Оборотень по объявлению. Рыжий-бесстыжий

Глава 7

Василиса

Чтобы припарковаться на бесплатном месте, пришлось ставить машину чуть ли не в километре от места съемок. Но что поделаешь, когда ценник на почасовую парковку в городе заоблачный, а рабочий график ненормированный?

Если буду шиковать, то никогда не сделаю себе зубы. И на первый взнос на квартиру не накоплю.

Я открыла крышку багажника и взвалила на плечи огромный рюкзак, в руки — по чемодану с гримом и вздохнула. Вот это моя прагматичная жизнь — навьюченной лошади. Мне бы не помешали сверхсилы оборотней, чтобы тащить это все, но, увы, я обычный человек.

— ЛМ никогда не заботит, кто как будет добираться до его гениальных локаций. Связи есть, деньги на парковку его автомобиля есть, а как быть обычным людям — плевать, — бурчала я себе под нос, становилось легче.

Когда однажды подняли эту тему, он сказал, что платит всем выше рынка и мы можем позволить себе парковку. Что ж, тогда буду мысленно представлять сумму на накопительном счете и идти, идти, идти.

Такие обычные проблемы помогли мне почувствовать себя уверенней. Оборотни где-то далеко, а вот тут, здесь и сейчас, опять я, мой грим и рабочие моменты. Ничего фантастического, кроме чешуи и клыков в моих саквояжах.

Ксю была уже там, поэтому тащить пришлось мне одной. И где все поклонники, когда действительно нужна помощь?

Я фыркнула и поплелась по улицам города, который знала уже не хуже местного жителя.

Когда я была на половине пути, зазвонил телефон. Мама.

— Да, мам. Привет!

— Поздравляю с днем рождения, дочь моя.

Ого! В этом году не сообщением, а целым звонком. И да, сегодня же я стала на год старше. Сколько мне? Двадцать девять?

— Спасибо! Как у вас дела? Что-то случилось? — спросила я.

Как-то так вышло, что созванивались мы намного реже, чем перекидывались смешными картинками и видео в мессенджерах. Само собой так получилось. У меня работа, у родителей тоже. Созванивались на Новый год и на их дни рождения железно, а остальное — как придется.

И не потому, что не скучали друг по другу. У нас нормальные отношения. Мама с папой работали, я росла. Потом я уехала. Вот и вся история.

— У нас? Да потихоньку, Вась…

Я прекрасно знала этот тон. Мама что-то скрывала.

— Рассказывай.

Терпеть не могла эти танцы с бубнами. Она любила играть в тайны мадридского двора, а мне мягко вытягивать правду сейчас мешала поклажа.

— Да ладно. Я тебя поздравить звонила. Отец тоже передает привет и поздравления.

— Папа дома? У него выходной?

— Сократили, — со вздохом ответила мама.

И я ощутила, что это далеко не та причина, по которой ее голос звучит так расстроенно.

— Мам, говори, что произошло.

— Ох, Вась. Мы с папой кредитку взяли, не знали, что там и как. Не разобрались со всеми этими беспроцентными днями. Проценты бешеные, едва их получается отдавать, а основной долг не погасить никак. То две зарплаты было, а теперь одна. В этом месяце не знаю, что и делать. Не знаешь, сейчас коллекторы ходят по домам?

Я встала на светофоре, опустила чемоданы вниз. Голова опустилась сама собой.

Что ж. Только я радовалась круглой сумме, которую удалось скопить, как тут же нашлась нужда, куда потратить.

— Сколько, мам? Мне как раз премию дали.

— Ох, Вась. Много.

Опять нужно клешнями доставать информацию.

— Ма-а-ам…

— Шестьсот тысяч.

— Ого. Кредитки обычно от пятидесяти.

— Да мы как-то отдавали, тратили, а там лимит повышался. Мы радовались. А потом сами не заметили, как стали жить впроголодь, а все зарплаты туда заливать. Как отца сократили, так хоть вешайся иди.

