Обвести вокруг хвоста

Глава 10

Гроб водрузили в центре стадиона.

Сначала я решила, что для прощания. Но к покойнику никто не подходил. Не касался поцелуем лба, не рыдал над телом, не голосил. Даже вдова, судорожно комкающая платочек, сидела поодаль. Рядом с ней, прямой и печальный, замер сын. Серьезный, строгий, даже отдаленно не похожий на того шалопая, что всего несколько часов назад сорвал с меня чадру. Можно было подумать, что все это мне приснилось!

Хотя… При виде меня Эрик Поссет вздрогнул и поспешно отвернулся. Не приснилось!

И начались речи. Покойного ректора нахваливали так, словно все в академии держалось на нем одном, и теперь всем нам оставалось лишь посыпать голову пеплом и разойтись по домам.

Впрочем, всерьез эту болтологию никто не воспринимал.

Студенты откровенно зевали и обменивались записочками. Преподаватели поглядывали на часы. Даже прийти соизволили не все! Уветку, например, я не видела. У Ыдрына было такое лицо, словно он тоже мечтал сбежать, да новая должность не позволяла. Нужно же держать марку перед представителями министерства! Высокие гости держались лучше, но видно было, что скорбь их наиграна, а речи написаны по шаблону.

Бедный ректор! На его похороны собралась толпа народу – и никто из них не горевал искренне.

Я сидела рядом с Киккой и Нодди, который ради такого случая облачился в черный пиджак "с искрой" и явно тесноватые ему брюки. Кикка обошлась темной шалью поверх обычного платья. Мне переодеваться не пришлось: чадра и так была черной. Можно сказать, вечный траур по бедным орчанкам, которым приходилось это носить.

Наконец выступления закончились, и в наступившей тишине к покойнику рука об руку шагнули Ыдрын и Эрик Поссет. Протянули ладони – и в дерево ударили две струи нестерпимо яркого пламени.

Я отшатнулась и с трудом проморгалась. Гроб весело пылал, как будто его хорошенько облили бензином. Пять минут – и от тела остался лишь тонкий слой серого пепла.

Сын опустился на колени и принялся заметать пепел в совочек. Но это же!..

– Пипидастр, – выдохнула я и так резко подалась вперед, что чуть не загремела с трибуны.

– Ну да, – Кикка удивленно покосилась на меня.

– Так положено, – прогудел Нодди, оглаживая роскошную бороду, украшенную черным бантом. – От пипидастра пришли – с пипидастром и уйдут.

– А, так ты его раньше не видала! – "догадалась" Кикка и покровительственно хлопнула меня по плечу. – Ну глазей уж. Хотя как по мне, на что тама смотреть? Обычная метелка.

Я прикусила язык.

Ну, Ыдрын! И ведь ни слова не сказал.

***

– Помянем? – предложил Нодди и просительно улыбнулся супруге. – Святое дело же ж.

Она насупилась – мол, трезвость мужа блюдет – однако кивнула.

– Ну ладно, пропустим по рюмочке. Только я сначала обед сготовлю.

– Дык это ж долго!

– А тебе только бы за воротник заложить, – подбоченилась Кикка.

Я пробормотала:

– Извините, я на минуточку. К дяде!

И бочком-бочком от них.

Не хотелось встревать в семейные разборки. Да и к "дяде" у меня и правда была пара-тройка вопросов. Может даже с пристрастием…

Ыдрын при виде меня закатил глаза.

– Ашило, дорогая… – сказал он таким тоном, будто у него мучительно заныли зубы. – Я сейчас занят.

Вижу. Общается с важными шишками из министерства.

– Это всего на минутку, дядя! – пропела я и просительно сложила руки. И мольбы, мольбы во взгляд побольше!

Благо, Тонья с ее внешностью тощего цыпленка идеально для этой роли подходила.

Ыдрын вздохнул и обернулся к собеседникам.

– Прошу меня простить…

– Идите уже, – добродушно отмахнулся упитанный господин средних лет. – Позвольте сказать, что у вас очаровательная племянница, господин ректор.

Я вытаращилась на него. Это как он мою красу неписанную разглядел? Рентгеновское зрение, проникает сквозь чадру? Или любитель, кхм, закрывать лицо подушкой?

Орк моргнул и кашлянул.

– Благодарю.

Отошел в сторонку, жестом навесил полог – да-да, я уже научилась его различать! – и сказал устало:

– Подделка из музея. Все равно никто на взгляд не отличит, а Эрик в курсе.

