Оборотень по объявлению. Рыжий-бесстыжий (Наталья Буланова) читать бесплатно онлайн полную версию книги

Глава 12

Арсений

— Косолапый! — окликнул я в спину.

И вбил кулаком его нос в черепную коробку, абсолютно точно пустую.

Бурый отшатнулся назад и зарычал. Кинулся вперед. Я нырнул ему под руку, встал за спиной и как следует дал пяткой по хребтине.

— Падла! Давай сразимся зверями и в лесу, а не так на улице. Я сдерживаюсь.

— Не сдерживайся, — сказал я в ответ.

И замахнулся, но медведь увернулся и с рыком, наклонившись, протаранил плечом мой живот.

Я зажал его голову под мышкой и выпустил когти, без промедления всадил их в основание шеи и услышал дикий вой соперника.

Он распрямился, подняв меня на своем корпусе, но я не отпускал. С каждой секундой он становился все более безумным, потому что я доставлял ему невероятную боль. Его инстинкты кричали о смертельной опасности, ведь моя рука вот-вот обхватит позвонки.

Утробный рык отчаяния сотряс улицу. Люди, случайные очевидцы нашей схватки, даже не снимали — они бежали, чувствуя опасность. Когда дерутся два хищника, зевакам нет места.

Для меня не имел значения закон сверхов, что его нельзя убивать, а нужно тащить на суд. Он покусился на мою истинную, а значит, поплатится жизнью здесь и сейчас. Плевать на камеры. Плевать на заветы оборотней. Плевать на все. Бурый сам напросился.

От одной мысли, что Василиса могла никогда не выйти из машины, я сатанел. Кто он такой? Как он посмел? Урою! Закопаю живьем.

Второй рукой я нащупал нужные позвонки, чтобы он больше никогда не мог двигать ни руками, ни ногами, и сжал. Хруст не утолил мою жажду мести, как и ор медведя.

Он рухнул подо мной, уже не рыча, а гудя паровозом. Я потащил его в свой пикап, чтобы прокатить с ветерком. Закинул в кузов, даже не ощущая его веса на адреналине. Прыгнул в машину и рванул с места, чтобы навсегда найти надежное пристанище одному косолапому уроду.

Плевать на мораль. У него ее нет.

Жестко? Нет. Это он совершил невозможный поступок, когда боданул двух человеческих девушек к смертельному краю. В этот момент он стер себя из моей системы нормальных координат.

Лес встретил темнотой и звуками ночных хищников, которые тут же разбежались, когда почувствовали меня с добычей.

Я швырнул бурого на землю, достал лопату и посмотрел на придурка. Он мычал.

— Надейся, что успеешь регенерировать и выкопать себе путь наверх, — бросил я и стал копать.

Копал много, глубоко, широко. Пусть ему будет земля строительным бетоном!

Когда я закончил и засыпал косолапого, где-то вдалеке завыли волки, предупреждая стаю о сильном хищнике на их территории. А мне хотелось откопать бурого и еще раз выбить из него все дерьмо, что позволило ему поднять лапу на мою истинную.

Я не получил удовлетворения. Сел у будущих раскопок археологов и заскрежетал зубами. Мне мало. Мало. Мало.

Слишком легко отделается.

Я раскопал его руками, достал и подвесил за ноги к толстому суку над этой самой ямой, откуда я его только что достал. И теперь я стал ждать, глядя в его глаза, полные страха.

Он уже умер морально и воскрес.

— Б-б-больной, — тихо, заикаясь, сказал медведь.

— А ты не знал, ядрен батон? Я же сын самой безбашенной женщины в мире.

Я дождался, когда у бурого стали немного шевелиться руки, и кинул кинжал, перерезал веревку. Косолапый с ором шлепнулся в могилу. И я снова закопал его. И стал ждать.

Ну же, давай, зомбарь, вылезай. Я выжму из тебя все соки. Покажу, что такое покушение на любимую женщину сверха.