— Мам, не говори ерунды. Я у вас на что? У меня лежат деньги.

— Тогда только в долг возьму.

— Хорошо.

И я, и она знали, что с деньгами я прощаюсь навсегда.

Ладно, молодая, еще заработаю. Кредитки — это зло.

— Спасибо, Василис! Что бы мы без тебя делали. Как хорошо, что ты из нашего захолустья уехала и получаешь большие деньги. Я хожу с высоко поднятой головой.

Я кивнула, хоть она меня и не видела, правда, моя голова так и осталась опущенной. Мы еще поговорили про их здоровье и попрощались.

Следом я открыла онлайн-банкинг и сделала перевод на мамину карту. Подняла голову, взялась за чемоданы. Загорелся зеленый.

Считай, обнулилась. Пришло время заработать все заново!

Ксю встретила меня на съемочной площадке объятиями.

— С днем варенья тебя! — пропела она.

— Спасибо! — Я не могла обнять в ответ из-за двух чемоданов в руках.

Подруга тут же схватила один. Мы пошли к домику на колесах, который в городе использовался как гримерка.

По пути я оглянулась на локацию, которая так приглянулась режиссеру. Улицы как улицы. Ничего примечательного. Не исторический центр и не спальный район. Что-то среднее.

— Вась, может, отпразднуем в кои-то веки, а?

— Ты же знаешь, я не отмечаю, — поморщилась я.

Ксю печально вздохнула, вошла в фургончик и замерла. Я шагнула следом и посмотрела на незнакомого молодого мужчину на стуле перед зеркалом. Туда обычно садились актеры, чтобы их загримировали, но этот мужчина не был в составе.

— Доброе утро! — уважительно поздоровался он и кивнул.

Симпатичный, стройный, с поставленным голосом и осанкой. На оборотня не тянет ни шириной плеч, ни телосложением, но кто знает. Я еще не всех видела.

Наверное, на наших лицах было написано глубокое недоумение, потому что парень поспешил встать и представиться:

— Я Глеб Шанин. Новый исполнитель роли антагониста.

— А где наш упырь? — спросила прямолинейная Ксю.

— Отказался от съемок после посещения «Берлоги». Так что его упущение, а мой шанс.

В глазах молодого актера так и читалось: «Позаботьтесь обо мне, пожалуйста».

— Рада познакомиться. Меня зовут Василиса. Я старший художник по гриму.

— Я Ксю. Тоже рисую, клею, помогаю отращивать ласты. В вашем случае — клыки.

Я стала раскладывать кисти. В гримерку влетел сам Лаврентий Михайлович:

— Глеб тут? Отлично. Уже познакомились. Девушки, у нас замена злодея. У вас сверхзадача. Придумать визуальную форму трансформации прошлого злодея в нового. Справитесь?

Мы с Ксю переглянулись.

— А не проще ли его кокнуть? — спросила подруга.

Я согласилась про себя, но вслух ни за что бы этого не произнесла. На съемочной площадке царь и бог — ЛМ. Если он сказал, что нужна трансформация, значит, принято в работу.

— Нам нужно три часа, — вмешалась я, пока Ксю не уволили за длинный язык.

ЛМ, уже было покрасневший, начал бледнеть.

— Час максимум.

— За час я могу сделать только грим полностью обожженного лица.

ЛМ задумался. Спросил:

— А за два? Дам двойную премию, если справитесь.

Это был вызов, но я его приняла. Мой счет остро нуждался в деньгах.

Работа не шла, все валилось из рук. Не клеилось, не крепилось, не застывало, не теми штрихами ложилось. В мусорном ведре валялись три испорченные основы.

Я так уверенно взялась за непростую задачу, но выполнить ее оказалось невероятно сложно. Время беспощадно шло.

