделать, но потом снова словно поставили заглушку.

Меня тряхануло от страха. Нашли?

Внезапно трубочку выдернули у меня из рук. Я думала, что меня сейчас достанут, но вместо этого две руки уперлись мне в плечи и притопили поглубже.

Меня хотят утопить!

Я начала вырываться, барахтаться. Хваталась за руки мучителей, пыталась больней оцарапать, ущипнуть, укусить, но меня все равно держали так крепко, что я не могла поднять голову над водой.

Я начала хлебать воду. Пузырьки воздуха стремительно вышли из меня, а легкие зашлись от спазма.

Вот и все?

Я так и умру, не узнав семейного счастья? Не познав материнства? Не узнаю, каков рыжий в постели, наконец?

Прямо здесь, на съемочной площадке? Какая ирония!

Неожиданно руки, топившие меня, исчезли. Я тут же выскочила на поверхность, жадно хватая воздух. Я закашлялась водой. Легкие болели.

Пока не стала нормально дышать, я только отстраненно замечала шум, быстрые движения, крики. В бассейн плюхнулось что-то тяжелое. Потом еще.

— Василис. — Арс подхватил меня, быстро вытащил из воды и посадил на свое колено.

Мышцы его лица дрогнули при виде меня. Брови взметнулись вверх, но он быстро взял себя в руки и не задавал вопросов о том, почему я такая красивая.

Он положил руку мне на щеку с мохнатым гримом и пытливо заглянул в глаза:

— Сможешь посидеть минутку одна?

Я кивнула, ощущая себя так, словно улетела из кабинки парка аттракционов в бассейн с пираньями, выбралась, а потом покрутилась в центрифуге. Арс посадил меня так, чтобы стена была мне опорой, скинул с себя рубашку и накрыл ей меня.

Даже в ужасном состоянии я засмотрелась на его торс. Как же хорош!

Словно в замедленной съемке я видела, как Арс поймал сначала одного изрядно побитого оборотня, который попытался выбраться из воды, и быстро свернул ему шею, а потом второго. А расправившись, он тут же вернулся ко мне, будто не было ничего важнее, чем посмотреть, как я.

— Как ты? — спросил он, схватив мою руку.

Он пытался рассмотреть выражение моего лица под гримом так мучительно, что я поспешила ответить:

— Норм.

Это было все, на что меня хватило. Я прижалась к Арсу, закрыла глаза. Меня колотило.

— Тебе нужно переодеться. — Оборотень поднял меня на руки. — В фургоне есть одежда?

— Плед. — Меня снова хватило только на четыре буквы.

Я чихнула. Громко, выразительно-простудно и невоспитанно. Но сил извиниться не было.

— Будь здорова, — сказал Арс заботливым тоном.

Он внес меня в фургон, забрал свою полумокрую рубашку, накинул на себя и начал снимать с меня мокрые вещи. Когда он схватил за край футболки и поднял ее, оголив живот, Арс со свистом втянул воздух:

— Ты ранена?

— Грим. — Снова четыре буквы — максимум моего словарного пула.

Он покачал головой, а я обхватила себя руками, не давая меня раздеть. Меня всю трясло от холода.

— Сама.

— Нет, — коротко возразил Арс, развел мои руки в стороны и стянул мокрую и упирающуюся футболку через мою голову.

Я снова обхватила себя руками. Он взялся за штаны.

— Арс…

Мне было стыдно.

— Твой грим — лучший отпугиватель, — сказал он.

Дальше он так быстро в один рывок спустил мои джинсы вниз, что я не успела ахнуть. Хорошо, хоть белье не трогал!

В воздухе раздался звук встряхиваемой ткани, а через мгновение меня окутало теплое облако пледа.

— Белье? — спросил Арс.

Я покачала головой. Мне не становилось теплее. Арс снова сграбастал меня на руки.

— В машине будет тепло. Потерпи.

В автомобиле он посадил меня вперед, врубил печку на полную. Присел у открытой двери и стал тереть мои ноги, пока к ним не прилила кровь. Потом закрыл дверь, сел на водительское сиденье и рванул с места, набирая кому-то по громкой связи.

— ЧП. Надо убраться. Остальное потом. Скинул координаты.

— Понял, — ответил собеседник и повесил трубку.

Я посмотрела на Арса. Его рука на руле была так напряжена, что выступили мышцы. Он был страшно зол.

Рыжий заметил мой взгляд.

— Едем к Леону. Это крутой врач.

Меня стало клонить в сон. Лицо словно горело. Все происходящее стало так похоже на сон, или мне это правда снилось? Больница, капельница, белое одеяло. Встревоженная женщина. Разговоры, из которых я ничего не могла уловить.

«Ксю» — вот одно слово, за которое я зацепилась и открыла глаза.

На соседней койке лежала моя подруга. Нет, бывшая подруга.

Женщина в белом халате радовалась, что ее удалось спасти. Я тоже была рада видеть ее живой. Правда, выглядела она ужасно побитой. Мне было жалко ее, но я злилась на девушку. Тот укол я буду помнить всю жизнь.

— Где Арс? — спросила я в полузабытьи у женщины-врача.

Не сомневалась, что она знает. На долгие представления не было сил, а отсутствие рядом оборотня очень тревожило.

— Отдыхайте. — Женщина легонько похлопала меня по ноге.

В ее глазах я увидела то, что перевернуло все внутри.

— Что с ним? — спросила я.

— Сейчас вам нужно оправиться. У вас было сильное переохлаждение, — сказала врач и торопливо вышла.

Я повернулась к Ксю. Девушка спала.

Нет, я не могу. Мне нужно узнать, все ли в порядке с Арсом.

Я вытащила из вены иглу капельницы, села, покачалась, а потом медленно встала на ноги. Вышла в пустой коридор. Пошла по стенке, заглядывая сквозь стеклянные двери и глядя на пациентов.

Арс точно отправился мстить за меня тому Гойе. Что с ним произошло? Он жив? Сильно пострадал?

Я заглянула в окно и увидела замотанного в бинты с ног до головы пациента с «вытяжкой» на ногах. Он был подключен к куче аппаратов.

Я схватилась за ручку двери. Открыла, вползла, а не вошла, высматривая имя пациента. Из глаз сами собой полились слезы. Я зарыдала в голос.