И когда из земли показалась рука, я ее пожал. Та тут же убралась. Медведь затих.

Чует, что смерть его на его могиле лежит. Нашел чьи-то мозги в земле, вставил в свою пустую черепушку, стал, наконец, думать.

По деревьям пробежала линия света. Кто-то ехал сюда на всей скорости.

И не один!

Одна, две, три, четыре машины.

Интересно. И кто там? Дружбаны бурого?

Отлично, я как раз хочу размяться, а то залежался.

Я узнал силуэт первой машины. На таком внедорожнике ездит глава бурых — Влад. Ну, ядрен батон, это не весело!

Кто там следом? Ну как я мог не узнать электрокар отца, главы лис? Да у нас тут сходка.

Еще две машины я не опознал, они остановились чуть поодаль, а главы подъехали впритык.

Первым из машины выскочил отец.

— Норм? — Он встал рядом со мной.

— Норм, — кратко ответил я.

Влад вылез следом и встал напротив, пожал руку и спросил одно:

— Зачем полез в открытую?

— Потому что мою истинную чуть не убили тоже у всех на глазах, ядрен батон. Если бы я не ожидал угрозы и не ехал следом, она сгорела бы заживо, запертая в куске металла.

Влад и отец отвели взгляды в сторону. У каждого была истинная, и они могли представить себя на моем месте.

— За разборку тебе ничего не будет. Гойя тронул твою истинную, ты вправе ответить тем же. Но за демонстрацию силы прилюдно всегда следует наказание. Ты мелькнул на камерах в клубной драке, теперь здесь. Мало того, что все кланы были на ушах из-за киношников и кошачьих, которые дали им шороху…

— Насколько я помню, бурые тоже не стали терпеть съемки у своего любимого бара «Берлога», — вставил несколько слов отец, не боясь перебить главу медведей.

— Макс, я не защищаю Гойю. Я примчался сюда по горячим следам, чтобы Арс не вляпался по полной. Международный союз оборотней рвет и мечет от наших постоянных залетов в сеть. Боюсь, что они могут сделать Арса козлом отпущения.

— Вперед, — сказал я.

Не боюсь. Я свою позицию отстою. И пусть мне хоть один сверх в лицо скажет, что он сделал бы по-другому, если бы на жизнь его истинной покусились. Ни одного оборотня не найдется, который бы тактично ждал в сторонке и бил врага только в слепых зонах камер наблюдения.

Влад вопросительно посмотрел на моего отца. Тот даже не моргнул.

— Вы не понимаете? Любой другой бы остался менее заметным, но не Арс. Ты слишком броский, громкий, шумный. Ты раньше снимал такие яркие ролики, что тебя полмира сверхов смотрело. Ты слишком узнаваем. И чует моя жопа, МСО наведет прицел на тебя.

— Пусть, — спокойно повторил я свою позицию.

Я не понимал, зачем они сюда приперлись. Ладно отец, он тревожился. Но Влад-то что? Этот бурый был изгнан из клана.

— Арс, я здесь, чтобы дать совет. Ты рос у нас на глазах, не хочу видеть тебя распятым, а все к этому и идет. Прислушаешься к моим словам или нет, дело твое. Сохрани жизнь Гойе. Это будет твоим козырем в случае разборок с МСО.

Я посмотрел на землю, под которой затаился бурый. Он еще продержится там некоторое время, но, если не дать ему вылезти, останется там на веки вечные.

— Значит, выбор между страхом за собственную шкуру и расправой с законной целью, ядрен батон?

Влад молча смотрел мне прямо в глаза. Я уважал этого мужика, был благодарен за порыв. Но…

— Это против моих принципов, — сказал я.

Отец посмотрел на меня, и я увидел в его взгляде смесь чувств: гордость, огорчение, согласие и беспокойство. Он понимал меня.

И по Владу было видно, что глава бурых тоже разделял мою позицию. И раз такой спокойный сверх, как он, засуетился, МСО раздувает огромный скандал.