— Думаешь о рыжике? Поэтому все из рук валится? — неожиданно спросила Ксю, глядя, как я выкидываю четвертую основу в помойку.

А ведь я сегодня постаралась максимально отвлечься от сверхъестественной темы. Даже не расспрашивала никого, чем эта локация так зацепила ЛМ. Зачем же меня обратно носом тыкать?

— Нет. — Я покачала головой и взяла последнюю основу, что у меня была.

Больше нельзя ошибаться.

Частичный ожог не подошел, сияние тоже не ложилось. Окаменение крошилось. Я уже готова была послать премию к черту лысому, а тут еще каверзные вопросы со стороны подруги сыпались как град — неожиданно и чувствительно по коже.

— Я же вижу, что ты словно не здесь, — продолжала дожимать подруга.

— А я вижу, что тебе тоже надо научиться с основами работать, — немного раздраженно ответила я. — Слишком много свободного времени.

— Ну что ты сразу меня носом тыкать в слабые места начала? Я же беспокоюсь. Вижу, что ты вся в своих мыслях.

— Ксю, у меня вполне прозаично все. Звонила мама. Они с папой влезли в кредитку, отца сократили. Перевела все накопления родным. Немного расстроилась из-за неприятностей в семье. Вот и все.

— Вот как. Значит, дело не в том огненном симпатяге?

Этот яркий парень мне снился всю ночь. Не хватало его еще везде видеть. Я, пока по улице шла, принципиально запретила себе искать взглядом в толпе оборотней. Особенно одного конкретного. Все в целях сохранения здоровой психики. Вот только Ксю об этом знать необязательно.

Я с отчаянием посмотрела на основу. Что же мне сделать с упырем, чтобы он вдруг поменял лицо? Сходство походки, фигуры и прочего — уже не моя задача, а вот грим будут брать крупным планом. В этом я подвести не могу, причем в первую очередь себя. Репутация зарабатывается долгими годами, а теряется в один миг.

Я посмотрела на последнюю основу. Перед глазами встала схватка двух зверей на кухне ресторана.

И тут мне на ум пришла идея.

— Ксю, а если предложить ЛМ сделать злодею шерсть?

— Шерсть? Он же не оборотень какой-нибудь. Он — упырь.

Звучало унизительно для шерстяных. Надеюсь, нас никто не слышит.

— Ну вот прокляла его Баба-яга наша.

— А она так умеет?

— Мы предложим. Иначе я уже не знаю, что делать.

Я взяла яркие рыжие синтетические нити и распушила их. Прошила часть заготовки и оценила, как смотрится.

— Топорно, — вынесла вердикт Ксю.

— Для демонстрации хватит.

— Ты обещала через два часа дать грим.

— Я обещала дать идею. Качественная основа так быстро не делается, и ЛМ это знает. Тем более у меня хватает времени сделать шерсть по всей площади, и есть пара средств в загашнике, чтобы все стало смотреться реалистично.

В фургончик постучали. Глеб, который ушел вместе с ЛМ, застыл на пороге с предвкушающим выражением лица.

— Что придумали, волшебницы?

— Проклятие, — сказала я, загородив собой заготовку.

Не хочу, чтобы актер увидел раньше режиссера. А то может своим настроем и отношением к идее испортить всю презентацию. У меня всего одна попытка.

В дверь снова постучали. Помощник режиссера крикнул:

— Лаврентий Михайлович зовет. Говорит, время.

Я переглянулась с Ксю. Подруга была настроена весьма скептически. Еще бы, где это видано, чтобы из упыря шерсть росла?

Видимо, я так глубоко впечатлилась вчерашними оборотнями, что не могла не внести это в работу.

ЛМ сидел на своем режиссерском кресле и смотрел в планшет на трансляцию записи с дрона. Я встала рядом, зная, что не стоит его отвлекать, пока он сам не обратится ко мне. Скосила глаза на изображение улиц, людских фигур и тут увидела рыжую макушку.