И ведь сходу догадался, о чем я спросить хочу!

– Спасибо, – кивнула я. – Кстати, у меня две новости. Хорошая и плохая. С какой начинать?

– С любой, – попросил он и на часы посмотрел. – Только побыстрее. Времени впритык.

Можно подумать, я опостылевшая жена, которая произнесла сакраментальное: "Нам надо обсудить наши отношения!"

– Новость хорошая, – хмыкнула я. – Уветка сделала мне амулет.

– Отлично! – обрадовался Ыдрын. – Она замечательный артефактор, лучший в академии. Теперь никто не отличит тебя от орчанки.

Сказано это было с немалой гордостью, и меня вдруг кольнула… досада? Или все-таки ревность?

– Новость плохая, – продолжила я уже суше. – Кое-кто отличить уже попытался.

Орк прищурился.

– Погоди, – сказал он медленно. – Хочешь сказать, кто-то пытался увидеть твое лицо?!

И такое негодование в голосе, будто я и впрямь была его невинной сестрой, которую опорочил какой-то негодяй.

– Причем успешно, – дернула плечом я. – Троица оболтусов подкараулила меня возле дома ректора.

– Кто? – бросил Ыдрын таким тоном, словно готов был головы открутить моим обидчикам.

А приятно, приятно. Часто ли за вас, Антонина Васильевна, вступались мужчины? В той, прошлой, жизни?

Может, и не плохо, что я тут оказалась?..

Не став додумывать эту крамольную мысль, я махнула рукой и наябедничала:

– Ректорский сыночек и сотоварищи. Только учти, выходить за них замуж я уже отказалась.

С полминуты орк это переваривал, затем мотнул головой и гортанно рассмеялся.

– Тонья, ты неподражаема!

***

Остаток дня Кикка вводила меня в курс дела и показывала хозяйство.

При виде царящего в нем запустения – едва-едва занят один этаж из пяти! – мне захотелось поднять ректора Поссета из могилы и лично набить ему морду. На его счастье, из пепла еще никого воскрешать не научились. Может, потому ректоров и предают огню, а не земле?

– Раньше-то тут хорошо было, – вздохнула Кикка, и ее острый взгляд затуманился. – Жизнь кипела, студенты так и шастали… Эх!

И рукою махнула. Мол, хорошие были денечки, да что уж теперь?

Я не стала заверять, что отныне, с Ыдрыном, все наладится. Пустые обещания – не по моей части. Я привыкла оперировать цифрами и фактами…

Впрочем, нам работы и так хватило. С лихвой.

Студентки как сговорились! Раз не выходит взять количеством – возьмем качеством. И понеслось…

Когда в голове моей раздалось обеспокоенное: "М-р-р, хозяйка, по-моему, ты есть хочешь!", я замерла, тряхнула головой и вздохнула. Дожили! Поняла, что зверски голодна, только когда меня ткнул носом фамильяр.

"Ты-то откуда знаешь?" – мрачно спросила я.

"Больно ты злая, – фыркнул кот и заголосил: – Хозя-я-яйка! Не кусай меня, кусай котлетку!"

"Паяц."

"Не без того, – ответил Васька самодовольно, как будто его похвалили. – А что с тобой еще делать, мря? Ты же это тельце откормить обещала, а сама?"

Упрек был заслужен, поэтому я повернулась к Кикке.

– По-моему, нам пора отдохнуть. И успокоить нервы!

Бутылочку? Две? Возьму три, тогда точно хватит.

Глаза комендантши блеснули.

– Неси! – скомандовала она и смахнула пот со лба.

"Чем это вы там занимались? – озадачился котик. – Что так упарились?"

"Чем мы только не занимались, – вздохнула я. – Запасную кровать приносили, краденное зелье искали, белье разнимали, драку меняли…"

"Мря?" – удивился Васька.

"Тьфу, то есть наоборот. Знаешь, я всегда считала себя докой многозадачности. Но это, пожалуй, слишком!"

Зато Кикка была на высоте. Не зря ее студентки прозвали Стоглазой! Это я сама слышала, одна девица шипела вслед. Комендантша только улыбнулась самодовольно. Мол, я такая. Бойтесь!

"А я нашел тайный ход, – похвастался котик. – Из мужского крыла прямо сюда!"

"Так-так-так! – оживилась я. Интересно, Кикка в курсе? – Подробности?"

"Да какие там подробности, мр-р-р. Телепорт. Ценная штука, кстати! Испортить?"

Сказано это было с такой надеждой, что я улыбнулась.