Я достал телефон. Давно я не вел расследований онлайн. Открыл свой канал, удивился количеству подписчиков, которые не отписались, и нажал на трансляцию, направив камеру на себя. Посыпались сначала сотни, а потом тысячи зрителей.

Да, меня раньше любили смотреть и слушать, но потом я подостыл к блогерству. Заинтересовался стартапами, стал развивать несколько дел. Однако меня не забыли.

Видимо, Влад прав. Незабываемая я натура.

В свете фар было неплохо видно мое лицо. Я встал так, чтобы ни отец, ни Влад не попали в кадр. Нажал на запись эфира и начал говорить:

— Всем привет, это Ядреный! Вы в шоке, да? Это не глюки, это ядрен батон. И сейчас я расскажу вам одну занятную историю. Я нашел истинную. Да-да, спасибо за поздравления. Но мою пару захотел убить один му… нехороший сверх. Вот он.

Я показал на землю, копнул рукой несколько раз и пожал ладонь бурому.

— Вот этот будущий корм червям. Он еще жив, хотя я не знаю почему. Видите ли, он протаранил машину моей истинной, когда она ехала с работы, так, что автомобиль загорелся. Я чудом успел ее спасти, потому что жопой чуял неладное. Она превратилась бы в пепел, опоздай я хотя бы на пять секунд. И знаете, почему этот мешок с дерьмом решил так низко мстить? Потому что я надрал ему задницу на ринге без правил в двух обличьях.

Я сделал паузу, давая сверхам высказать в чате свои гневные эмоции. Все осуждали, гнобили, обзывали недалекого бурого. Потом я добавил:

— Как бы поступил настоящий мужик на его месте?

И чат взорвался предположениями, которые все сводились к одному.

— Вот! Я тоже думаю, что настоящий мужик выясняет отношения только с мужиками. Как только он начинает делать это с женщинами, он кем становится? Верно — бабой.

Чат снова взорвался.

— Вместо того чтобы прийти ко мне на еще одну схватку, он решил ударить по моему слабому месту — человеческой паре. И вот он здесь, в земле. Как думаете, справедливо?

Чат единогласно был за то, что так ему и надо.

— Он еще жив. Он еще там. И вот я хочу у вас спросить: нужно ли мне его достать, помня, что каждая жизнь — ценность, или нет?

Посыпались сообщения одного и того же содержания о том, что истинность — это святое. Я проверил, что запись ведется, и продолжил говорить, читая некоторые сообщения вслух:

— Да, я тоже его выкопал, снова дал люлей и снова закопал, потому что моя жажда крови неутолима. Я взбешен, разъярен, ядрен батон. Мне кажется, что все, что бы я с ним ни сделал, — этого мало. Никто не смеет трогать чужую истинную. Вы согласны?

Я использовал то, что было создано, взращено мной, и то, что дали мне мама с папой. Слышал, как Влад тихо сказал отцу:

— Шустрый. Быстро сориентировался. Вот что значит новое поколение. Мне бы даже в голову не пришло.

Когда я закончил трансляцию, публика жаждала крови. Все требовали оставить бурого в земле, но я его выкопал на глазах у всех. Зачуханного, грязного, испуганного, но с забито-озлобленным взглядом. Он еще не мог стоять, но вполне сносно сидел.

Таких в живых не оставляют, потому что они будут портить тебе жизнь, пока кто-то из вас не умрет.

— Сейчас я скину свою локацию в чат, и те сверхи, кто не хочет, чтобы этот отброс ходил по улицам города, — милости прошу в лес. Загоним его до смерти, ядрен батон. Но только тогда, когда регенерирует.

Я видел, как при этих словах разом вытянулись лица у отца и Влада. Они не ожидали от меня этого. Но как они не поймут, что бурому уже не жить, а народную казнь никто не отменял.

