Обвести вокруг хвоста

Глава 8

Бомбу решили взорвать сразу. И правильно, бомбы – штуки деликатные, от долгого хранения порох отсыревает, запалы мыши погрызть могут и вообще мало ли что.

С новостями та же беда. Чуть передержишь – слухи пойдут, сплетни, разговоры, а там из сенсации выйдет пшик.

А его высочество явно в детстве петардами – или что тут вместо них? – не наигрался. Вон как глазами блестит. Предвкушает.

Весь педсовет тоже… предвкушал. Громко разговаривать никто не рисковал, чтобы не сочли неуважением к королевской власти. Но переглядывались. Перешептывались

Вдовушка, обряженная в черное от макушки до пят, застыла в первом ряду. Шляпа с вуалью не давала разглядеть покрасневшие от слез – или наоборот, не покрасневшие – глаза. В руке шелковый платочек. Рядом – единственный сыночек. Тоже в черном, конечно.

Вроде все как положено, траур у людей. Только траур этот казался натянутым. Ненатуральным, как магазинные пластиковые фрукты.

А по другую сторону от вдовы восседал импозантный господин. Надо думать, проректор Никсон собственной персоной. Темно-синий его костюм был подобран со вкусом. В черных волосах благородная седая прядь. Чеканные черты, почти не испорченные морщинами. Вот кто отлично смотрелся бы в роли ректора! И, зуб даю, он тоже так считал.

Мне самой, конечно, тут было не место. Но так хотелось! И Ыдрын уступил. Велел сидеть в сторонке, глаза не мозолить.

А я что? Я сижу. Не мозолю. Даже дышу через раз! Уж очень хочется представление посмотреть.

Принц взглянул на часы, кашлянул, и в зале тотчас воцарилась тишина. Хорошо поставленным голосом он начал:

– Рад приветствовать вас, уважаемые преподаватели академии, пусть и по столь печальному поводу. Нас всех постигла большая утрата. Покойный граф Поссет, без сомнений, был достойным ректором…

С этим бы я поспорила. Ыдрын прав, может, ректор и был неплохим мужиком, но со вверенным учебным заведением справлялся из рук вон плохо.

Принц продолжал вещать. Об ответственности, о единственном сыне покойного, о роли образования, о несомненной опытности и талантах собравшихся. Говорить он умел, что уж тут…

– На высочайшем уровне было принято решение, – принц обвел взглядом притихший педсовет, – и я счел нужным донести волю его величества до вас лично, дабы избежать разночтений и всяческих злоупотреблений.

А вот и кнут. Мол, только посмейте что-то квакнуть. Мигом окажется, что вы не подчинились воле короля и вообще изменники.

Ну какой умничка, а?

– Для меня большая честь, – принц чуть заметно улыбнулся, – лично представить вам нового ректора. Господина, без сомнения, достойного, которого все вы знаете и цените. Прошу подняться сюда…

Точно выверенная пауза.

Проректор Никсон улыбнулся, привстал…

– Магистра Ыдрына! – закончил принц и рукой повел.

Зрители разом выдохнули. Зашушукались.

Благородная квадратная челюсть проректора Никсона совершенно неблагородно отвисла. Лицо покрылось красными пятнами. Вдова схватила его за руку.

– Но… – придушенно просипел он. – Это должен быть я!

Принц ожег его ледяным взглядом.

– Вы смеете оспаривать высочайший приказ?

Теперь проректор побелел. Разом.

– Н-нет.

И видно было, что спорить ему расхотелось. Зато очнулась вдова.

– Но я не понимаю, – пролепетала она, картинно поднося к губам платочек. – А как же мой сын?! По праву наследования…

Принц махнул рукой.

– Никто не оспаривает его права. Однако Эрик слишком молод для столь тяжкого груза. Когда ему исполнится тридцать, мы вновь вернемся к этому вопросу. Господин Ыдрын?

Тот кивнул и поднялся.

– Погодите! – выкрикнула вдовушка. – Хотите сказать, ректором будет… этот… вот этот?!

Его высочество плечами пожал и глянул с насмешечкой.

– А что с ним не так?

– Нелюдь! – припечатала вдова, и в зале стало тихо.

Принц сощурился, и голос его похолодел.

– То есть вы, госпожа, не согласны с курсом Его Величества на интеграцию малых народов?

А Ыдрын оскалился. Широко. Радостно.

Вдова побледнела.

