Оборотень по объявлению. Рыжий-бесстыжий

Глава 11

Василиса

Ксю вышла ко мне в комнату выписки и отвела взгляд в сторону. Ей словно было неловко за себя — редкая эмоция для подруги. Сколько ее знаю, видела только однажды, когда она случайно выдала мою безответную любовь.

— Привет! Как ты? — Я подошла ближе, постаралась поймать взгляд девушки.

И заметила, как медсестра выносит спортивную сумку Ксю. А насколько я помню, крали ее без. Очень интересно! Это что получается, оборотни еще проникли к ней домой и для достоверности одежду собрали?

Меня передернуло. Стало не по себе. Я живо представила себя на месте Ксю и порывисто обняла подругу.

— Не говори никому, — прошептала мне в ухо Ксю.

Я кивнула. Подругу всегда волновала ее репутация. Правда, она же сама успешно ее истребляла своим длинным языком.

— Поехали домой?

Ксю кивнула. Взяла сумку. Спросила:

— Как на работе? ЛМ меня потерял?

— Я одна не справляюсь! Без тебя зашиваюсь. Как ты думаешь, когда будешь готова вернуться в команду? — Я открыла дверь комнаты выписки и огляделась.

Арса не было. Нигде.

— Вернусь. Мне надо, — кивнула я Ксю. — А у тебя все нормально?

Девушка сжала мою руку. Я посмотрела в ее лицо, и мне показалось, что она все-все помнит. Слишком затаенно тревожным был ее взгляд. Она словно боялась что-то обсуждать в этих стенах и могла выражать эмоции лишь мимикой.

Бедная девчонка! А я еще расстраиваюсь, что рыжий ушел, как и обещал. Скатертью ему дорога. Здоровье у нас одно, чтобы еще связываться с оборотнями.

На парковке пикапа Арса уже не было. Мы с Ксю сели в мою машину и молча выехали на дорогу.

Ксю бегло осматривала салон.

— Что такое?

— Ничего, — слишком поспешно сказала она.

Запуганная, тревожная, молчаливая — это все не про мою подругу. Обычно она с шашкой на танк залезет, а тут смотрит побитым щенком.

Ксю открыла бардачок и достала оттуда блокнот. Он всегда там лежал на случай, если нужно было срочно записать что-то или зарисовать. Второе случалось чаще.

Она пролистала мои зарисовки образов героев и на пустом листе написала вопрос: «Жучки?»

Я пожала плечами в ответ.

Все-таки Ксю все помнит. И я была этому даже рада. Не знаю, как я себя чувствовала бы, если бы из клиники подруга выпорхнула беззаботной и не осознающей прошлого пташкой.

— Ты сегодня выходная? — спросила Ксю.

— Да. Завтра снова в строй, и я очень надеюсь, что ты со мной.

Подруга кивнула и предложила:

— Как насчет сегодня где-нибудь посидеть?

Я улыбнулась:

— Вот это моя Ксю!

— Поехали прямо сейчас? Туда, где шумно и многолюдно.

Похоже, ей хочется поговорить, но она боится, что нас подслушивают в случае слежки. Что не исключено.

— Ты же обожаешь караоке, — осенило меня. — Я видела кабинку прямо на улице. Пойдем петь?

Ксю тут же поняла, куда я клоню, ее глаза загорелись былой жизнью.

— Давай.

Нам срочно нужно было обсудить ситуацию.

И у нас получилось! Правда, пришлось спеть несколько песен, и большая часть пришлась на мою душу, потому что Ксю была словно разряженная батарейка.

— Что было в клинике?

— Мне промывали мозги. Пытались убедить, что мне стало плохо на улице, что я начала видеть всякое, поэтому прохожие вызвали скорую.

— А вещи?

— Что ты их привезла, — ответила напряженно Ксю.

— Нет. Я их не привозила. Если бы я знала, где ты, я бы тебя оттуда забрала любыми путями.

После моих слов подруга заметно выдохнула, расслабилась.

— Спасибо. Я знала. Я верила в тебя.

Мы обнялись.

— Как думаешь, за нами следят? — спросила Ксю, глядя через стеклянные дверцы кабинки.

— Не знаю.