— Массовку левее, — крикнул в громкоговоритель ЛМ. — Вот так, да.

Массовку? Что там делает Арс?

Режиссер отложил планшет в сторону и повернулся к нам.

— Показывайте.

Я открыла контейнер с частями маски. Шерстяными, рыжими, яркими, как один малознакомый парень.

ЛМ посмотрел внутрь, потом на меня и отвернулся с нечитаемым выражением лица.

— Идея проклятия. Злодей обрастает шерстью, после чего его лицо неузнаваемо меняется. Можно ввести вторую ипостась, подселенную душу, порчу, но больше всего мне нравится идея, что наш злодей выпил слишком много оборотнической крови, был проклят и оброс шерстью, а когда та отпала, стал похож на того, кого выпил.

Лаврентий Михайлович повернулся и посмотрел на меня. Он сейчас меня либо выгонит взашей, либо премирует. Или что-то третье?

— Давно сценарии пишешь? — спросил режиссер вполне дружелюбным тоном.

На эту обманку попадался хоть раз каждый из съемочной команды. А после узнавал, что лучше, когда ЛМ орет, рвет эпизодники и кидает в тебя громкоговоритель. Нет ничего хуже обманчивого расположения мужчины.

Я тут же опустила голову, поняв, что совершила грубейшую ошибку — придумала за него все. Надо было показать, намекнуть, а там уже восхищаться свежей идеей. Делать за него работу ЛМ никогда и никому не позволял. Нужно было срочно спасать себя.

— Что вы! Я всего лишь художник по гриму. Все, что я рассказала, я нахваталась от вас. Моя фантазия не такая богатая.

— От меня? Про оборотней?

— Про фантастических существ. Вы так здорово продумываете все до мелочей, даже этот ход с заменой злодея, уверена, выйдет захватывающим.

ЛМ поерзал на стуле, распрямил спину и снисходительно посмотрел на шерстяные заготовки в контейнере.

— Про мохнатых я никогда не говорил.

— Да? А мне показалось, что лапа на тех воротах, откуда нас прогнали, это ваша фирменная пасхалка. Вот я и приняла за руководство к действию.

Лаврентий Михайлович задумчиво посмотрел вдаль. После минутного молчания он поднял громкоговоритель и сказал в него:

— Глеб, проба грима.

Фух, пронесло! Еле спаслась. Мне дали шанс показать свою версию образа на актере, а это уже многое.

Режиссер убрал рупор ото рта и, не глядя на меня, сказал:

— Чушь наговорила, конечно. Идея в помойку.

Конечно. Главное, чтобы образ одобрили, а что он там придумывать будет — уже не мое дело.

Глеб невероятно обрадовался шерстяному покрову. Когда мы закончили, долго рассматривал себя с разных сторон и фотографировался на свой телефон. Попутно поделился информацией:

— Терпеть не могу ничего про вампиров. Спасибо, девочки. Боялся, что моя неприязнь к кровососущим испортит мне игру.

Это не мне спасибо, а судьбе, которая столкнула меня с обладателями второй ипостаси. Люди творческих профессий часто тащат в работу все, что производит на них впечатление. А Арсений настолько глубоко залез мне и под кожу, и в голову, что гони его поганой метлой — не выселить.

Когда мы добавили финальные штрихи, получилось неузнаваемо-злодейски. В рыжий мех добавили красный отлив, вставили необычные двухцветные линзы и изменили форму когтей. Цель сделать интересную трансформацию была достигнута. Даже ЛМ кивнул, когда увидел, и сказал:

— Доработай ночью образ до приемлемого состояния, а пока будем пристреливаться по ракурсам.

Победа! Его языком это означает, что ему все понравилось, просто он это так открыто не признает. Тройная премия уже на пути ко мне. Уж в чем-чем, а в этом ЛМ был честен. Если обещает, что монеты зазвенят, значит, все будет.