"Валяй!"

"Мя-я-яу" – довольно мурлыкнул Васька и исчез.

Котик и шкодник – найди разницу!

***

– А как же "боги не велят"? – едко осведомилась Кикка, когда я приволокла две (больше не унесла) бутылки. Нодди, кстати, так и не появился. Совсем заработался, бедняга.

На столе уже красовались запеченная курочка, сыр, фрукты и орехи. Самое то к сладкой наливке.

На языке крутилось язвительное: "Унести?", но я лишь потупилась и смиренно сказала:

– Ночью боги не видят. Особенно если шторы задернуть…

И ресничками хлоп-хлоп.

Кикка мелко, дребезжаще рассмеялась.

– Ну, хитра ты, девка. Не ошиблась я в тебе. А Уветка, помнится, даже пригубить отказывалась! Обычаи, мол. И знаешь, что я тебе скажу? Срамные у вас, орков, обычаи. Выпить по глоточку они, видишь ли, не велят. Зато отплясывать на крыше полуголой – так вполне. Обряд у ней, понимаешь! Плодородия, тьфу! Знаем мы эти обряды.

И скривилась так, будто лично свечку держала.

А у меня громко, жалобно, заурчало в животе. Тело-то годами недокормленное. Бедная молоденькая дурочка! Ну какая романтика, когда ноги от голода поджимаются?

– Голодная? – смягчилась Кикка.

Я робко кивнула и состроила жалобную мордашку.

– Хорошая девка, – потрепала меня по локтю комендантша. – Справная. Ничо, ты тут маленько пообтешешься, и подберем тебе мужа!

– Если дядя позволит… – пролепетала я.

Тьфу, все-таки тяжело играть дурочку!

– Да куда он денется? Девке муж нужон, дом чтоб да детки свои, – махнула рукой Кикка и лично заперла дверь. – Садись уже.

***

– Ну, за ректора покойного, – подняла стакан комендантша. – Пусть звезды будут ему дорогой.

– За ректора, – эхом откликнулась я и сделала глоток.

Из-за дивана выбрался Васька, вспрыгнул мне на колени, вытянулся. И посмотрел искоса. Мол, чеши давай!

Вид у него в этом обличье был совершенно хулиганский. Зато никто бы сейчас не заподозрил в нем ведьминского фамильяра.

"И курочкой угости, мяу! – вторил моим мыслям котик. – Ну, не будь жадиной!"

"Куда тебе? – возразила я, почесывая его за ухом. – На кухне накормили досыта, вон как пузо торчит."

Фамильяр скосил на меня зеленый глаз.

"Ты мою еду не считай, – сказал он с достоинством. – Я ее заслужил, мря!"

Как раз в этом я не сомневалась. Нодди явно своего не упустит, так что котику пришлось сполна отработать пайку.

– На, вымогатель, – со вздохом сказала я вслух и отломила ему крылышко.

Кот с достоинством принял угощение. Спрыгнул на пол с добычей в зубах и принялся ее грызть.

– Как он сюда пробрался? – удивилась Кикка и вытащила вязание.

– Вася умный, – сказала я и погладила кота по спине.

Он только хвостом дернул. Мол, не видишь, я занят? Не мешай!

– Я вот тоже котика хочу завести, – вздохнула комендантша и подперла голову рукой. – Детки-то наши с Нодди давно разъехались. Они у нас хорошие, да только… Служат кто где, сама понимаешь. А мне одиноко…

И вздохнула.

Я кинула в рот орех, запила еще глотком вина.

– Так почему не заведете?

В новеньком костюме а-ля "девушка из гарема" было непривычно – особенно вуаль на лице! – но довольно удобно. С паранджой не сравнить.

– Дык ректор не позволял, – вздохнула комендантша и вытащила вязание. – Непереносимость у него, вишь, была. На ихнюю шерсть.

Спицы в ее руках так и мелькали, полоска золотисто-рыжего носка удлинялась в пугающей быстротой.

– Красивые нитки, – сказала я искренне. Хочешь порадовать человека? Найти, что похвалить от души.

А цвет и впрямь был хорош. Яркий, чистый, жизнерадостный.

Во взгляде Кикки вдруг появилась эдакая хитреца.

– Хошь, секрет расскажу? Непростая это шерсть. Особенная! Теплее для носков нету, да и сносу им не будет.

– Собачья? – предположила я.

Васька дернул глазом. Принюхался. Вытаращил глаза.

– Почти, – хохотнула комендантша. – Проректора нашего.