На самом деле я была в этом уверена, но не хотела пугать подругу.

— Тебе не страшно? — вдруг спросила девушка.

— Нет. Я злюсь.

— А я побыла в четырех стенах и теперь их боюсь. Очень боюсь, Вась. Они очень могущественные и опасные. Могут закрыть тебя до конца жизни, если что не так. Я иногда думала, что никогда не выйду оттуда.

Ксю внезапно расплакалась. Опустила голову мне на плечо и, всхлипывая, предложила:

— Может, уедем домой?

Домой?

— Да ни за что! Мы с тобой столько лет вылезали из дыры, что никакие оборотни нас обратно не загонят. — Я сжала кулаки.

Ксю вытерла слезы и посмотрела на меня так, словно я поделилась с ней своей уверенностью.

— Ты права. Никто нас не отправит назад, если мы сами этого не захотим.

— Вот именно! А теперь давай вкусно поедим и отпразднуем твое возвращение из логова дракона.

Ксю посмотрела на меня и на полном серьезе возразила:

— Там медведи.

И мы обе были уверены, что это так. Я не знала, как она так быстро разобралась в оборотнях, но не сомневалась, что при желании из Ксю может получиться отличный борец с двуликими.

Прошло три дня. Ксю вернулась на работу, стала смеяться, и мы словно забыли о мире оборотней. Не разговаривали о нем вовсе, хотя я не могла себя заставить не высматривать рыжего героя среди толпы людей.

Одно последствие было у Ксю: она боялась оставаться одна. Ночевала у меня, ездила со мной на работу на моей машине и возвращалась в мой дом. Я же старалась отвлечь и ее, и себя, придумывая более детальные образы для фэнтезийной массовки. ЛМ даже отметил мое излишнее усердие в этом, сказав, что я зря трачу бюджет и, если купленного грима не хватит, компенсировать я буду за свой счет.

Я согласилась. У каждого своя терапия, у меня вот трудовая. У Ксю, судя по всему, терапия заключается в усиленной болтовне.

Вечером четвертого дня мы возвращались домой особенно поздно. День выдался выматывающим. Новый злодей поцапался с фокусником, художник по костюмам — с главной героиней, а ЛМ начал чихать каждые пять минут, и с каждым чихом его настроение стремительно падало, а нос краснел.

Освободились мы, еле волоча ноги. Вымотанные и морально, и физически, мы даже не разговаривали на обратной дороге. Наверное, именно поэтому я не заметила машину справа.

Удар, звук сминаемого железа — и нас закрутило. Ремень безопасности врезался в грудь, шею, в глазах все завертелось. Остановил нас отбойник. Машина задымилась. Ксю застонала. Все это слилось в одну пугающую симфонию катастрофы.

— Надо вылезать. — Я посмотрела сквозь треснувшее лобовое стекло на столб темного дыма.

Подруга потянулась к ручке и вышла, шатаясь, а вот я не смогла — мою дверь перекосило. Ксю обошла машину и тоже попыталась дернуть, но было бесполезно. Заклинило.

Неожиданно Ксю оттолкнул в сторону Арс. Дернул дверь и вырвал ее с корнем, отбросил в сторону и наклонился ко мне. Отстегнул ремень безопасности, про который я забыла, взял на руки и вытащил из машины.

И тут она загорелась.

— Моя машина! Грим! — Я дернулась, чтобы оказаться на земле, но оборотень лишь сильнее сжал руки.

Он прошел через две полосы с притормаживающими автомобилями-зеваками, встал на обочину и спросил:

— Болит что-нибудь?

— Не знаю, — честно ответила я.

Рядом с нами шла Ксю, волком поглядывающая на Арса.

Рыжий поставил меня на ноги, внимательно осмотрел район шеи, ключицы, руки и ноги.

Я поискала глазами вторую машину, которая в нас врезалась. Но где же она? Водитель уехал с места ДТП?

— Это они нас подбили, — прошептала Ксю.

Арс посмотрел на нее нечитаемым взглядом.

Подруга добавила:

— Там за рулем был тот громила из психушки.

Рыжий зло сомкнул челюсти.

Я в шоке посмотрела на полыхающий автомобиль и качнулась. Арс тут же придержал меня, обняв рукой.