Следом ко мне на гримерный стул села Баба-яга, а Ксю возилась с водяным. А вот русалку готовили мы вместе в четыре руки.

Когда закончили, я поделилась мыслями:

— Основной состав в образе. Столько часов грима и актеров в боевой готовности. ЛМ хочет здесь заночевать?

— Я тоже об этом подумала, — согласилась со мной Ксю. — Еще и массовки сюда столько нагнали.

У меня была догадка, зачем столько людей, но я оставила ее при себе. Скорее всего, ЛМ очень нравится локация, и он хочет сделать все, чтобы на ней задержаться и никто не посмел его выгнать. А толпа массовки — это люди с незакрытыми ртами и телефонами в кармане.

Может, он, как и я, в курсе мира оборотней? Иначе как объяснить его тягу к особенным местам? Наткнемся ли мы тут на ходячие городские легенды?

Моя теория с толпой нашла подтверждение, когда мы вышли на съемочную площадку. ЛМ обложился со всех сторон людьми. Было ясно, что для эпизода они не так важны, что не нужно тратить столько костюмов нежити для кадра. Хватило бы одного десятка людей, которых переодевали бы в разные наряды, но режиссер организовал настоящее столпотворение.

И когда к нему подошли высокие люди в черном, он так разорался про разрешение, что многие из массовки направили камеры на него. Не знаю как, но я сразу ощутила в этих незнакомцах оборотней. Более плавные и в то же время быстрые движения, гармоничное телосложение, уверенный и тяжелый взгляд. Они чем-то напоминали смесь военного и чемпиона мира по танцам. И оставалось только поражаться, как они сочетали в себе эти две противоположности — грацию и силу.

Их замечали все, но аура была такой, что не подойти. Один режиссер с пеной у рта тыкал телефоном в нос незнакомцам, доказывая право на съемку. Его собеседники не хотели поднимать шум, поэтому довольно быстро сдались. ЛМ победно посмотрел на массовку и улыбнулся.

Отстоял. Надо же!

Я окинула локацию взглядом. Что же здесь необычного, что он так хочет здесь снимать? Городская улица, дома, магазины.

Где-то тут ходит рыжий герой. Ох, неспроста он тут. И место имеет репутацию не просто так.

Я внимательнее присмотрелась к деталям. Магазин «СувениРайз» выглядел как типичный рай для памятных вещей. Стеклянные витрины, множество полок, но вот отличительная черта — вход только по клубным картам.

Значит, только для избранных? Что, если стеллажи напоказ — это только ширма? Что там внутри?

А тут что за спуск на цокольный этаж? С виду непримечательный, но в конце него скрывается огромная дверь с совершеннейшей системой идентификации. На улице столько камер, словно это Дом Правительства или особо важный объект.

— А что про это место народ говорит? — шепотом спросила я у Ксю, зная, что она точно собрала всю подробную информацию.

Подруга придвинулась ко мне ближе и с удовольствием поделилась:

— Говорят, на цокольном этаже происходит нечто необычное. Кто-то говорит, что там располагаются правительственные тюрьмы для элиты с шикарной обстановкой. Кто-то считает, что там клуб для мажоров. Ну а кто-то говорит, что там собирается городская нечисть и ведьмы слетаются на шабаш.

— В подвал на шабаш? Сомнительно, — пробормотала я, ища глазами Арсения.

— Неважно. ЛМ мимо такого пройти не мог.

Я обвела взглядом команду и увидела Арсения! Рыжий герой говорил о чем-то с Лаврентием Михайловичем, и последний выглядел крайне воодушевленным.

— Смотри, там наш спаситель! — удивилась Ксю.

— Узнаешь это выражение лица ЛМ? — тревожным шепотом спросила я.

— Последний раз он так выглядел, когда нашел свою фаворитку, которую пихал в каждый фильм подряд.

— Вот именно. Рыжий его очаровал.