Тут я ее понимала. Еще вопрос, кто кого интегрирует, то есть поглотит!

– Д-да. То есть нет! Ох, мне дурно…

Она покачнулась и прижала к вискам тонкие пальцы.

– Воды! – вскричал проректор Никсон и вдову за локоток придержал.

Так-так-так.

К нему скользнул бухгалтер со стаканом в руке.

– Вам стоит отдохнуть, госпожа Поссет, – не предложил, потребовал принц. – Скажем, заняться похоронами.

Плечи вдовы дрогнули, вода плеснула на подол.

– Да, ваше высочество, – она склонила голову. – Как прикажете.

Эй, погодите. Вдруг она уедет, спрячется в каком-нибудь фамильном поместье? И проректор может уволиться, мол, невыносимо ему работать под началом орка. И что тогда? Нельзя дать главным подозреваемым разбежаться!

Только как их остановить?

Ыдрын, умничка, тоже сообразил.

– Госпожа Поссет, – сказал он мягко-мягко. – Я согласен с его высочеством, что вам стоит отдохнуть. В ближайшую неделю вы свободны от занятий.

– Я не могу… – выдохнула она, платочек к груди прижав. В другой руке она держала полупустой стакан.

– Не беспокойтесь, – отмахнулся Ыдрын. – Можете без помех оплакивать свою утрату. В крайнем случае, студенты как-нибудь обойдутся пока без уроков этикета и танцев.

Так вот что преподавала вдовушка!

Она моргнула, приоткрыла губы.

– Но…

Ыдрын не дослушал.

– Конечно, академия поможет все организовать.

Вдовушке ничего не оставалось, кроме как процедить:

– Благодарю!

Только звучало почему-то как "проклинаю".

– Господин ректор! – окликнул принц, наблюдавший за этой сценой с немалым интересом.

Сказано это было Ыдрыну, но вдова вздрогнула, оглянулась, как будто ожидала увидеть за спиной призрак мужа. Нервы шалят? Нечистая совесть?

– Да, ваше высочество?

– Я лично появлюсь на академическом балу послезавтра, – сообщил принц спокойно. – И представлю вас студентам.

Орк склонил голову.

– Это большая честь.

– А как же траур?! – воскликнула неугомонная вдовушка. – Мы ведь не можем…

– Не можем, – оборвал принц резко, – лишить студентов весеннего бала. Этой традиции сотня лет!

Вдовушка губу прикусила, но возражать не посмела. Никто не посмел. И только главбух Рудольф тяжко вздохнул и пробормотал: "Опять расходы…"

***

Я не стала дожидаться орка, которому было явно не до меня. Топографическим кретинизмом я никогда не страдала, так что дорогу до женской общаги найду.

Рабочий день уже начался, надо спешить. Конечно, от коменданта вряд ли влетит за опоздание – с дядей-то ректором! – но зачем наглеть? Лучше, как говорил кот Леопольд, жить дружно. А какая дружба, если родством с начальником козырять?

Кстати, о дружбе! Первым делом я направилась в комнату Ыдрына. Запасной ключ он мне дал, так что забрать вещи не составило труда. А уже оттуда – в общагу.

Вслед мне оглядывались, перешептывались, но задирать не смели. Ничего, привыкнут. И вообще, что они так возбудились? У них тут приятельница Ыдрына преподает, так что к орчанкам студенты должны были привыкнуть.

"Глянь, какая ворона!" – донеслось мне в спину.

"Уродство. Хорошо, Уветка такое не носит…"

Кхм? Кажется, надо задать "дяде" пару-тройку вопросов. Только сначала сковородку раздобыть…

***

– Куды поперлась! – рявкнули на меня с порога. – Ноги вытри. Ну!

Голосок прямо как у нашей Маргариты Ивановны. И пусть эта дама занимала скромную должность менеджера по клинингу – уборщицы то есть – ее побаивался даже гендир.

Я выдохнула и послушно заелозила ногами по тряпке.

– Вот и умничка, – потеплел голос. – Ну проходи, коль так. Знакомиться будем.

Я завертела головой. А где, собственно?..

Раздался смешок, и прямо из воздуха появилась старушка самого почтенного вида. Разве что кожа у нее отливала зеленцой. В остальном же бабка как бабка: седые волосы собраны в пучок, очки съехали на кончик остренького носа, одета в ситцевый халат и теплую шаль, на ногах тапки и толстые шерстяные носки. В руках у нее были вязальные спицы, которые мелькали так проворно, что глазом не уследишь.