Мой счет пуст, машина уничтожена. Хотелось схватиться за голову и выть.

— Поехали, вас осмотрят врачи.

— Я не поеду к вам.

— Отвезу в приемное отделение вашей больницы.

Я заметила на обочине его автомобиль. Ни за что не поверю в совпадения. Неужели авария подстроена?

— Нет. Я сама вызову скорую. — Я начала искать по карманам телефон, сумку, но все осталось в машине.

Арс молча протянул свой разблокированный смартфон. Я сдержанно поблагодарила, набрала номер скорой и сказала о ДТП с потерпевшими.

— Спасибо! — Я протянула ему телефон.

— Можешь уезжать, — высказалась Ксю.

Мне стало неудобно от ее слов. Он меня спас. Я не хотела бы, чтобы он так ушел. С другой стороны, обстоятельства аварии говорят сами за себя. Арс все устроил, чтобы снова выглядеть спасителем. Сразу напрашивается вопрос: а в клубе ту банду бородачей не он на нас натравил?

Нет, не хочу верить. Однако факты против моих желаний.

Арсений проигнорировал посыл подруги. Принес нам две маленькие бутылки воды из машины и встал неподалеку. Довольно быстро приехала бригада СМП. За ними спасатели, которые потушили машину. Я наблюдала с грустью и со слезами на глазах, как из-за огня и дыма появляется черный скелет кузова, пока врачи осматривали нас. Сказали, что мы отделались легким испугом, несколькими синяками и царапинами.

Подъехали полицейские. Зафиксировали аварию, взяли показания и отпустили отдыхать.

— Вас подвезти? — спросил Арсений, когда скорая уехала.

— Нет! — категорично заявила Ксю, а вот я промолчала.

Тогда оборотень спросил:

— Твою подругу не надо подвозить. А тебя?

В один миг мне показалось, что он схватит меня и унесет. Мне хотелось согласиться, когда он смотрел на меня вот так, пробирая до нутра, но я ответила:

— Вызову такси. Спасибо.

Арс кивнул, развернулся и ушел, не оглядываясь. Сел в машину и без промедления уехал, оставляя после себя чувство сожаления и горечи.

Меня расстроил его уход. А как же уговоры? А как же истинная пара? Вот так взял и уехал?

— Надо было соглашаться, — сказала я.

— Ты хочешь в психушку? Я — нет. Уже была, — нервно заявила Ксю, щупая карманы.

— Мы без телефонов, документов и вещей. — Я тяжело вздохнула.

Мимо ехали машины, все до одной притормаживая, чтобы посмотреть сначала на сгоревший автомобиль, а потом на нас.

Неожиданно около нас остановилось черное авто бизнес-класса. Вышел мужчина в белой рубашке, вежливо открыл нам заднюю дверь и пригласил внутрь.

— Вы кто? — спросила я, прежде чем Ксю открыла рот, чтобы его послать.

— Такси премиум-класса. Вызвал молодой человек, с примечанием забрать двух девушек с обочины и отвезти куда пожелаете.

Мы с Ксю переглянулись. У меня на душе стало необъяснимо тепло. Все-таки я расстроилась, когда Арс взял и уехал, а тут он позаботился о нас, хотя мы его и послали.

— Не улыбайся! — шикнула на меня Ксю. — Эта авария произошла из-за них.

Мы сели на заднее сиденье шикарного авто и пристегнулись.

Я поняла, что ничего не могу с собой поделать — мне хочется оправдывать Арса до потери пульса. Я понимала, как это глупо. После знакомства с ним моя жизнь превратилась в руины, но меня необъяснимо тянуло к нему.

— Василиса, очнись. — Ксю ткнула меня пальцем в плечо.

— Девушки, куда едем? — спросил водитель.

Подруга посмотрела на меня:

— Можно к тебе?

Я назвала водителю свой адрес, откинула голову на спинку и закрыла глаза. Что теперь делать без машины? Страховка не покроет и четверти. Может, меня и вовсе посчитают виноватой. Я совершенно не помню подробности аварии. Одна надежда на камеры слежения на дороге.