Э-э-э?

Я с подозрением покосилась на ее стакан. Пили вроде немного…

– Думаешь, пьяная я? – Кикка мне подмигнула. – Ну есть чуток, чего скрывать. Только я правду говорю. У проректора Никсона в роду оборотни были. Давно уж, так что личину менять он не могет. Только вот с шерстью на ногах мается. Растет так, что через седмицу косички можно заплетать.

Я представила… И посочувствовала от души:

– Бедняга! Только вы меня разыгрываете, да?

– Ничуть не бывало, – пожала плечами она.

– Проректор Никсон брюнет. А шерсть – рыжая!

Она хихикнула, посмотрела хитро.

– Дык красит он волосья. Те, что на голове. Несолидно проректору рыжим быть, видишь ли. Он и так волчьей своей крови стыдится. Хотя что плохого, ты мне скажи? Раньше-то огненных волков уважали! А теперь…

Кикка махнула рукой и вновь взялась за спицы.

Мы с котиком переглянулись. Он только моргал. Даже о недоеденной курочке позабыл!

– А как вы… – начала я осторожно.

– Добываю шерсть энту? – закончила она, когда я замялась. – Дык понятное дело. Бедолажному сбривать ее приходится. А Нодди мой собирает да мне приносит. Знает, чем женку порадовать. Мы ж небогато живем. А знаешь, сколько такая стоит? У-у-у!

Я не стала спрашивать, в курсе ли проректор.

– Хочешь, и тебе свяжу? – предложила Кикка щедро. – Варежки там али шапку?

Я представила… и замотала головой.

– Нет-нет, спасибо!

– Ну, как хошь, – она не настаивала. – У меня на энто рукоделие и так очередь стоит.

– Не повезло проректору, – заметила я и отпила еще вина. Эдакие откровения иначе не проглотить. – С наследственностью!

Кикка вдруг остро взглянула на меня.

– Словеса ты какие знаешь мудреные…

Я прикусила язык. Расслабилась, шпионка недоделанная.

– Меня отец учил, – призналась я, потупившись. – Он мальчика хотел, а родилась я.

– Тут вы с Уветкою схожи, – вздохнула Кикка. – Она тоже с ученостью своей вечно носится, мол, ей отец позволял. Да только вот что я вам скажу, девки. Никакой пользы вам от тоей науки и нет! Только голову засоряете ерундой всякой. Замуж бы вам.

Я вздохнула и погладила вновь запрыгнувшего мне на руки кота.

– Кто меня возьмет? Я же полукровка.

– Ой, да подумаешь! – отмахнулась комендантша. Она все-таки изрядно захмелела. То ли настойка была не так проста, то ли Кикке хватало и малости. – Смесков-то среди магов, почитай, чуть не половина. Сам вон ректор покойный, и тот чистотой крови похвастаться не мог.

У меня вдруг быстро забилось сердце.

– Неужели?!

Котик тоже насторожился, приподнял голову.

– Секрет энто, – заколебалась Кикка. – Ну да ладно, скажу. Было в нем чуток нашенской крови. Кто-то из предков его дальних с домовыми путался, поняла?

У Васи отвисла челюсть. "Э-э-э?!" – читалось в его вытаращенных глазах.

– Правда? – выдавила я.

Кажется, у меня загорелись уши.

Она прищурилась.

– Думаешь, привираю я?

И насупилась, выразительно так.

– Может, ошибаетесь? – предположила я осторожно. – Ну, мало ли, кто что говорит.

– Хе, – она воинственно махнула вязанием. – Мы свою кровь чуем! И думаешь, просто так баба та, с которой Поссеты род ведут, из трактира ейного не ушла? Не могла она! И потомки ейные из академии ни ногой. Кровь, чай, не водица!

Я потрясенно молчала. А котик, паршивец, вдруг начал давиться смехом. Прямо у меня в голове!

"Домово-о-ой! – провыл он. – Ой, не могу. Этот надменный засранец Эрик – домовой!"

"Хорошо, – вздохнула я, – что Кикка тебя не слышит. Обиделась бы"

– Только ты об том молчи, – спохватилась вдруг комендантша. – Дело такое, давнишнее да семейное. Я ж это к тому, что на всякий товар найдется спрос. Так что не боись, и тебя пристроим! Мож за кого из старшекурсников, а может за родню ейную. Тут подумать надо.

"Ты смотри, – съехидничал котик, вылизывая заднюю лапу. – Оглянуться не успеешь, как окрутят".