Гойя (теперь я в курсе, как зовут эту мразь) не знал, куда деть взгляд и что делать. Весь дергался. Я повернулся к нему и спросил:

— Как думаешь, сколько оборотней сюда приедут, чтобы тебя убить, а сколько, чтобы спасти? Хочешь увидеть, есть ли у тебя настоящие друзья, ядрен батон?

— И ты меня называешь монстром? — спросил Гойя с ужасом. — Это ты настоящий монстр. Вы только послушайте его! Он хочет меня загнать, как скотину!

Ух ты! Пытается играть на камеру.

Я посмотрел ему прямо в глаза, а потом на телефон, специально встав к нему спиной и обращаясь к зрителям:

— Монстр? Пожалуй, любой нормальный сверх превращается в такого, когда трогают его пару. Даже на законодательном уровне разрешена расправа.

— Это публичная травля! — заорал медведь в попытке спасти свою шкуру.

— О морали заговорил. А когда ты невинную девочку чуть на небеса не отправил, потому что тебе врезали разок, это нормально? У нас звериный мир. Здесь действуют звериные законы.

— Я требую суда! Официально! Пользуясь статьей 213 пункт 7! — заорал Гойя всем на удивление.

В лесу повисла тишина. Слышно было, как жужжат голодные комары.

Я посмотрел в камеру, молча читая чат и ожидая реакции. Комментаторов прорвало.

Я был удовлетворен его страхом, его паникой. Это была моральная битва, и в ней я уже победил, хотя бурый, может, и не догадывается.

— Суд присяжных, ребят? Представляете? Отлично. Мы приобщим это видео к доказательствам дела. Всем спасибо, всем пока.

Я завершил трансляцию и увидел, как отец заметно расслабился, а Влад сказал:

— Умеешь же выжать.

Люблю. Умею. Практикую.

Не зря я не только отбитый медоед, но и хитрый лис. Бурый сам себе назначил смерть через суд присяжных. И это даже круче, потому что оставить его тут в земле мне было недостаточно. Теперь же, когда он морально прошел несколько кругов ада, его ждет заключение и ожидание суда, а потом казни.

Из двух машин, что стояли в стороне, вышли сверхи клана бурых. Упаковали Гойю, а мы с отцом проводили их отъезд тяжелыми взглядами.

— Сын, ты уверен, что суд вынесет верный приговор? Для смертной казни нужно единодушие всех двенадцати присяжных.

— Уверен. Ни один сверх после такого его не оправдает.

* * *

Василиса

После бессонной ночи я могла уверенно сказать, что заболела. Ксю тоже кашляла, но у нее хотя бы не было температуры. Меня же то знобило, то бросало в жар. Кожа горела.

Съемочная группа принесла таблетки и повесила на дверь, за что я им была очень благодарна. Или это был оборотень? Хотя как он прошел бы сюда, когда здесь столько людей?

В этом состоянии лихорадки моя воля ослабла настолько, что я написала Арсу сообщение с благодарностью за ужин через мессенджер с рабочего планшета, который уцелел, потому что лежал в фургоне-гримерке. Он ответил: «Пожалуйста», и все. Это беспокоило меня весь следующий день.

К пяти часам вечера мы с Ксю свалились окончательно.

— Мы не сделали и половины потерянного грима. — Я еще пыталась что-то разглядеть, хотя все перед глазами расплывалось.

Голова была весом со слона и клонилась вниз.

— У меня руки больше не шевелятся и глаза не видят, — простонала Ксю, забравшись на место для отдыха.

— Съемки еще идут.

Словно назло, в громкоговоритель позвали:

— Гримеры!

— Я больше не могу, — пробормотала Ксю.

Я еле-еле встала, пошла по стеночке к выходу и навернулась со ступеней. И обязательно разбила бы себе нос, если бы меня не поймали.

Арс смотрел на меня строго:

— Зачем так себя истязать?

И взял меня на руки.

От оборотня так и фонило молчаливой злостью. Он нес меня со съемочной площадки на глазах у всех, и что делал народ? Люди просто расступались перед уверенным мужчиной, и ни один не задал ему вопроса.