И почему они вдруг напомнили мне любимое шило?..

– Здравствуйте, – сказала я, кашлянув. Не помню за собой такой робости. – Меня зовут Ашило.

– Да знаю уже, – проворчала она, не переставая вязать. Полоска на спицах росла с неимоверной скоростью. – Племяшка нашего Ыдрына. Ты работать-то будешь? Или теперечи, раз дядька во власть вошел, и ты за ним?

– Буду! – сказала я поспешно. А быстро тут слухи распространяются!

– Тогда лады, – совсем подобрела бабка. – А я, значицца, Кикка. Ты с супружником моим, Нодди, знакома. Покуда ты сюда добиралась, он мне уже все как было рассказал, хе-хе.

И она тоненько захихикала.

Я переступила с ноги на ногу, и Кикка махнула рукой.

– Иди уж! Тамочки тебя гостья дожидается. Направо по коридору повернешь, а там ищи зеленую дверь. А как наболтаетесь, в ректорский дом ступай. С уборкой там поможешь. Все равно у нас тут особо делов и нету, у меня в порядке все.

Тогда зачем ей помощница?

– Гостья? – удивилась я вслух. – Ко мне?

Опять вдовушка, что ли? Так она не знает, что я – это я. Кхм, как-то криво звучит.

– Да из ваших, – хихикнула старушка. – Уветка. Девка хорошая, да уж больно себе на уме. Чегой-то она тебе принесла. Гостинцы вроде как.

Надеюсь, не каких-нибудь маринованных жуков? Или что там у орков считается деликатесами?

– Спасибо, – пробормотала я, шагнула вперед… и запнулась о подол.

Равновесие-то я удержала, зато бутылки в котомке звякнули. Выразительно так.

У Петровича, сторожа нашего, был бы инфаркт. У меня тоже сердце екнуло. Зря я их тащила, что ли?!

Бабка даже вязать перестала. Сощурилась подозрительно, спицы опустила.

– Чего это у тебя там? – спросила она тоном опытного таможенника. Такой на взгляд отличит даже бриллианты в, кхм, заднем проходе.

– Лекарство для ран! – отрапортовала я бодро. – Физических и душевных. На травках.

– На травках, говоришь? – старушка почесала нос. – Лады. Только потом мне покажешь, поняла? Должна я знать, что в подотчетном мне хозяйстве имеется?

Голос суровый, а вот глазки заблестели.

– Обязательно! – заверила я. – Вечером.

Я же собиралась наводить мосты? Ну и вот!

И погарцевала, куда велели. Главное, подол придерживать!

***

Сложно сказать, кого я ожидала увидеть. Амазонку с усиками над верхней губой? Девицу настолько страшненькую, что ей оставалось лишь посвятить себя науке? Томную гурию?

Последний вариант оказался ближе к реальности. Шелковые шаровары, каким-то чудом удерживаемые на бедрах затейливым поясом. Кофточка, едва прикрывающая грудь. Огромные темные глаза густо подведены черным. Тонкие запястья унизаны браслетами. На шее множество цепочек с разномастными подвесками. На маленьких ножках – шлепанцы с загнутыми носами. Лицо и волосы прикрыты легкими газовыми вуалями. Каждое движение исполнено красоты и грации.

Даже зависть обуяла. Почему я попала в рыжее тощее недоразумение, а не в эту вот гостью из сераля? С другой стороны, мужики бы прохода не давали. А оно мне надо?

– Заходи, Ашило, – низким грудным голосом произнесла красавица. – Я Уветка.

Улыбка у нее была насмешливая и понимающая.

Как она догадалась, кто я такая, понятно. Можно подумать, по академии стадами бегают девицы в нарядах а-ля мешок! Такая вот я уникальная.

Интересно, что Ыдрын ей наплел? По-моему, сказочка о бывшей студентке, которой понадобилось тайком пробраться в академию, не выдерживала критики.

Я закрыла дверь, задвинула шпингалет и стащила чадру. Блаженство! Как будто после долгого-долгого дня сняла наконец лифчик и туфли на шпильке.

– Тонья, – представилась я. – Только Подорожником не называй.

Она всмотрелась в мое лицо и мелодично рассмеялась.

– Не буду, – уголки алых губ подрагивали от улыбки. – Ты другая, я ведь вижу. Здравствуй, иномирянка.