– Спасибо, – встрепенулась я. – Его высочество обещал сосватать меня за кого-нибудь из своих людей.

А то начнут подсовывать студентиков. Может они и хорошие, но… Дети детьми! Ну не могу я на мальчишку вдвое младше настоящей меня смотреть, как на мужчину. Не могу – и все тут.

Старушка поджала губы.

– Ну гляди. У них там, при дворе, много всяких людишек. И такие бывают, что только до развлечений охочие… – и закончила обидчиво: – У нас тут, чай, парни не хужей!

"Подсекай! – завопил вдруг Васька у меня в голове. – Ты про студенточек спроси."

Тьфу, неугомонный.

– Не сомневаюсь, – вздохнула я и мысленно погрозила ему кулаком. – Столько интересных мужчин…

– Ну дак, – приосанилась Кикка, словно лично их отбирала. – Проректор вон хорош, и физрук, и дядя твой ничего так. И студентики, хи-хи, сочные.

Она пьяно хихикнула.

– И бывший ректор, – кивнула я. – Интересный мужчина был. Я портрет видела.

– Да чего там портрет, – вздохнула комендантша. – Ну, наливай еще по одной, да я спать пойду. Так-то за ним девки табунами бегали. Чуть ли не все студентки по нем вздыхали… Но он кремень был!

– Так любил жену? – округлила глаза я. – Романтично…

– Как же, любил, – фыркнула она. – Ему тогда женка нужна была. Ну, для солидности. Вот энта мымра, Алисия, и подсуетилась. Шасть под бочок – а потом он уж прогнать ее не мог, с пузом-то. Обвенчалися. Только жили они, что кошка с собакою.

Вдовушку комендантша точно не любила, и мне это на руку.

Я глотнула настойки и посочувствовала:

– Бедный ректор.

– Отож, – совсем пригорюнилась она. – А уж как стервь энта хвостом крутить перед мужиками стала…

– Как она могла?!

"Патетики поменьше, – посоветовал Васька. – Переигрываешь, м-р-р."

"Не учи ученую!"

Мы выпили уже достаточно, чтобы патетика шла за милую душу.

– Во-о-о-т! – воздела спицу Кикка. На ее умение ловко орудовать спицами выпитое не повлияло. – Я уже думала ректору-то рассказать, хоть вроде как не мое дело. Нодди мой так говорил. Да только не могла я смотреть, как она мужику жизнь портит!

"Если бы убили вдовушку, – прокомментировал котик, – комендантша была бы первой подозреваемой".

Увы, убили не ее.

– Но вы не сказали?

– Да какое там! – махнула рукой она. – Струсила я. Не хотела дурное говорить. Да только он сам узнал. Не зря же женушку наследства лишил, а?

Аргумент.

– Значит, у вдовушки был роман с проректором…

Кикка вскинулась и даже, кажется, чуточку протрезвела.

– Откель знаешь? Про Никсона я ни словечка не сказала!

Тоже мне, бином Ньютона.

– Ай, – дернула плечиком я. – Это сразу видно. А ректор, значит, ни с кем шашни не водил? Неужели никто из студенток не нравился?

– Про енто мне не ведомо, – буркнула она. – Да только ректор руки не распускал! Что бы там ни болтали.

– Значит, все-таки болтали?

– Дык, само собой. Мужик молодой, справный, да при должности.

Мечта.

– И ни разочка? – прищурилась я недоверчиво. – Ни с кем?

Признаюсь, я ожидала взрыва негодования. Мол, ректор "не такой".

Комендантша же вдруг призадумалась.

– А знаешь, таки всякое могет быть… С полгода тому они ругаться перестали! Тихие такие стали, вежливые. Прям чужие!

Мы с котом переглянулись.

Похоже, ректор с женой были очень счастливы в браке – только порознь. Со вдовушкой все ясно, на проректора своего она чуть не облизывалась. Хотя чего скрывать? Она теперь женщина свободная…

А вот ректор? С кем он мог шашни крутить, чтобы даже Кикка не знала? Понятно, к своей пассии ректор заявиться не мог. Значит, она сама к нему шастала?

Но комендантша обходила комнаты! И не могла упустить, что какая-то студентка в общаге не ночует. Поднялся бы скандал, начали разбираться… И все неминуемо выплыло бы наружу.

М-да, загадка…

Комендантша убрала вязание и, кряхтя, поднялась.

– А ты никакая не орчанка! – сказала она вдруг. И взгляд такой цепкий, трезвый. – Ты энтот, агент под прикрытием, так?