А у меня не было сил даже на то, чтобы мяукнуть. Я опустила голову на плечо рыжего героя и закрыла глаза.

Честно говоря, мне сейчас было так хорошо, что не хотелось ничего менять. Я уткнулась носом в грудь Арса и глубоко вдохнула его запах. Мне очень нравилось, как он пахнет. Я не могла сказать чем — это было неповторимо. Но я не могла надышаться. Мне даже показалось, что мне стало легче только от одного его присутствия рядом. Но это же бред, верно? Такого не может быть.

Мне хотелось быть тихой, потому что Арс был очень раздражен. И злился он на меня — я это ощущала каждой клеточкой тела. Даже без слов я знала за что.

Не может быть, да? Но я чувствовала, что мой режим киборга вызвал в нем такую волну возмущения и неприятия, что он предпочитал молчать. Однако энергия выплескивалась из него так, что перед нами расступались и на съемочной площадке, и на улицах города. Я словно издалека наблюдала, как он несет меня к своему пикапу. В состоянии измененного сознания из-за температуры я прекрасно считывала его «молчи, женщина, я знаю, что делать» и не имела ни малейшего желания сопротивляться.

Наоборот, внутри проснулось что-то такое глубоко женское, что всегда ждало сильного мужчину, который вот так возьмет меня на ручки, когда мне плохо и я взвалила на себя слишком многое.

— Вася! — закричала позади меня Ксю. — Эй, люди! Спасите мою подругу! Похищают! Это оборотень!

Какая она голосистая, даже когда болеет. Похоже, ей намного лучше, чем мне, раз так может орать.

Я подняла взгляд на рыжего. Его челюсть выехала вперед, он открыл дверь пикапа, бережно посадил меня, пристегнул, опустил кресло до полулежачего состояния, завис надо мной и строго посмотрел взглядом «Только попробуй дернуться».

Мне сделать вид недотроги и возмутиться? Не, не буду, нет сил. Не хочу.

Наоборот, мне почему-то хочется ему улыбнуться.

— Василис! — орала Ксю.

Арс закрыл дверь, обошел машину, сел за руль и заблокировал двери как раз в тот момент, когда подруга подбежала к автомобилю и начала дергать за ручку и колотить ладонью по стеклу.

— Твоя подруга полная дура, — процедил сквозь зубы Арс и тронулся с места.

Он молча протянул мне бутылку воды. Я с удивлением увидела, что он открыл ее для меня.

«Оборотень, страшно, спасите-помогите» — так все время транслировала Ксю. Однако я видела «Спас, помог, поддержал».

Я закрыла глаза, тихо прошептав скорее для себя:

— Я потеряю работу.

— Я тебя обеспечу. У меня несколько бизнесов.

— Я люблю свое дело.

— Помогу открыть свое.

— Я уже потеряла из-за оборотней машину.

— Твой обидчик поплатился. Машину взамен выберешь сама. Оплачу любую.

Я не воспринимала его слова всерьез. В горячке все это слушалось как идеальные ответы мужчины, которые хочет слышать женщина.

— Даже если она будет стоит много-много миллионов?

— Даже такую.

Не хочу показаться меркантильной. Меня никогда не интересовали дорогие тачки, если я на них еще не заработала сама.

— Не надо, — прошептала я.

Силы кончились.

Необъяснимо, но мне было все равно, куда Арс меня везет. Я не хотела спрашивать. Все тело словно расслабилось, и я не заметила, как уснула.

Когда я проснулась, то не сразу поняла, где нахожусь. Темно, свет фонаря, кусты, а я в машине. Рядом, откинув спинку водительского кресла, спал Арс.

Я засмотрелась на него. Он не был красавцем в общепринятом смысле слова, но я так тащилась от его черт лица, что он казался мне лучше всех именитых актеров, по которым вздыхают миллионы женщин по всему миру.