Мы приехали домой (хорошо, что ключи остались у меня в кармане джинсов), и Ксю все не могла успокоиться. Она все говорила, какие оборотни опасные, что они не отцепятся от нас, что скоро заявятся в квартиру. А я все больше хотела закрыть уши руками или выставить подругу за дверь.

— Ксю, хватит. У меня сейчас голова взорвется.

— Пока я не увижу, что ты их ненавидишь, я не замолчу. Ты в каких-то облаках летаешь. Полежала бы в психушке несколько дней, сразу бы дурь из головы вылетела.

— Я не маленькая девочка. Мне не нужно промывать мозги.

— Нужно. Ты уже без машины, без телефона. Осталось работу потерять, и возьмет тебя тепленькую, предложит кров. Вот увидишь.

— Нет. Не будет такого. И давай уже спать, Ксюш. У нас был очень тяжелый день.

На следующее утро мы получили огромный нагоняй от ЛМ за утраченный грим. Там были важные маски, которые мы использовали постоянно, и они не столько стоили денег сами, сколько были трудозатратны в изготовлении. Но самое жуткое тут то, что из-за этого вся команда простаивала.

— Ты знаешь, сколько сотен тысяч стоит один съемочный день, дурья твоя башка? — кричал ЛМ.

— Мы попали в аварию. Машина сгорела. Это форс-мажор, — отвечала я.

Хотя знаю, что с ним спорить нельзя, но тут он перегибает. Ни грамма сочувствия, ни секунды понимания.

— Сами целые, значит, надо было и грим вытаскивать.

— Меня саму на руках спасли. Мою дверь заклинило. Я могла сгореть заживо. — Я произнесла это вслух, и на меня накатило понимание того, что чуть было вчера не произошло.

Меня всю словно в комок сжало.

Я могла сгореть. Умереть. Не увидеть это солнце, не почувствовать этот ветер.

ЛМ что-то орал, но я уже его не слышала. Обычно такая скандальная Ксю молчала, стоя рядом и по чуть-чуть отходя от меня. Я удивленно посмотрела на нее.

— Два дня простоя стоят миллион рублей. Миллион! Понимаешь? Кто его заплатит? — Режиссер встал передо мной, тряся сценарием.

— Это несчастный случай, с которым я ничего не могла поделать. У меня теперь нет даже машины. Я тоже пострадавшая.

— А вот пострадавшая ты или слепая курица — посмотрим. Компания подаст на тебя в суд, а ты уже с виновником ДТП разбираться будешь. Виноват он — все заплатит. Ты — будешь сама нести ответственность за покупку прав.

Меня обдало холодом. Я слышала, что ЛМ терпеть не может женщин-водителей после одного случая, но теперь убедилась в этом на себе.

Разве это справедливо? Тут я потерпевшая. Чуть заживо не сгорела! Интересно, случись что, ЛМ тоже бы подал в суд, чтобы мои родители выплачивали, или в этом случае ко мне не было бы претензий?

Я понимала, что юридически он прав. По договору я не должна вывозить грим из фургончика, но все всегда так делают. Потому что в киношной среде случается всякое: актеры могут что-то подсыпать в грим, чтобы навредить конкуренту, а отвечать за все буду именно я. Поэтому я всегда важное возила с собой. Кто же знал, что грим сгорит в машине?

Я посмотрела на Ксю. Когда не надо, она смелая, храбрая и громкая. Так что сейчас молчит? Боится, что на нее лям долга поделят?

Красный от злости ЛМ смотрел на меня глазами с лопнувшими сосудами. Я возненавидела его в этот момент. Величайшим моим желанием сейчас было уволиться. Останавливал пустой счет и трудовой договор, по которому я буду обязана все равно отработать две недели. Пожалуй, второе даже больше.

Но внутри так пекло, так было обидно, что я поняла: не могу здесь оставаться ни секунды. Да и смысла нет. В фургончике лишь отбракованные заготовки, чуток грима и атрибутики.

Я развернулась, и тут Ксю внезапно заговорила:

— Лаврентий Михайлович, давайте попробуем снять подводные сцены. Для них нам хватит отбракованных заготовок. Мы как раз хотели их использовать в воде, чтобы не портить основной грим. Я позвоню в павильон, узнаю, свободно ли там?