И не только его. Арс умел сбивать с ног одним только взглядом, причем так, что тебе это нравилось. Однако я теперь знаю, что он оборотень. И все эти сказки про истинность — лишь уловка. Как выбралась живой из передряги, неизвестно, но раз он здесь, то еще не все кончено.

Может, ждет, не проболтаюсь ли я. Может, дали мне шанс из-за беременности. В общем, неважно. Я буду держаться от него подальше.

ЛМ словно услышал мои мысли, повернулся, окинул взглядом съемочную группу и махнул мне рукой:

— Василиса! Подойди сюда.

О нет. Оборотень и режиссер. Этот дуэт не сулит мне ничего хорошего.

Я очень хотела подойти и сделать вид, что не знаю Арса, но он так задорно улыбнулся, что я некоторое время невоспитанно пялилась на него.

Боже, вдали я могу говорить, что я в своем уме и буду держаться от него подальше, но вблизи происходит какое-то волшебство. Может, у двуликих есть способность очаровывать? У рыжего героя она точно есть.

— Хорош, да? — довольно спросил ЛМ. — Знакомься — Арсений. Огненный типаж. Василис, вводим его как героя второго плана. Наш злодей выпил его кровь, не зная, кто жертва, и сам стал оборотнем. Этот ход я придумал, чтобы оправдать замену главного злодея.

Значит, плод моей шокированной фантазии все-таки зашел режиссеру без изменений, и теперь он с успехом выдает его за свою идею. Но я не против. Вот только ЛМ не знает, что взял во второстепешки настоящего оборотня. С настоящей шкурой, клыками и зверем.

Арс улыбнулся еще шире, а его зеленые глаза на секунду сверкнули. По моему позвоночнику словно пальцем провели, пуская легкую дрожь.

Лаврентий Михайлович продолжал:

— Сделай ему рыжую шерсть. Можно местами. Готовность — час.

За час сформировать заготовки под оборотня? Я же не волшебница!

И вряд ли Арсений умеет отращивать шерсть в нужных режиссеру местах, чтобы меня выручить.

Парень мне подмигнул, а режиссер благословил нас на удачный часовой грим.

Пока мы шли к вагончику, я вся издергалась, говоря себе не коситься на Арса. Когда он шел рядом, внутри меня все трепетало.

— Как ты себя чувствуешь? — неожиданно спросил рыжий герой.

Точно, я же «беременна».

— Хорошо, спасибо. — Мой язык отказывался шевелиться.

— Значит, ты гример? — продолжил разговор Арс.

Я угукнула.

— Нравится твоя работа?

— Да, — уверенно ответила я.

— Не мутит от запахов? — продолжал развивать тему парень.

Меня уже начала напрягать его заботливость. Не потому, что я против внимательных мужчин, а потому, что я ощущаю чувство вины и неловкость от лжи.

— Все в порядке, — сдержанно ответила я.

Арс неожиданно взял меня за руку, дождался, пока я взгляну на него, и сказал:

— Не волнуйся насчет грима. Я устрою твоему режиссеру максимально правдоподобный вариант.

Кровь отхлынула у меня от лица.

Правдоподобный? Он собирается обратиться в зверя при всех?

Арсений увидел, какое впечатление на меня произвел, и затормозил. Удивленно спросил:

— Ты меня боишься?

— Разумно опасаюсь, — уточнила я.

— Не стоит. Я никогда не причиню тебе вреда. И другим не позволю.

Кто из современных девушек верит в такие сказки? Особенно от саблезубых зверей в человеческом обличье. Даже от таких обаятельных рыжих героев.

Мы как раз подошли к гримерке на колесах, и я жестом пригласила Арса войти внутрь. Наедине с оборотнем в тесном пространстве у меня все стало падать из рук.

Арс то ли не замечал этого, то ли тактично притворялся, что не видит гримопада. Он с интересом рассматривал мои чемоданы и баночки, сидя на стуле.