Я повернулась на бок, подложила руку под щеку и несколько минут пялилась на него, пользуясь моментом.

— Нравлюсь? — неожиданно спросил Арс таким тоном, что стало очевидно — он не спал.

— Нет! — Я тут же села, поправляя съехавшую одежду.

Рыжий улыбнулся так, словно я сделала ему комплимент, и это было возмутительно и смущающе одновременно.

— Где мы? — Я огляделась по сторонам.

Это что, забор? А это дом? Мы что, на чьей-то даче?

— Тут находится моя нора. Хочешь зайти?

Я посмотрела на часы. Два ночи! Сколько же я проспала?

Потрогала лоб. Мне гораздо лучше, и нет такой температуры.

— Я пойду. — Я взялась за ручку двери и дернула.

Она была заперта.

— Открой! — возмущенно потребовала я.

Арс медленно сел и нажал на кнопку разблокировки дверей, глядя на меня с любопытством. И чувство собственного достоинства просто выпнуло меня из машины, но вот дальше не подсказало, что делать.

Вокруг частные дома, какое-то СНТ. Скорее всего, до дороги еще идти и идти. Логика говорит, что отправляться ночью в пешее путешествие — плохая идея. Гораздо хуже, чем побыть гостем в норе Арса.

Я обернулась. Рыжий герой привалился к машине и смотрел на меня.

— Любишь чай или кофе?

— Чай.

— Рис или макароны?

— Разнообразие.

— Значит, все в одну миску, и побольше?

— Нет. Просто… — Я запнулась, понимая, что он просто хочет снять напряжение и разговорить меня.

Я подошла ближе.

— Чай так чай.

— Ну и отлично. — Рыжий схватил меня за руку и повел по старым ступеням вверх.

Я огляделась. Не таким я представляла его жилье. Думала, живет в квартире с ремонтом в стиле хай-тек, а тут такое бабушкино наследие. Банок с соленьями не хватает.

Я молча шла за ним, пока он не встал рядом с диваном.

— Я не такая! — вырвала руку я.

Арс молча поднял сиденье дивана и открыл проход.

Как стыдно-то! Тоже мне, нетакуся!

Наверное, не будь я больной, никогда бы так спокойно не спустилась вниз.

— Старый диван, но новые технологии, — сказал оборотень, показывая на сканер отпечатка пальцев на нижней стороне сиденья дивана, которое он поднял.

— Дай свою руку. — Арс протянул свою ладонью вверх.

Любопытно зачем.

Я выполнила то, о чем он просил, и оборотень прижал подушечку моего большого пальца, параллельно нажав что-то на своем телефоне. Так он сделал со всеми пальцами моей правой руки.

— Можешь входить в любое время, — сказал он и отпустил мою ладонь.

Это он что, предоставил мне доступ в свою нору? Неожиданно. Даже не знаю, что сказать.

Мы спустились по узкой лестнице в небольшую комнату, где Арс подошел к одной из стен.

— Тут тоже пропускной пункт по биометрии.

Оборотень подставил под датчик лицо, а потом позвал меня сделать то же самое. Я была польщена. Пустить в свой дом — это высшая степень доверия. Тем более если я могу входить, значит, смогу и выходить, а это не может не радовать. Значит, он не запрет меня в своем подземелье. Или я зря так думаю?

Стена отъехала, зажегся свет на потолке, и мы спустились по лестнице еще ниже.

— Последнее, — сказал Арс мне, а потом произнес в динамик: — Ядрен батон.

И потайная дверь со щелчком открылась.

— Василис, повтори, я настрою.

— Ядрен батон, — сказала я, чувствуя себя неловко, а потом улыбнулась.

Эта его присказка была для меня как соль для мяса — только раскрывала вкус.

— Прошу. — Арс жестом пригласил меня войти первой.

Я зашла в огромную кухню-гостиную, оценила большой кожаный диван посередине, огромный монитор, на котором тут же зажглись прямоугольники трансляций с камер наблюдения.