Я удивленно посмотрела на подругу. Почему этот вариант не пришел мне в голову? Наверное, от злости и обиды.

Зря я о Ксю плохо подумала.

ЛМ почесал затылок, подумал и махнул рукой:

— Звони.

Я смогла выдохнуть только после его ответа. Снимать в воде мы будем минимум два съемочных дня. Если подруга поможет, можем постараться сделать новый грим. Тогда не будет этого грабительского штрафа от кинокомпании.

Да, мне придется заказать экспресс-доставкой недостающие составляющие. Да, надо будет разрываться между гримом на площадке и созданием нового, но это звучит лучше, чем штраф в миллион.

— Павильон оказался свободен сегодня, завтра и послезавтра! — отчиталась счастливая Ксю.

И улыбнулась мне.

Надо же, успела и телефон у кого-то взять. А ведь мы даже не успели купить себе по мобильному, потому что съемки начинались тогда, когда все магазины сотовой связи еще закрыты.

— Спасибо, — сказала я одними губами.

И снова переезд всей командой на новую площадку. Я ощущала себя обездоленной без машины. Нам с Ксю досталось место в салоне микроавтобуса, среди вешалок с костюмами. Я ехала, заваленная тюками, и думала о том, что точно не успею подать документы в страховую в эти два дня. И телефон купить тоже не успею. И карточки мои пропали — нужно в банк. Правда, на что покупать новый мобильный? Насколько помню, у меня денег после перевода родителям — ровно на еду до зарплаты.

— Не грусти. Мы справимся, — поддержала меня Ксю.

— Спасибо, — поблагодарила я уже вслух.

Мне было стыдно, что я плохо о ней думала. Все-таки не зря мы столько лет дружим. И несмотря на ее сложный характер, как подруга она верная и надежная.

Стоило нам приехать на площадку, как первое, что ударило по нам, — это температура воды в павильоне. Она была градусов семнадцать, не выше.

Когда мы наложили на актеров скромный грим, собранный из забракованных заготовок, получилось, откровенно говоря, ниже среднего. Вся надежда была на воду, но мы не взяли в расчет совсем другой фактор: поправлять грим в воде тоже надо нам. В холодной воде. Закатав штаны как можно выше, мы десятки раз залезали в бассейн к актерам.

К вечеру мы обе с Ксю зачихали, а потом засопели. Надели на лицо маски, получили свою порцию осуждающих взглядов, но продолжали работу. В перерывах между правкой грима мы корпели над воскрешением старого. Смотрели эскизы и делали, делали, делали.

Ближе к ночи съемки закончились, и я почувствовала ломоту в теле. Только этого не хватало! Только не сейчас.

ЛМ переживал:

— Только бы актеры не свалились!

Конечно, а на нас плевать. Между прочим, актеров хотя бы отогревали, заворачивали в полотенца, меняли одежду между дублями. А мы? На нас попадала вода, и нам приходилось высыхать как есть, но до этого никому не было никакого дела.

Мы с Ксю так ни разу за день не поели. Все работали, работали, работали и даже выпросили фургончик для ночевки здесь, чтобы продолжить трудиться над гримом.

Близилась полночь. Закрытая территория киношных павильонов баловала тишиной, как вдруг стук в дверь заставил нас с Ксю подпрыгнуть.

Мы переглянулись.

— Оборотни? — спросила перепуганная подруга шепотом.

Я медленно подошла к двери.

— Кто там? — спросила я, держа засов.

В ответ тишина.

Я не открывала. Больше не стучали. Я нервно села делать грим дальше, и минут десять мы переглядывались с Ксю.

— Я посмотрю, — не выдержала я.

Встала и открыла дверь. Никого. А вот на ступени лежал пакет с наклейкой доставки и логотипом известного ресторана.

— Это еда, — рассказала я Ксю.

Мы обе были голодные.

— Отравленная? — с кислой улыбкой посмотрела на меня подруга.

— Хотели бы отравить — давно бы это сделали.

Я наклонилась и взяла пакет. Огляделась. Никого.

Почему-то я знала, что это Арс. Тихо, так, чтобы Ксю не слышала, я прошептала:

— Спасибо.