– Ыдрын все-таки рассказал? – мрачно спросила я и плюхнулась на не застеленную кровать.

Она покачала головой, отчего колокольчики в черных косах мелодично зазвенели, и сказала с легкой насмешкой:

– Тонья меня ненавидела, а в твоих глазах злости нет.

Умна. При такой-то внешности – караул! Прячьтесь, мужчины от шестнадцати до шестидесяти.

– Ненавидела? – поразилась я. – За что? Хотя дай угадаю. В тебя был влюблен мальчик, который ей нравился?

Не Ыдрын же! Его Тонья за мужчину явно не считала. Дурочка малолетняя.

Зато студенты за красавицей-орчанкой наверняка стадами бегали. Интересно, у них тут несчастные случаи были? Ну там слюной студиозус какой захлебнулся, дышать забыл или голос сорвал, серенады исполняя? А драки за томный взгляд и право открыть дверь перед дамой сердца?

Не удивлюсь, если все девчонки-студентки спали и видели, как Уветка собирает вещички и уезжает в родную степь.

Кажется, я уже знаю, как найти общий язык с местными девицами. Пожалуюсь, намекну на обиды… Это мысль!

– Почти, – она склонила голову к точеному плечу. – Хотя Морроира едва ли можно назвать мальчиком.

Так вот в чем дело! Тощая и угловатая Тонья, конечно, со знойной красавицей Уветкой не шла ни в какое сравнение. Эльфы, по идее, должны предпочитать тонких и звонких. А без идеи… Не зря говорят, что противоположности притягиваются.

Я вздохнула и решилась.

–Антонина Васильевна Голицына, – протянула руку я. – В этом мире просто Тонья.

– Уветка, – пожатие у нее оказалось по-мужски крепким. – Преподаю в академии примитивную и символическую магию.

Хорошо все-таки, что мы на одной стороне! Красивая женщина опасна, умная опасна вдвойне. А когда два в одном?

– Очень приятно, – искренне заверила я, снова вздохнула и попросила: – Посоветуешь мне какие-нибудь учебники? География, обществознание, биология? Или, на худой конец, энциклопедию. Я в вашем мире ничего не понимаю!

– Спрашивай, – разрешила орчанка. – Книги я позже принесу. Но когда ты собираешься их читать?

Хороший вопрос. Впрочем, ответ на него знает любой студент. Когда учиться? Да когда припрет!

– Ыдрын говорил, что мне придется дежурить по ночам. Вот тогда и почитаю.

Надеюсь, кофе у них найдется?

– Договорились, – улыбнулась Уветка. – Что ты хотела узнать?

Вопросы теснились в голове, налетали друг на друга, как льдины на реке в марте. Кто такая Кикка? Что такое примитивная магия? Был ли у орчанки роман с эльфом?..

Я подумала и спросила о самом насущном:

– Как вы в этом живете?! А пьете и едите? Под подол втягиваете, что ли?

Ловкость рук? Или щупальца и никакого мошенничества? Кто их, орчанок, знает.

Она рассмеялась и протянула мне перевязанный бечевкой сверток.

– Чадру в помещении не носят, достаточно вуали. Просто Ыдрын не хотел, чтобы тебя узнали. Держи, это подарок.

Внутри оказались шаровары, рубашка, жилет, две газовые вуали и массивный браслет.

– Одной прикроешь волосы, а другой лицо, – скомандовала Уветка. – Браслет – амулет личины.

– Личины?! – возликовала я. – То есть можно больше не прятаться? Спасибо!

Орчанка грустно улыбнулась.

– Пожалуйста. Знаешь, вы с настоящей Тоньей совсем не похожи. Она была… упрямая. Если что-то вбила себе в голову, то не отступалась.

– Коза дурная, – перевела я и вздохнула. – Интересно, что за обряд она провела? Из-за чего меня сюда притянуло?

И смогу ли вернуться? Ыдрын считает, что нет. Но вдруг? Домой. К родному предприятию. К знакомому до геморроя бухучету. К засохшему кактусу, потому что даже его нужно поливать хоть иногда.

Только хочу ли?..

Орчанка подалась вперед, глаза ее вспыхнули неподдельным интересом.

– Символы помнишь? Можешь нарисовать?

Я потерла лоб. С памятью – что на цифры, что на знаки – у меня всегда было хорошо.

– Могу.