— Ничего себе, — прошептала я.

На одной стене были кубки, и чего там только не было. Гребля, вольная борьба, шахматы.

— А соревнование было с людьми? — спросила я, глядя на полки с наградами.

Арс посмотрел на меня так, словно я попыталась его унизить:

— Со сверхами.

— Это кто?

— Это мы, оборотни. Сверхсущества. Сокращенно — сверхи.

— Вот как…

Я посмотрела на другой конец гостиной. К углу приставили вывеску с трудночитаемым названием.

— А это?..

— Это мой урок. Открыл розничный магазин кроссовок и понял, что он чемодан без ручек. Ну и что нужно делать максимально читаемые вывески. Это — мое напоминание об опыте.

— Понятно.

Я посмотрела в другой угол. Там стоял штатив со светом, на стеллаже красовались несколько разных фотоаппаратов, а на стене была кнопка известного сайта видеороликов, которые выдавались владельцам популярных каналов.

— У тебя есть канал?

— Да. Давно его не вел, но позавчера оживил. Пришлось к месту.

Я не поняла, что Арс имел в виду, поэтому кивнула, рассматривая дом дальше и поражаясь масштабом разносторонней личности рыжего героя.

Он так легко сказал, что купит мне машину стоимостью несколько миллионов, и я подумала, что это просто шутка. Он ездил на стареньком пикапе, поэтому не казался мне подпольным миллионером. А тут вот оно что. Кажется, он вполне серьезен.

Арс говорил, что ему двадцать семь лет. Сын богатых родителей? Вряд ли он все заработал сам. Но спрашивать некультурно, хоть и любопытно.

— Ты ела? — спросил Арс.

Я прислушалась к себе.

— Не ела, но не хочется.

— Как насчет легкого куриного супа?

Я пожала плечами. Мне было интересно, достанет он полуфабрикат или курицу из морозильника, и оборотень сделал второе.

— Ты умеешь готовить? — удивилась я.

— Я много чего умею, — подмигнул мне парень, положил курицу в кастрюлю с водой и подошел: — Пойдем.

Он провел меня к двери, открыл ее и показал на большую двухспальную кровать:

— Вот тут можешь быть не такой.

Припомнил-таки!

От одной мысли, что я лягу в кровать Арсения, по коже пошли мурашки.

— Не стоит. Я на диване посижу.

— Когда оборотень находит истинную, он меняет постельное белье каждый день. На всякий случай, — неожиданно сказал парень, и я подавилась воздухом.

Посмотрела на него в испуге, но он уже пошел в сторону плиты, оставляя выбор за мной.

Я села на диван. Арс принес и дал мне в руки кружку.

— Ты просила чай.

— Когда? Я просто ответила на вопрос о своих предпочтениях.

— Вот.

Чай пришлось брать, потому что взгляда я сейчас не выдерживала. Арс воспользовался тем, что мои руки заняты кружкой, неожиданно наклонился ко мне и прижал губы к моему лбу.

— Температура все еще есть.

Он так резко распрямился, что я не успела возмутиться. Какой интересный цвет у чая! А вкус-то какой. И пол ничего. Обивка дивана такая коричневая.

Я услышала смешок, а когда подняла взгляд, Арс уже колдовал на кухне, а рядом со мной лежала стопка с подушкой и одеялом.

Когда успел? Никак не привыкну к тому, насколько он быстрый.

Я положила подушку к подлокотнику, накрыла ноги одеялом, а Арс уже протягивал мне стакан с оранжевой жидкостью.

— Жаропонижающее, — сказал он.

Я выпила, не сопротивляясь. Уже забыла, когда обо мне так кто-нибудь заботился. Наверное, когда я была в садике и мама была вынуждена брать со мной больничный. В школе я уже болела самостоятельно, а мама контролировала мое состояние с работы по телефону. Ползать по квартире с температурой, кормить себя таблетками — все это приходилось делать самостоятельно.

— Поспи, — сказал Арс.