И вот когда я замерла перед ним, стараясь абстрагироваться от его харизматичной мордашки и оценить черты лица профессиональным взглядом, он вдруг показал рыжую лапу с огромными черными когтями.

Я качнулась.

— Как тебе грим? — спросил он, поддерживая меня под спину человеческой рукой.

— Пугающий, — сказала откровенно.

Не бережет совсем беременную. Была бы в положении — родила бы.

— Это же всего лишь лапа. Ты уже видела моего зверя целиком.

Как это звучит! И почему в самый неподходящий момент во мне проснулось озорство? Что лезет в мою голову?

Я отвернулась, понимая, что меня заносит в мыслях в такие дали, куда лучше не ходить. Чувствуя, как Арс внимательно наблюдает за моей реакцией, я стала собирать грим обратно, думая, что сказать.

Лапа, конечно, хорошо. Вот только режиссеру будет мало. А если оборотня будет больше — об этом пожалеют все.

— А на лицо шерсть можешь распространить?

— Это уже из разряда фантастики, — засмеялся Арс.

Серьезно? А вот это вот все сплошная обыденность, по его мнению?

— Почему? — Мне было действительно интересно.

Плюс хотелось поговорить. Он был опасно привлекателен. Будоражил. Хотелось вести себя как бумеранг — сначала бежать от него, а потом вернуться так, чтобы вскружить ему голову.

Арс показал рыжую лапу хищника:

— Такая частичная трансформация — верх мастерства управления зверем. Но невозможно вырастить один коготь, как невозможно проявить немного шерсти на скулах.

— Тогда у меня есть работа. — Я щелкнула затвором чемодана с гримом.

Основы для лица я потратила, но у меня есть базовые ленты и остатки шерсти, которую я делала для злодея. Надеюсь, двух шерстяных штрихов на лице вкупе с лапой ЛМ хватит.

Арс согласно кивнул, и я замерла, наблюдая, как лапа превращается в человеческую руку.

Это правда. Происходит прямо на моих глазах. Не сон.

— Повторить? — спросил Арс.

— А ты так можешь сколько угодно раз?

Рыжий герой только улыбнулся. Боже, когда он на меня так смотрит, я забываю, что он зверь.

— Закрой глаза, — потребовала я.

Арс послушно закрыл.

Так легче. Я взяла кисть и махнула ей по его лицу, делая вид, что так надо. На самом деле мне была необходима передышка. И за время, что рыжий сидел с закрытыми глазами, я смогла взять себя в руки и полностью переключиться в режим профи.

Я накладывала слой за слоем, засматриваясь на интересные черты лица. Пытаясь найти отличия от людей. Запоминая его облик. Любуясь им.

В итоге, когда я закончила с гримом, Арс открыл глаза и довольно сказал:

— Наконец-то твой пульс стал спокойным рядом со мной.

Ну вот опять! Он еще и мое сердцебиение слышит.

— А что еще ты чувствуешь? — спросила я тихо.

Губы Арса очень медленно и соблазнительно растянулись в хитрую улыбку. Он сказал:

— Что я тебе нравлюсь.

Меня мгновенно бросило в жар от мыслей, как он это чувствует и что именно ощущает. Я отпрянула и отвернулась.

— Оборотень готов? — спросил ЛМ в рупор с улицы, чем спас меня от зарывания головой в песок.

Арс встал со стула, оказался ко мне близко-близко. Придвинулся еще, прижав меня к боковой стене фургона. Наклонился, заглядывая в лицо.

— Я рад, — сказал он, а потом так быстро вышел из фургона, что мимо меня пронесся ветер.

Я задрала голову, дыша через рот. Внутри меня боролись два желания: бежать от рыжего героя и к нему со всех ног.

Он не отставал. Не отпускал. Не делал ничего плохого.

Но что будет дальше?