И я послушно закрыла глаза, закутавшись в одеяло. Сама же подсматривала за тем, что парень делает на кухне. Он напомнил мне шеф-повара, когда взял огромный нож и за несколько секунд превратил целую морковку в горку соломки.

— Впечатляет, — прошептала я, но он услышал.

— Когда живешь один, хочется есть домашнюю еду, а в мою тьмутаракань еду из нормальных заведений не привозят.

— Ты говорил, у тебя большая семья. Плохие отношения с родителями?

— Наоборот — отличные. Просто в общей норе мне мало места.

Я оглядела гостиную еще раз. Да уж, у парня море увлечений, причем достаточно успешных. Но вот интересно, на что он живет? Родители спонсируют прихоти?

— Спрашивай, — стоя ко мне спиной, сказал Арс.

Откуда он узнал? Ладно, раз уж настаивает, а мое чувство самосохранения болеет, я рискну:

— Ты работаешь?

— Я зарабатываю.

Арс повернулся, подошел ко мне и сел на дальний край дивана, чтобы не мешать мне лежать. Он выглядел так, словно хочет мне что-то рассказать, поэтому я молча наблюдала за ним.

Глядя прямо мне в глаза, он начал:

— Я зарабатываю порядка трех миллионов в месяц. Это доход от небольшого ресторана, фотостудии, таксопарка и сдачи трех квартир в центре. Все это я заработал сам.

— Столько всего. И когда ты успеваешь?

— Я ставлю в управление надежных людей на хороший процент, которые горят своим делом и разбираются в нем лучше других. И иду дальше. Мне неинтересно сидеть в одном бизнесе, я хочу пробовать разное. И многое у меня получается, но многое и не выгорает. Я просто иду дальше.

— Значит, ищешь себя?

— Я себя нашел. И принял. Мне нравится новое. Я получаю удовольствие, когда ставлю дело на рельсы и оно начинает приносить доход, но дальше я хочу нового. Но кто же бросает дойную корову? Поэтому я нахожу хорошего управленца на должность руководителя за половину дохода, и он работает так, как работал бы для себя и на себя. А я иду дальше.

Я задумалась.

— Думаешь, надежный я или нет?

Как он угадал?

— Нет, — ответила вслух.

— Не переживай. Со мной ты можешь не беспокоиться ни о чем.

Я схватила кружку и начала пить, закрыв лицо. Когда отодвинула чашку, Арс уже расправлялся с луком.

Я зарылась в одеяло, накрылась с головой, чувствуя себя престранно: было ощущение от сказки, хотя я находилась в ужастике. Как такое может быть?

Я откинула одеяло и посмотрела на Арса. Честно говоря, мне очень нравился его вид сзади. Широкие плечи, узкий таз, грация бойца, с которой он двигался на кухне, — все это было завораживающе и оставляло ощущение сна, потому что было слишком нереально.

Может, я в бреду лежу в фургоне гримерки на площадке, а мне все это чудится?

Я не поняла, как заснула, но проснулась от звука сообщения на телефон Арса. Он прочитал, весь окаменел, посмотрел на меня, выключил конфорку на плите и сказал:

— Мне нужно уйти.

Я растерянно приподнялась на руках:

— Хорошо. Сейчас соберусь.

— Оставайся. Где твой телефон?

— Сгорел в машине. Новый еще не купила.

Арс несколько секунд смотрел на меня в замешательстве, потом спросил:

— Тогда откуда ты отправила мне сообщение?

— С рабочего планшета. Там авторизован мой мессенджер.

— Тогда никуда не выходи. Хорошо? Это важно, — с нажимом сказал Арс. — Тут ты в безопасности.

Спрашивать, что происходит, бесполезно, да?

Я просто кивнула, видя, как он спешит. В конце концов, оборотень дал мне доступ к входу, а значит, и выходу.

Арс помедлил на пороге, посмотрел на меня, а потом принес мне чемодан-аптечку: